Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
– Тетя Марго разве вопит?
– По такому случаю может, наверное… И вообще, так лучше, поверь мне.
– Тош, а разве вас распишут в шестнадцать лет?
– Зачем расписываться? Бред какой-то! Так будем жить… Знаешь, Таська, я без него уже совсем не могу… И он тоже… Он такой…
– А отца его ты знаешь?
– Нет, он живет за границей.
– А мать?
– Ой, Таська, это такая проблема… Ужас просто…
– Почему?
– А ты знаешь, кто его мать?
– Откуда? – испугалась Таська.
– Светлана Богословская.
Таська вытаращила глаза.
– Та самая?
– Именно. Но Гриша с ней не общается.
– Из-за этой истории?
– Да нет, там много всяких историй было, противно. Но я не знаю, как мама это переживет…
– Она может посчитать это предательством с твоей стороны.
– Может, – тяжело вздохнула Тошка. – Но Гришка сказал, что возьмет этот разговор на себя.
– Ни фига себе заявочки!
– Да уж… Но что бы мама ни говорила, я все равно сделаю по-своему. Я не могу без него жить.
– Знаешь, кто мы с тобой, – вдруг засмеялась Тася.
– Ну?
– Молодые да ранние.
– Это точно! – засмеялась в ответ Тошка.
Марго первой приехала в ресторан. У нее дрожали руки и сосало под ложечкой. Больше всего она боялась увидеть грязного патлатого парня в наколках с плеером в ушах и пустыми глазами отморозка. Поэтому, увидев рядом с Тошкой высокого и коротко стриженного молодого человека, слегка выдохнула.
– Мама, познакомься, это Гриша Мещеряков, а это моя мама.
– Очень приятно, – сказал молодой человек чуть дрогнувшим голосом. И это понравилось Марго.
– Должна бы ответить тем же, но пока не могу, – проговорила Марго.
– Ну еще бы, теща есть теща, – улыбнулась Тошка.
– Все вполне естественно, – сказал Гриша, отодвигая Тошке стул. – Какой матери понравится отдавать свою дочь неизвестно за кого. Но я надеюсь, мы познакомимся и я смогу завоевать ваше расположение, дорогая Маргарита Александровна.
Он хорошо воспитан, отметила про себя Марго, и то слава богу.
– Мама, ты знаешь…
Гриша ласково положил руку на руку Тошки, как бы призывая ее помолчать.
– Извини, позволь я сам скажу…
– Валяй.
– Маргарита Александровна, я понимаю, Тоша еще школу не окончила и ей только шестнадцать, но уж так случилось, любовь с первого взгляда… К тому же у нас очень много общего, мы понимаем друг друга и… Но это лирика. Скажу о себе. Я скоро защищаю диплом на журфаке.
Марго вздрогнула. Тоже журфак…
…Но я не убежден, что буду заниматься только журналистикой… Я зарабатываю на жизнь в одной крупной компьютерной фирме и, возможно, пока этим и буду заниматься. Не хочется быть одним из стаи бóрзых журналюг, надо сперва ума набраться и опыта, а уж потом заявлять о себе миру…
– Что ж, разумно, – кивнула Марго. Парень ей определенно нравился.
– Что касается Тоши, то моя бабушка поможет ей сдать экзамены за последний класс экстерном. Бабушка ей поблажек давать не будет, хотя и полюбила ее сразу. У нас большая квартира, бабка с дедом… Впрочем, я думаю, лучше вам самой познакомиться с ними.
– Прости, Гриша, а твои родители?
– Мой отец театральный художник, он работает в разных странах, а живет постоянно в Брюсселе, у него другая семья. – Гриша слегка замялся. – С моей матерью… я не поддерживаю отношений… по целому ряду причин. Как это ни прискорбно, я знаю все… Но моя мать Светлана Богословская.
Кровь бросилась в лицо Марго.
– Мамочка, но ведь Гриша не виноват…
– Ирония судьбы, – горько усмехнулась Марго. – Но Гриша и впрямь не виноват.
Было видно, что ребята облегченно вздохнули. Видимо это обстоятельство внушало им опасения.
– Ну, а теперь давайте обедать.
– Мамочка, ты у меня суперская мама! Знаешь, Гришка, как тебе повезло с тещей.
Лев Александрович явно нервничал.
– Левочка, ты зачем меня позвал? У тебя какие-то проблемы? – спросил Даниил Аркадьич, когда они заказали обед.
– Проблем, конечно, хватает, но, по-моему, у тебя их больше. Вот я и подумал, может, поговорим по-мужски?
– Ты о чем?
– О тебе и о Марго.
– Это она тебя уполномочила? – насторожился Даниил Аркадьич.
– Да боже избави, ты что, Марго не знаешь? Но Эличка сказала, что ты стал много пить…
– Ах Эличка сказала… – горько усмехнулся Даниил Аркадьич.
– Да, она волнуется, она тебя очень любит, но Марго для нее превыше всего.
