Логинов Святослав Владимирович - Мёд жизни стр 5.

Обычно во время собраний Виктор Андреевич старался примоститься в уголке за кульманом, так, чтобы его не было видно. Но сегодня он умудрился опоздать на собрание, так что пришлось сесть на всеобщее обозрение, у дверей. И соседство оказалось неподходящим: рядом вертелся на стуле молоденький теплотехник Володя, направленный на завод по распределению и успевший восстановить против себя весь отдел откровенным бездельем и рассказами о том, как он будет жить, когда заведет собственное дело. Фамилия у Володи была не по годам звучная: Рак-Миропольский - и это тоже не прибавляло к нему любви.

Собрание вел Цветков - зам главного энергетика. В другое время это немедленно насторожило бы Виктора Андреевича. Главный энергетик - товарищ Паскалов любил изображать из себя душку-начальника и потому все мероприятия, где принимались жесткие решения, перепоручал заместителю. Но сегодня Виктор Андреевич был озабочен трудными делами Тургора и думать о двух опасностях разом не мог. Он сидел, привалившись к стене, напустив из чувства самосохранения страдальческое выражение на лицо, и не слушал выступлений. Встревожился, лишь когда в его сознание протиснулись слова:

- В течение этой недели мы должны решить, без кого отдел сможет нормально работать. С этими товарищами нам придется расстаться. Остальные получат компенсацию в размере сорока процентов от оклада уволенных.

"Неужто действительно сокращение? - всполошился Виктор Андреевич и тут же привычно начал успокаивать себя: - Да не может быть, треть отдела уволить... отобьемся... в крайнем случае, сократят Кузьминову - она бездетная."

И в самом деле, поднялся Зозулевич и напористо пошел в атаку:

- Господа, что-то я не понимаю, как это - треть отдела сократить, у нас работы труба нетолченая. Мы же не НОТ какой-нибудь и не техника безопасности, без наших служб завод станет...

- Это не тема для дискуссии, а приказ, - перебил оратора Цветков, уволить десять человек. Мы должны решить, без кого сможем обойтись.

"Сейчас Мадарась вмешается", - тоскливо подумал Виктор Андреевич.

Но вместо известной склочницы неожиданно поднялась Светочка Соловкова.

- Правильно Сергей Семенович говорит. У нас не треть, а половину отдела гнать надо. А зарплату их - тем, кто работает. Вот вам первая кандидатура, - Светочка обвела взглядом собравшихся, - Малявин!

- У меня дел невпроворот, на мне все цеха висят! - закричал Виктор Андреевич фразу, приготовленную для мерзавки Антонины. Потом до него дошло, кто выступает против него, он смутился, задохнулся от обиды и фразу закончил лишь по инерции: - Я и обедать сегодня не ходил...

- Знаю я вашу работу! Как Антонина Ивановна в отпуск уходит, так он мигом на бюллетень, так что все обязанности на мне - и ничего, справляюсь. А что обедать он не ходит, так бездельничать можно и без обеда. Вот сегодня, наглядный пример: считает товарищ Малявин потребление электроэнергии. Там надо всего четырнадцать чисел сложить. Он складывает на калькуляторе, а я рядом сижу, мне все видно. Ежу понятно, что соврал: цеха данные до первого знака дают, а у него в окошке после запятой две цифры болтаются... Нет, досчитал, проверяет. И видно, как он по клавише не ту цифру мажет. На третий раз верный ответ получил, но с первыми не совпадающий, так он стал четвертый раз пересчитывать. И опять соврал. Обедать он, может, и не ходил, но потребление так до сих пор и не сосчитано. Гнать такого работничка! Он только и умеет, что спать на рабочем месте, да масляными глазами под блузку заглядывать.

- А нечего блузку распахивать! - вдруг вмешалась Антонина. - А то устроила декольте до самого пупа. Тут у ней ножки - там у ней ляжки!.. Не сотрудник, а западный секс!

- Это же прекрасно! - возопил Рак-Миропольский. Ему, как молодому специалисту, сокращение не грозило, и юный бездельник, чувствуя себя в безопасности, наслаждался происходящим.

- И вообще, - продолжала Мадарась, - что вы накинулись на человека? Дали бы до пенсии доработать.

- Вы, Антонина Ивановна, беспокойтесь, чтобы вам ваши полгода до пенсии досидеть позволили, - внушительно произнес Цветков. - А Малявину еще восемь лет трубить.

"Семь лет и одиннадцать месяцев", - пытался поправить Виктор Андреевич, но вместо этого окончательно стушевался и затих. Ясно же, что там уже все решено, и коллектив созван для проформы.

Он желал одного - чтобы скорее кончился этот дурацкий сон, хотелось проснуться, пусть даже в темнице Фартора, лишь бы подальше отсюда. И еще мучило горькое чувство: "Светик, Светик, как ты могла решиться на подобный удар, пойти на предательство... И это после всего, что было у нас..."

