Антология - Монстры Лавкрафта (сборник) стр 2.

Но предоставим Лавкрафту самому воображать вещи еще более ужасные, чем эта пародия на органическую жизнь. Вскоре после смерти Уилбера в окрестностях Новой Англии начал буйствовать невидимый монстр, который сносил дома, поедая местных жителей и оставляя огромные следы на земле. Только после этого настоящий ужас Данвича был раскрыт: невидимый монстр и Уилбер оказались близнецами, родившимися от матери-человека и отца-монстра Йог-Сотота. И, что самое невероятное, Уилбер среди них был больше всех похож на человека.

Такие запоминающиеся и живые монстры, передающие ощущение внешности, которое Лавкрафт надеялся вызвать с помощью своей странной прозы, не столь типичны для автора, как это может показаться на первый взгляд. Множество так называемых монстров в рассказах Лавкрафта умны и коварны, отчего кажутся еще более ужасными. В рассказе «Цвет из иных миров» невидимое инопланетное влияние упавшего метеорита разрушает мир, медленно разлагая флору, фауну и людей, живущих на ферме, где он приземлился. Повесть «Морок над Инсмутом» рассказывает о городе, чьи странные обитатели оказываются помесью людей и представителей расы глубоководных амфибий. В нескольких лучших рассказах Лавкрафта – среди которых «Тварь на пороге», «За гранью времен» и «Скиталец тьмы» – чудовища предстают силой или влиянием, овладевающим людским сознанием или изгоняющим человека из его тела.

Лавкрафт любил упоминать в различных историях не только своих монстров, но и подобных чудовищ, придуманных Кларком Эштоном Смитом, Робертом И. Говардом, Фрэнком Белнэпом Лонгом, Робертом Блохом, Августом Дерлетом, Генри Каттнером и другими своими современниками. Общий мир чудовищ, книги запрещенных знаний и жуткие места, которые они создали после смерти Лавкрафта, получили название «Мифы Ктулху». Сюда входят произведения свободного поджанра – различные переложения и стилизации под Лавкрафта, объединенные приверженностью его идеям. «Мифы Ктулху» пополняются и теперь благодаря вкладу последующих поколений писателей. «Монстры Лавкрафта» – это сборник произведений, посвященных Лавкрафту, каждое из которых явно или неявно ссылается на самых ужасных созданий Лавкрафта и рассказы космического ужаса, благодаря которым они появились. В рассказе Говарда Уолдропа и Стивена Атли «Черная, как яма, от края до края» встречается отсылка к лавкрафтовским «Хребтам безумия» в виде монстра из глубин полой Земли. Нил Гейман внес вклад в Инсмутскую мифологию Лавкрафта рассказом «Всего лишь очередной конец света», в котором фольклорные ужасы встречаются с ужасами Лавкрафта. «Без четверти три» Кима Ньюмана выворачивает Инсмут наизнанку, создавая комичный современный образ. В «Церкви бога-идиота» Томаса Лиготти космизм Лавкрафта показывается в самой абстрактной форме, в отличие от «Бульдозера» Лэрда Баррона, где ему придается физическая оболочка. В рассказе «Дети клыка» Джон Лэнган пишет новую главу лавкрафтовского рассказа «Безымянный город». Фред Чаппел в «Уцелевших» передает «неправильность», которую люди ощущают в чужой архитектуре, захватившей их землю, а также понимание ощущения внешности, которое Лавкрафт считал чрезвычайно важным для настоящей литературы ужаса. Разнообразие и эклектизм рассказов этого сборника, безусловно, понравился бы Лавкрафту, который, несомненно, удивился бы, узнав, что его истории о чудовищах вдохновили многих современных писателей на оттачивание навыков своего воображения.

Вступительное слово Эллен Датлоу

Интерес к произведениям Лавкрафта не ослабевает никогда. Его влияние не только на своих современников, но и на множество писателей, появившихся уже после его смерти, служит доказательством огромной силы его воображения. Почему так происходит? Возможно, дело в богатстве созданной им мифологии. В монстрах и невидимом мире, скрывающемся за ширмой обыденности в нашем мире.

Я познакомилась с его мифами в подростковом возрасте, когда увлеклась научной фантастикой. Но впечатления от чтения Лавкрафта сильно разнились с чувством интереса и страсти к непознанному, которое я ощущала, читая научную фантастику. Сокрытые миры Г. Ф. Лавкрафта и созданные им мифы вдохновляли, но при этом внушали страх и ужас неизвестного.

