Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Прошло некоторое время. Мать молчала, Анна все так же сидела целыми днями в своей комнате и думала об обрушившихся на нее несчастьях. Наконец появились первые признаки недовольства сложившейся ситуацией. Мать, чистя на ужин мелкую картошку, вдруг стала, ни к кому конкретно не обращаясь, говорить о том, что скоро опять повысится квартплата, что подорожал стиральный порошок, в доме кончилось подсолнечное масло, да и деньги тоже заканчиваются и ей, видимо, придется снова выйти на работу в библиотеку. А зарплата там не бог весть какая.
Анна не выдержала:
– Хорошо, чего ты от меня хочешь?
– Да что ты, Аня, это я так.
– Ничего у тебя не бывает так! Что тебе нужно? Денег?
– А на что жить, Аня? Как раньше, на мою зарплату?
– Жили же на нее до того, как я пошла работать в агентство. А потом привыкли вкусно есть, не думать о деньгах, экономить разучились. На сколько тебе раньше хватило бы моей месячной зарплаты? На полгода?
– Сашеньке нужно…
– Переживет. Некоторые дети конфеты только по праздникам едят. Я много в детстве шоколадок ела? Ананасы были у нас в доме? Нет, ты скажи! А он каждый день привык есть «Марсы» да «Сникерсы». Вредно это, между прочим.
– Это же твой сын!
– Да, мой. Пусть знает, что жизнь не всегда сахар. Бывает и соленой. От слез. Пусть ест, что другие едят, и то же носит.
– Значит, это я виновата? Приучила его, да? А муж твой, Ванечка преподобный, ни в чем не виноват?
– Замолчи! – Анна выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.
«Всем от меня чегото надо! А мне с кого спросить? Надо бы поехать, подзарядиться. На бывшей работе не была с того самого черного понедельника. Пора».
Анна и не ожидала, что так неприятно будет увидеть на своем рабочем месте Ольгу Калининскую. Думала, что уже прошло. Увидев бывшую подругу, та слегка смутилась, но быстренько оправилась и начала привычно сыпать комплиментами:
– Ой, Аня, хорошо выглядишь! Как дела? Какая миленькая и как похудела! – Сама Ольга никак не могла избавиться от лишнего веса. – Слушай, у тебя диета какаято специальная?
– Да, она самая.
– Какаянибудь крутая?
– Бедность.
– Да ладно, Аня, прибедняться!
– Не тебя же с работы уволили. Тебе на тряпки из бутика не хватает, а мне – на хлеб. Хочешь взглянуть на мой пустой холодильник?
– Может, тебе на «Сникерс» дать? – Ольгина улыбка давно уже перестала быть приветливой.
– Давай. – Аня протянула руку и стояла так, пока Оля не полезла за кошельком. Она вынула купюру, потом еще одну.
– Возьми сразу на два.
– Спасибо, будет на что завтра сыну молока купить.
– Еще и на шоколадку дать? – разозлилась Ольга.
– Нет, я завтра снова приеду. Можно?
– Не лучше ли вместо того, чтобы на дорогу тратиться, на эти деньги молока купить?
– Да кто тебе сказал, что я трачусь? Я на попутках езжу, милая: тормозну машину и поплачусь, мол, денег нет, с работы уволили, муж бросил, подвезите Христа ради. Ничего, добрые дядечки попадаются. Значит, мне каждый день можно приезжать? Я не гордая теперь, на милостыню грех обижаться.
Ольга не нашлась что сказать. Анна заметила, что двое сотрудников заняты очередными клиентами, и вдруг пришла в центр зала. Сказала громко:
– Почтенная публика, минутку внимания! Вы деньги свои сюда принесли? Не спешите.
На нее удивленно обернулась пожилая пара, хорошо одетая женщина тоже прервала разговор с менеджером.
– Тут жулье работает, – заявила Анна. – Сволочи. Они вас обманывают, господа. Вы сейчас все подпишете, денежки отдадите, а в Финляндии вас никто не встретит. А конторы этой завтра вообще здесь не будет.
Ольга кудато выбежала, клиенты заерзали в черных кожаных креслах. Анна же продолжала:
– В Лапландию хотите? Напрасно, господа! Там холодно. Даже летом. Отели дрянные, вода горячая раз в сутки по капле в час, кормят какойто отравой. На меня посмотрите, видите, какая я бледная и худая! Только что оттуда. Едва дышу. Бегите отсюда, господа!
Господа еще больше занервничали, но в зал уже вбегал Андрей Юсупов, застегивая дорогой пиджак и поправляя галстук.
– Господа, эта женщина сбежала из психиатрической клиники! Прошу вас, не обращайте внимания, ее сейчас выведут! Охрана!
Он повернулся к Анне:
– Ты что себе позволяешь?
