Всего за 189 руб. Купить полную версию
Игорь щелкнул по блестящей гусенице. Интересно, пойдет машина или нет? Наверно, пойдет. Шурыкин очень опытный механик и знает все марки машин. Он и в Болгарии работал, и на Куйбышевской ГЭС. А еще раньше — в Магнитогорске.
— Скажи ему, — кричал Шурыкин, чтобы перекрыть шум мотора, — скажи ему, что это — скорость! Скорость. Переведешь?
Зеленко лез в кабину и объяснял экскаваторщику, какой рычаг для чего. Игорь подошел к ковшу, лежавшему на земле, и подумал, что в нем отлично можно ездить. Он даже присел на острые зубья, но в это время Шурыкин закричал на него страшным голосом:
— Какой из тебя строитель? Жить надоело?
— Отойди в тень, — сказал Зеленко. — Я сейчас освобожусь и покажу тебе, где будет главный корпус.
Игорь отошел на несколько шагов. Шурыкину и Зеленке, наверно, стыдно за него перед бирманцами. Но в тень отходить не хотелось — интересно было посмотреть, как машина поднимет ковш, возьмет первый в своей жизни кубометр земли.
Маун У соскочил с гусеницы и побежал к бамбукам. Видно, ему что-то там понадобилось. Он улыбнулся на ходу Игорю, нагнулся, поднял с земли кусок ветоши, сделал шаг обратно и вдруг как-то странно подпрыгнул и крикнул:
— Мья зей!
И хоть крикнул Маун У негромко, Игорь понял, что случилось что-то необычное и даже страшное. Молодой бирманец медленно оседал на землю, охватив руками ногу за щиколотку. И Игорь увидел, как совсем рядом с Маун У медленно ползет к кустам небольшая зеленая змея.
Игорь подхватил с земли камень и бросил в змею. Он бы ударил ее палкой, но палки не было. Камень попал змее в голову, но она не умерла от этого, а только свернулась в кольцо и тут же развернулась во всю длину. Змея, видно, была ранена или оглушена, и Игорь обернулся к экскаватору и крикнул:
— Палку сюда! Палку!
Он совсем не думал в этот момент, что укус змеи может быть опасен для Маун У. Игорь еще не привык к тому, что бирманские змеи очень ядовиты. Сейчас его занимала только одна мысль: как можно скорее убить зеленую змею.
Люди у экскаватора услышали. Зеленко прибежал, сжимая железный прут, и в два удара добил змею, а Шурыкин с экскаваторщиком наклонились над Маун У.
Экскаваторщик что-то говорил, и Зеленко переводил почти автоматически:
— Змея очень плохая. Маун У умрет. Это мья зей, зеленая змея. Маун У сейчас умрет.
Шурыкин сказал:
— Без чепухи, товарищи! Что, змей не видали, что ли? Надо ранку разрезать.
— Высосать, — добавил Игорь. — И еще прижечь и жгутом перевязать.
Шурыкин копался в карманах, искал нож, а Игорь уже быстро вытаскивал из штанов ремень, чтобы перетянуть ногу.
— Да подождите, — сказал вдруг Зеленко. — Все это чепуха. В Пастеровский институт надо ехать, и быстрее.
Ранка была на щиколотке — две точки и немного крови. Даже удивительно было, что Маун У так стонет.
— Нож уберите, — говорил Володя. — Яд распространяется в человеческом организме в две секунды. От разрезов и перевязок только хуже будет. Я наверняка это знаю.
— Ничего подобного, — упорствовал Шурыкин. — У меня спички в кармане, — сказал он Игорю. — Обожги нож, чтобы инфекции не занести… Потерпи, парень.
Зеленко махнул рукой и куда-то убежал.
Игорь достал из кармана Шурыкина спички и сломал три штуки, прежде чем ему удалось зажечь одну и поднести огонек к лезвию перочинного ножа.
— Скорее ты! — торопил его Шурыкин. Он отсосал кровь из ранки, сплюнул и вздохнул: — У меня дырка в зубе, как бы яд не попал. — Он еще раз сплюнул. — Где наша не пропадала!
Со стороны управления уже несся, подпрыгивая на кочках, «газик». Зеленко сидел рядом с Мишей. «Как быстро! — удивился Игорь. — Видно, Миша не задал ни одного лишнего вопроса».
— Клади его в машину, — приказал Зеленко, когда «газик» разворачивался у лежащего на земле Маун У.
Шурыкин больше не стал спорить.
Когда машина выскочила на шоссе и понеслась к городу, распугивая длинноногих кур, Игорь вдруг посмотрел на свою руку и увидел, что держит за хвост мертвую змею. Даже удивительно, как она могла попасть к нему. Он хотел выбросить змею на дорогу, но Зеленко сказал:
— Погоди. Мы ее врачам покажем. Может, против нее специальная сыворотка нужна. — Потом обернулся к Маун У, который лежал на боковом сиденье (Шурыкин поддерживал ему голову), и добавил: — До института Пастера десять минут. Вы уж продержитесь.