Со временем я прочла большое количество стилизаций под Лавкрафта, но большинство из них, на мой взгляд, были слишком тривиальными и несли в себе мало нового. Гораздо больше меня впечатляют и удивляют писатели, использующие его мифы так, как не приходило в голову самому их создателю (от чего, возможно, он переворачивается в гробу).

Я редактировала антологию по Лавкрафту во второй раз. В первый раз это был сборник «Lovecraft Unbound», включающий в себя в основном новые рассказы, вдохновленные Лавкрафтом. Как известно читателям, уже знакомым с моими тематическими сборниками, я всегда стараюсь раздвинуть границы до предела – то есть, если я могу решить для себя, что рассказ, который мне попался (когда я заказываю оригиналы, ищу или выслушиваю предложения по изданию), подходит теме моей книги и нравится мне, я покупаю его и публикую.

Для антологии «Монстры Лавкрафта» я выбирала рассказы по трем критериям: во-первых, как и всегда, хотелось избежать стилизаций; во-вторых, рассказы не должны были быть многократно изданными в сборниках по мифам Лавкрафта; в-третьих, я хотела показать истории, написанные под влиянием Лавкрафта, но неизвестными в этом направлении авторами. Поэтому в данную антологию входят стихи Джеммы Файлз, рассказы Стива Резника Тема, Карла Эдварда Вагнера, Джо Р. Лансдэйла, Брайана Ходжа, Нади Булкин, а также рассказ, написанный Говардом Уолдропом в соавторстве со Стивеном Атли.

Я думаю, что мне удалось придерживаться всех трех критериев, и надеюсь, что вам понравится читать «Монстров Лавкрафта» так же, как мне понравилось работать над этой антологией.

Всего лишь очередной конец света Нил Гейман

День выдался так себе – я проснулся голый, живот скрутило, в общем, чувствовал я себя ужасно. По тягучему и металлическому свету, от которого болела голова, я понял, что наступил день.

Комната в буквальном смысле замерзла: на внутренней стороне окон появился тонкий слой льда. Моя простыня была разорвана когтями, а в кровати осталась шерсть животного. И я от нее чесался.

Я подумывал проваляться в постели всю неделю – превращение всегда меня утомляло. Но приступ тошноты заставил меня выбраться из кровати и поторопиться в крохотную ванную.

Как только я подошел к двери, у меня снова скрутило живот. Я вцепился в дверной проем. Пот лился градом. Возможно, это был жар. Я надеялся, что не слягу с температурой.

Спазмы были очень острыми. Голова кружилась. Я рухнул на пол и, прежде чем сумел поднять голову над унитазом, начал блевать.

Меня рвало зловонной желтой жидкостью, в которой оказались: собачья лапа (возможно, принадлежавшая доберману, но я мог ошибаться, поскольку не был собачником); помидорная кожура; нарезанная кубиками морковь и кукуруза; куски сырого, наполовину прожеванного мяса и кое-что еще досадное – довольно маленькие, бледные пальцы, очевидно, детские.

– Черт.

Спазмы уменьшились, и меня перестало рвать. Я лежал на полу. Изо рта и носа текли вонючие слюни, а на щеках высыхали слезы, которые обычно появляются при рвоте.

Почувствовав себя немного лучше, я достал из лужи блевотины собачью лапку и детские пальцы и выбросил их, смыв в унитаз.

Включил кран, прополоскал рот соленой инсмутской водой и сплюнул в раковину. Как смог, вытер оставшуюся блевотину мочалкой и туалетной бумагой. Затем включил душ и стоял под горячей водой, как зомби.

Я намылил все тело и голову. Пена посерела – настолько я был грязным. Волосы слиплись от чего-то, похожего на высохшую кровь, и я тер голову мылом, пока не отмыл. Я стоял под душем, пока вода не стала ледяной.

Под дверью лежала записка от моей хозяйки. В ней говорилось, что я задолжал ей арендную плату за две недели, что все ответы были в Книге откровений, что, возвращаясь сегодня утром домой, я сильно шумел и что она была бы признательна, если бы в дальнейшем я вел себя тише. В записке также говорилось, что когда Старшие Боги поднимутся со дна океана, все отбросы Земли, все неверующие, все никчемные люди и бездельники будут уничтожены, мир очистится льдом и глубинными водами. Дальше хозяйка посчитала нужным напомнить, что еще при заселении она выделила мне полку в холодильнике и было бы неплохо, если бы впредь я ею и ограничивался.

Я скомкал записку, бросил ее на пол рядом с упаковкой от Биг-Мака, пустыми коробками от пиццы и давно испортившимися кусками, собственно, самой пиццы.

Пора было идти на работу.