– А я теперь не твоя подчиненная, у нас, между прочим, демократия и свобода слова. Господа! Он все врет! Я жена преуспевающего бизнесмена! Меня здесь обманули!
Пожилая пара встала и направилась к выходу, дама тоже раздумывала. Андрей позеленел, Анна рассмеялась, но к ней уже бросились оба охранника и попытались вывести из офиса.
– Не пускайте больше никогда эту женщину! – крикнул вслед Юсупов.
– Это только цветочки, Андрюша! Так, невинная шутка, – огрызнулась Анна у самых дверей. – Вспомнишь ты меня еще!
На улице она пожалела о своей детской выходке. Ну, и чего добилась? Завтра в «Северное сияние» придут другие клиенты, а ее, Анну, больше не пустят на порог. Никогда. Этот путь она себе раз и навсегда отрезала.
Вечером в квартире раздался звонок.
– Анна Александровна?
– Да, а в чем дело?
– Вас из кадрового агентства беспокоят. Извините, что поздно. Не хотите завтра на собеседование съездить?
– Куда?
– Адрес я продиктую. На мебельном комбинате требуется секретарьделопроизводитель, вы ведь когдато курсы заканчивали?
Анна напрягла память. Когда заканчивала? В школе еще, что ли, когда производственную практику проходила? Кажется, есть какаято бумажка.
– Да, заканчивала, но с работой делопроизводителя знакома только теоретически, я работала в туристическом бизнесе, я же заполняла вашу анкету.
– Да вы поезжайте, может, это вам подойдет.
– Хорошо, диктуйте адрес.
«По крайней мере, мама немного успокоится, да и дома весь день не придется сидеть», – решила Анна.
Утром она надела строгий костюм, белую блузку, подкрасила губы светлой помадой. Ехать пришлось далеко: комбинат находился у черта на куличках. В электричке было холодно, да и на улице еще не слишком тепло. Когда Анна добралась до окраины столицы, она успела и устать, и замерзнуть. Автобусы ходили редко, от обуви на высоком каблуке начали болеть ноги. Мебельный комбинат удалось найти с огромным трудом, никто из прохожих толком не мог объяснить, как к нему пройти. К тому же на проходной долго выясняли, зачем Анна вообще сюда приехала. Наконец после долгих объяснений ей удалось добраться до отдела кадров.
Там сидели три толстые тетки и стучали по клавиатуре. Они осмотрела Анну с ног до головы, не переставая при этом печатать. Наконец одна спросила:
– Что вы хотели?
– Я насчет вакансии секретаряделопроизводителя. Вы подавали заявку в кадровое агентство?
– Заявку? Ах да. У нас постоянно ктонибудь из секретарей исчезает, мы на всякий случай не прекращаем набор.
– Что ж, и так бывает. Так куда можно пройти?
Тетка еще раз с усмешкой оглядела Анну и назвала этаж и кабинет. Анне вдруг захотелось исчезнуть, как и всем прочим здешним секретарям.
В кабинете, куда ее направили, сидел недовольный жизнью худой господин и лениво перебирал бумаги.
– Можно? – Анна уже стояла на пороге. Насколько она была в курсе, в учреждениях люди занимаются делом и в двери стучать не обязательно. Худой господин ее мнения явно не разделял, он поморщился и сказал:
– Стучаться надо, девушка, не у себя дома.
Анне сразу расхотелось у него работать, но она стиснула зубы и вежливо сказала:
– Меня прислали из кадрового агентства на свободную вакансию секретаря.
– Какое еще агентство?
– «У Раисы Михайловны».
– Ах, эти… Вечно чегото мудрят, девчонок какихто присылают.
– Так вам нужен секретарь или нет? – Анна чувствовала, как растет ее раздражение.
– Кто его знает. Вас, женщин, разве поймешь? Что ж, условия такие: работа с восьми до шести, в субботу скользящий график, отпуск через год. Зарплата – три тысячи.
– Чего?
– Рублей, естественно, девушка. Вы в какой стране живете? У нас Россия, не Америка какаянибудь. Давайте я запишу ваш телефон, если понадобится – позвоню.
– А если не понадобится?
– Девушка, я тут работаю, между прочим, у меня времени на всех вас нет, – и господин демонстративно уткнулся носом в свои бумаги.
На улице Анне стало весело, и она рассмеялась бы, если бы так не болели ноги. А до автобусной остановки еще идти и идти!
«Каждый день мотаться сюда черт знает откуда, тратить деньги на проездной билет, на обед в столовой и получать в итоге зарплату, которой хватит только на билет и на обед, ну еще на хлеб с молоком для мамы и Сашки. Что это? Насмешка? В субботу скользящий график. А когда жить? И с кем? С этим недовольным господином, что ли?»