– Слушай, Лева, я, конечно, не образцовый муж, но я люблю Марго. Да, я совершил промах…
– Ну, это нельзя так назвать, ты как раз не промахнулся, баба-то залетела…
– Откуда я знаю, от меня или еще от десятка других… Она никогда мне даже не намекала, что этот ребенок от меня. И вообще, мало ли что бывает, уж кому как не тебе это знать.
– Ох, мои курочки так громко не кудахчут.
– Погоди, еще не вечер, напорешься на творческую натуру, она еще на весь мир прокудахчет…
– Да ты что… Творческие натуры не моя стихия. Мне пока еще телесный контакт важнее духовного.
– Тебе можно только позавидовать… А я… Да пойми ты, Лева, я был готов к тому, что Марго меня прогонит, но она мудрая женщина и решила просто не брать эту историю в голову… Но ей не дают… И она постепенно отдаляется, замыкается в себе, а я просто не понимаю, что делать… Вот и пью… Она уже похудела, побледнела, стала нервная, не подпускает меня, ссылается на усталость…
У Льва Александровича зазвонил мобильник. Он схватил трубку и тут же расплылся в глуповатой улыбке.
– Да, солнышко! Ну конечно, как договорились! Найдешь? Я не смогу, примчусь прямо с совещания, а ты меня там жди, как будто дома… Ну постарайся, солнышко. Я тебя целую. И очень люблю, – добавил он томным шепотом.
– Лева, опять шашни?
– Это, брат, не шашни, это, наверное, любовь.
– Это не Аля часом?
Лев Александрович побледнел.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, я все-таки не слепой… А как же Римма? Еще не напала на след?
Даниил Аркадьич рад был возможности перевести разговор.
– Нет, я шифруюсь… Знаешь, Аля совсем что-то особенное… У меня таких не было еще…
– А кто тут говорил, что предпочитает телесный контакт?
– В принципе да, предпочитаю, но тут меня зацепило… Ты только не продай меня Марго. Алька ее побаивается… Знаешь, летом мы встречались у нее, а сейчас дочка в город переезжает, так я квартирку снял. Любовное гнездышко.
– Левка, скажи, как тебя на все хватает?
– Сам иногда удивляюсь. И потом Аля не творческая натура, интервью давать не станет, да и я прессе глубоко неинтересен. Так что…
– А я ведь на этой истории погорел и здорово… Меня брали на российский канал, а после скандала отказали.
– Да ты что? Неужто сейчас такие штуки играют роль?
– Не думал, но понимай как хочешь…
– Слушай, зачем она это сделала? Так тебя любит?
– Какая на фиг любовь? Просто дура, и еще считает это божеским делом…
– Дань, скажи, а как она в койке?
– Кто?
– Да Богословская твоя…
– Да уж не помню… – поморщился Даниил Аркадьич.
– А сколько ей лет?
– Слушай, не хочу я о ней говорить, давай лучше о твоих курочках… Или об Але. У вас с ней любовь?
– Черт его знает… Иногда она меня просто бесит. С виду такая скромница, тихоня, интеллигенточка, а иной раз упрется, с места не сдвинешь…
– В смысле не дает?
– Да нет, дает всегда, но мнение у нее, видите ли, свое и вмертвую… А я как-то не привык, меня это раздражает…
– Ты что же, жениться на ней думаешь?
– А как я могу? У меня ж ничего нет.
– То есть? – крайне удивился Даниил Аркадьич.
– Вот то и есть, Римма все на себя перевела, и дом и фирму…
– А ты что думал?
– Да там с налогами заморочки, то, се… Теперь вот пытаюсь насмерть стоять, чтобы она отцовский дом в Финляндии не заграбастала… Она уж подбивает клинья, но я пока держусь.
– Круто! Да, брат, плохи твои дела, не вырвешься. Но с другой стороны, любовь ведь…
– В моем возрасте рассчитывать на бескорыстную любовь как-то глупо.
– Вот с Алей как раз не глупо. Она вполне на такое способна.
– Наверное, но… И потом, знаешь, у меня уже сил нет что-то кардинально менять… Я привык. Поэтому… Пусть все идет как идет.
– А Аля, конечно, ничего не требует?
– Да боже избави…
– А как Верочка? – улыбнулся Даниил Аркадьич, которому Лев Александрович время от времени хвастался своим донжуанскими подвигами.
– Верочка? А я ее уволил уже.
– Как?
– Обнаглела она. Ну ее, я на ее место другую взял, хорошенькая, сочненькая, и такие титьки… Обалдеть.
– Ты ее уже оприходовал?
– А как же! Но она умненькая, свое место знает.
– Это в дополнение к Але?
– Ну да.
– Да, Левушка, ты гигант… Скажи, а Римма, она уже не претендует?
– Слава Создателю, нет. У нее интерес ко мне сугубо коммерческий. Поэтому она вроде бы дает мне свободу… Иллюзию свободы… Ты знаешь, она даже моему шоферу платит, чтобы он на меня стучал.