Маун У ответил что-то неразборчивое. Экскаваторщик расшнуровал ботинок и снял его с ноги Маун У. Нога распухла и посинела. Кровь больше не шла.
— Зря все-таки не прижгли, — сказал Шурыкин.
Миша зверски скалил зубы и не переставая нажимал на сигнал. Даже автобусы уступали им дорогу — видно, понимали, что не для собственного удовольствия машина так гонит по улице.
Маун У тяжело дышал и все время закрывал глаза. Игорь мысленно подгонял машину: ну скорее же, скорей! Миша резко затормозил — какой-то рикша выскочил из бокового переулка и чуть не угодил под колеса. Миша вывернул и, выругавшись по-бирмански, снова нажал на газ.
Вот уже виден Шведагон. Миша свернул в один из переулков и остановился, въехав под портик большого двухэтажного дома, у дверей которого висела вывеска на бирманском и английском языках:
ПАСТЕРОВСКИЙ ИНСТИТУТ
Игорь помогал вытащить Маун У из кабины. Навстречу уже спешила женщина в белом халате.
— Куда его? — спросил Володя.
— Змея?
— Да.
— На второй этаж. — Женщина повернулась и пошла по лестнице впереди Володи.
Они внесли Маун У в большую комнату, посреди которой стоял покрытый клеенкой операционный стол. Около шкафчика с инструментами склонился пожилой врач.
— Доктор! — сказала женщина.
Тот обернулся.
— Кладите его, — показал он на стол, а сам принялся мыть руки. — Какая змея?
— Вот эта. — Игорь показал зеленую змею.
— Это еще не так страшно, — сказал доктор. — Бросьте ее. Или возьмите на память. Сколько прошло времени?
— Минут двадцать, — сказал Володя.
— Будет жить и бегать, как молодой, — сказал врач. — Попрошу посторонних выйти.
И дверь в операционную закрылась.
Они сидели почти полчаса на длинной деревянной скамье в коридоре. Шурыкин с Мишей выходили покурить, потом вернулись. Наконец появилась женщина в халате и сказала им:
— Все в порядке. Можете забрать его домой. Пусть полежит немного, дня три, и все придет в норму.
Два санитара с носилками вошли в операционную и вывезли оттуда Маун У.
За ним вышел доктор и сказал:
— Опасности никакой нет, ему будет лучше дома.
— А если бы мы приехали позже?
— Позже приезжать не следовало. Семьдесят процентов смертельных случаев от укусов змей в Бирме происходят оттого, что начинают применять всякие знахарские средства, вместо того чтобы привезти человека к нам.
— Можно еще один вопрос, доктор? — спросил Зеленко. — Что надо делать в случае, если человека укусила змея? До того, как привезти его сюда.
— Ничего. Ровным счетом ничего. Если есть сыворотка, сделайте укол.
— А как насчет того, чтобы высасывать яд, прижигать рану, перетягивать ее жгутом?
— Никуда не годится. Суеверие. Только его еще не скоро поборем, — сказал доктор. — От этого потом образуются раны и язвы, человек может стать на всю жизнь калекой. Змеиный яд распространяется в человеческом организме почти мгновенно… А сейчас попрошу меня извинить…
— Спасибо, доктор.
Зеленко торжествующе посмотрел на Шурыкина, но, по мнению Игоря, ни в чем не убедил механика.
7 Просьба старика
— Ну, ты настоящий герой, — сказал совершенно серьезно Шурыкин, когда «газик» ехал к дому Маун У. — Не испугался и сразу змею камнем. Молодец! Даже молодециус. Я в твоем возрасте от змей бегал.
— Не надо, — ответил ему Зеленко. — Испортите ребенка. Ведь он это по глупости, змей не знает.
— И не по глупости, — обиделся Игорь.
— Вот видите! — сказал Зеленко. — Он уже сам уверен, что герой.
Маун У лежал между сиденьями на носилках, которые им одолжили в Пастеровском институте, чтобы довезти больного до дома. Он дремал, иногда морщился от боли, но прислушивался к разговорам. Он понял, что говорят об Игоре, и сказал ему по-русски:
— Спасибо.
— Вот уж не за что! — искренне удивился Игорь. — Я-то ничего не сделал.
— Очень карашо, — сказал Миша. — Карашо. — И запел песню: «Но провожают пароходы совсем не так, как поезда…»
Дом Маун У был деревянный, одноэтажный, такой же, как почти все дома на этой тихой улочке. Перед домом шла неширокая веранда, на ней стояло кресло-качалка, и в кресле сидел старый усатый бирманец в роскошной юбке-лоунджи, переливавшейся всеми цветами; волосы его, по старинному бирманскому обычаю, были забраны в узел на затылке.