Дальше Виктор Андреевич не слушал, не обратил даже внимания на пробежавшую мимо Кузьминову, лишь вздрогнул от грохота захлопнувшейся двери. Подумал вяло, что и ему надо бы уйти благородно, с достоинством, но остался сидеть.

Собрание набирало обороты словно электромясорубка. Едва возникала заминка, Цветков подбрасывал новую фамилию. Ополовинили бюро охраны природы, прошлись по вентиляционной группе (Зозулевич, впрочем, уцелел), заглянули в группу конструкторов. Всего получилось семь жертв.

- А если захочет подать заявление товарищ Рак-Миропольский, - подвел итоги Цветков, - то администрация возражать не станет.

- Да нет, я пока обожду... - зевнул молодой специалист. - Вот годика через два...

- Годика через два с тобой другой разговор будет! - рявкнул благостно молчавший Паскалов, и на том собрание закончилось.

Домой Виктор Андреевич вернулся смурной и, не переодевшись, уселся перед выключенным телевизором. Жить не хотелось. Болело в груди, чуть выше желудка, представлялись собственные похороны, печальные лица сослуживцев, плачущая Светочка, шепоток: "Замучили человека, в могилу свели..."

Понимая умом несерьезность подобных фантазий, Виктор Андреевич гнал их, пытался вызвать в памяти образ Тургора, но тот отгородился глухой стеной и не пускал. Очевидно, Виктану удалось исчезнуть из темницы, и сейчас его не было нигде, и, значит, Тургор был закрыт для страдающего Виктора Андреевича.

В прихожей раздался звонок - Таисия обычно звонила в дверь, хотя у нее был свой ключ. Виктор Андреевич вернулся в кресло.

"И не поинтересуется, как дела", - обижено подумал он и тут же ужаснулся мысли, что Таисия могла спросить его о работе, и ему пришлось бы отвечать.

Из кухни потянуло борщом. Слева под ребрами заболело сильнее.

"Подохну - никто и не заметит", - резюмировал Виктор Андреевич.

- Обедать иди, - позвала Таисия.

После тарелки борща в груди отпустило, жизнь уже не казалась столь ужасной. В конце концов, увольняют его еще не завтра, а в худшем случае, через месяц, и компенсация при увольнении по сокращению за два месяца выплачивается, и стаж не прерывается. За это время он что-нибудь придумает, устроится на другую работу - энергетики везде нужны - сделает свое изобретение и внедрять его будет не здесь, а на новом месте, в каком-нибудь совместном предприятии. И запатентует на свое имя - так теперь можно. Приглашения пойдут от инофирм, зарубежные поездки, дома компьютер и видеомагнитофон. А на бывшем его заводе все останется по старинке, прогорят они со своей арендой и разорятся. Светочка Соловкова, безработная, придет в слезах в его кабинет (а он уже будет президентом фирмы), и он ей скажет...

- Ты меня совсем не слушаешь! - голос Таисии вернул Виктора Андреевича на кухню.

- Слушаю, Тасечка, - сказал Виктор Андреевич.

- Я спрашиваю, на что мы жить будем? - повторила Таисия.

"Неужели кто-то успел ей сказать?" - с тоской подумал Виктор Андреевич и на всякий случай ответил уклончиво:

- Как-нибудь выкрутимся.

- Ты все успокаиваешь, а выкручиваться приходится мне, - обиделась Таисия. - Ты хоть знаешь, сколько сейчас картошка стоит? Твоей зарплаты теперь только на папиросы хватит. Мясо на рынке уже сорок рублей и еще будет дорожать.

"Не знает", - понял Виктор Андреевич и сказал:

- Так это на рынке.

- А ты купи в магазине. Три часа отстоишь, а ничего не получишь. Да и в магазинах будет дороже. Писали уже. Вот я и спрашиваю: на что жить будем?

"Ну что прицепилась?.." - тосковал Виктор Андреевич, решив от греха отмалчиваться.

- Алеше посылку надо бы собрать, и перевод, а из каких денег? долбила Таисия. - У Риты день рождения скоро, что дарить будем, ты подумал? В магазинах нет ничего. У нас тоже юбилей близится, пора подумать, кого звать. На ресторан денег нет, значит - дома. Но и дома приличный стол рублей в четыреста обойдется, а то и больше... - лицо Таисии вдруг смягчилось, осталась лишь неистребимая морщинка поперек лба, - Витек, - сказала Таисия совсем тихо, - а ведь тридцать лет вместе живем. Вся жизнь...

Виктор Андреевич обнял за плечи прижавшуюся к нему Таисию. Он вообще любил свою жену, хотя привычка, кажется, преобладала в нем над всеми прочими чувствами. И пусть в далеко идущих мечтах Виктора Андреевича Таисия не появлялась, но в то же время как бы и присутствовала, потому что Виктор Андреевич всегда знал, что у него есть дом. А дом - это Таисия. Виктор Андреевич был ласков с женой и, даже думая о Светочке, Тасю любить не переставал.