Всего за 249 руб. Купить полную версию
КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ
Фото: архив группы
В первый год своего существования КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ выступали везде, куда позовут, и по крохам собирали аппаратуру. Единственной их проблемой было отсутствие постоянного барабанщика, место которого занимал либо кто-то из основного состава, либо чьи-то знакомые (одним из тех, кто промелькнул в рядах группы за этот период, был Александр Жуков).
Четверку связывали и дружеские отношения, и музыкальные вкусы. Поначалу они играли кое-что из «демократов» (группы из стран соцлагеря), разбирая по нотам их песни и подставляя сочиненные самостоятельно русские тексты. Это был репертуар SKALDOWE, NO TO CO и CZERWONE GITARY, чьи песни можно было найти в нотных сборниках «Польская эстрада», продававшихся в киосках «Союзпечати».
«Проблема репертуара у нас не стояла, – вспоминает Виталий Титов. – Мы всегда знали, что нам нравится и что мы хотели бы играть, хотя удержать внимание публики на протяжении пяти-шести часов, как это бывало в период новогодних праздников, было непросто, поэтому играли и что-то из ПОЮЩИХ ГИТАР, и отдельные понравившиеся эстрадные песенки. Однако главное, что привлекало к нам внимание публики, как я сейчас понимаю, – прежде всего нестандартный набор песен западных групп, таких как STEPPENWOLF (любимым альбомом был „Second“), CREAM, THE TROGGS, THE ROLLING STONES, CREEDENCE, забытых ныне шведов NOVEMBER и т. д.»
Первый год существования группы – это первые самодельные гитары, колонки, ревербератор, сделанный из магнитофона, экономия на обедах, чтобы купить барабаны и усилители. К весне 1971‑го количество разовых выступлений перешло в новое качество, и КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ устроились в клуб на Карташевской, где сменили группу ЖЕЛЕЗНЫЕ БАБОЧКИ. «Мы жили в пожарном домике, деньги честно делили с дирекцией клуба и были трезвенниками, что способствовало притоку народа и уверенности в собственных силах».
Отыграв лето в Карташевской, на зимний сезон КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ перебрались в соседнее Кобрино. Они играли там по три-четыре раза в неделю, изрядно при этом уставая, по причине чего решили радикально преобразовать группу. На заработанные деньги была обновлена аппаратура. Тогда же поменялись и функции музыкантов внутри группы. Поскольку основную проблему составляли барабанщики, палочки были вручены Зайцеву. Митрюков сменил гитару на бас, а Коврижин ушел из-за пульта, взяв в руки ритм-гитару. Титов чередовал гитару с вокалом и клавишные.
Все это время рядом с группой был Борис Петров, друг и соученик Виталия Титова по музыкальному интернату, валторнист, который мог играть также на бас-гитаре и клавишных. Время от времени он присоединялся к КИРИЛЛУ И МЕФОДИЮ на сцене, помогая исполнять те или иные номера, а после того, как весной 1972 года Митрюкова призвали в армию, окончательно влился в ряды группы.
К этому времени их репетиционной площадкой стал актовый зал Центрального архитектурного института напротив Адмиралтейства, рядом с «Асторией», по причине чего к ним на репетиции частенько забредали иностранцы, услышавшие знакомые звуки. Несколько раз КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ выступали там на открытых вечерах. По воспоминаниям самих музыкантов, иногда весь зал вместо того, чтобы танцевать, просто стоял и слушал.
Репертуар группы расширялся: они стали исполнять JETHRO TULL, кое-что из Джими Хендрикса, родилось несколько своих песен. Группа купила настоящий конденсаторный студийный микрофон, колонки для соло-гитары с декой на резиновых растяжках, новую голосовую аппаратуру. «Все как-то оказалось на своих местах, – рассказывает Титов, – но выступлений было намного меньше, а главное, наша музыка была не для советского человека».
Весной 1973 года по примеру некоторых других групп КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ рискнули сдать программу в Доме народного творчества на Рубинштейна, 13, для того, чтобы играть официально. Перед ними играла ГАЛАКТИКА, потом еще кто-то, а завершали программу КОЧЕВНИКИ. Узнав, что именно они собираются спеть, кто-то из комиссии сказал музыкантам, что все это бесполезно и, поспорив между собой, КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ так и не вышли на сцену.
Тем не менее там же на одаренных музыкантов обратил внимание гитарист и преподаватель Анатолий Быстров (экс-ПРИШЕЛЬЦЫ), который устраивал группы на пригородные танцплощадки. Осенью 1973‑го он – без лишних формальностей – определил КИРИЛЛА И МЕФОДИЯ в Песочную на место МИФОВ, которые почему-то не пришлись там ко двору. «Быстров всячески нас поддерживал и, будучи преподавателем в джазовой школе, предлагал заниматься с ним. Спасибо ему за это», – отмечает Титов.
По иронии судьбы свой последний концерт КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ дали в своем училище незадолго до выпуска. «Многие удивлялись: как же так, где же вы раньше были, почему мы не знали?»
Вскоре после этого в армию призвали и Титова. Он служил музыкантом, но после армии в музыку не вернулся, позже занимался живописью и дизайном (в т. ч. и сетевым). Зайцев тоже работал художником, но в 90‑х потянулся к православию и стал звонарем. Митрюков закончил музыкальное училище как балалаечник и какое-то время продолжал заниматься музыкой. После училища он ходил на судах загранплавания, играл в народном оркестре, с виду был успешен (первым из участников группы купил машину), но, не дожив до тридцати, ушел из жизни, оставив двух сыновей. Годом раньше, в возрасте двадцати семи лет, покончил с собой Борис Петров.
Записи группы не сохранились. Тем не менее очевидцы выступлений вспоминают о КИРИЛЛЕ И МЕФОДИИ до сих пор, благодаря чему, собственно, и стало возможным появление на свет этого историко-биографического очерка.
КИРПИЧИ
Питерские КИРПИЧИ, с их поэтическим минимализмом и неприкрашенными, но фотографически точными песнями-зарисовками, внутренней свободой, которая позволяла им непринужденно и легко переходить от гранджа к хип-хопу и из хардкора в рэп, с их незамысловатой, но действенной жизненной философией и точным ощущением момента, стали, в определенном смысле, символом всей эпохи 90‑х, культуры нового андерграунда, ее радикализма, нонконформизма, художественного плюрализма и жанрового изобилия.
Основатель и основной автор группы, Вася Васин (р. 1.12.72 в Ленинграде как Василий Васильев), заинтересовался музыкой в середине 80‑х, когда в Питере начиналась рок-революция. Его первым увлечением стала авторская песня, которую сменил интерес к русскому року, а первая, еще безымянная группа репетировала прямо у него дома на ул. Пушкинской. Потом возникла «более серьезная», по его определению, школьная группа КЛУБ ВЕСЕЛЫХ, на творчество которой повлияла вышедшая в 1988 году первая пластинка АКВАРИУМА. «С осени 1986‑го, когда была серия концертов АКВАРИУМА в „Юбилейном“, и до 1990‑го я был фанатом АКВАРИУМА и ходил на каждый их концерт».
У КЛУБА ВЕСЕЛЫХ (в составе два человека и примитивная драм-машина) было три своих песни: название одной из них, «Тишина на Ивановском кладбище», говорит само за себя. Азы музыкального образования Вася получил в кружке вокально-инструментального искусства при Доме пионеров и школьников, где преподавал гитарист Александр Крутов. Местная группа исполняла текущую эстраду и почему-то «Буги-вуги каждый день» ЗООПАРКА, благодаря чему юный музыкант открыл для себя творчество Майка Науменко.
С 1988‑го по 1994 год Васин каждое лето проводил в Швеции, где транслировался канал MTV, в результате чего он познакомился со всей актуальной западной музыкой, а летом 1991‑го впервые услышал «Smells Like Teen Spirit» NIRVANA, которая и определила вектор его дальнейшего музыкального развития. Осенью 1994‑го, в очередной раз вернувшись в Питер, Вася Васин собрал группу, которая получила имя BRICKS ARE HEAVY.
КИРПИЧИ: В. Васин, Д. Смирнов
Фото: Алекс Федечко-Мацкевич
Это название было позаимствовано у американской девичьей рок-группы L7, которая в то время прививала сытой Калифорнии бунтарский дух гранджа и панк-металла, а в апреле 1992 года выпустила свой третий альбом «Bricks Are Heavy». В состав группы вошли Вася Васин (гитара, вокал), Станислав «Стас» Сытник (бас) и Кирилл Соловьев (барабаны). Поначалу они планировали петь только по-английски, однако почти сразу у них начали появляться песни и на родном языке.
Первое выступление BRICKS ARE HEAVY состоялось 15 мая 1995 года все в том же Доме пионеров и школьников, где они исполнили свои будущие хиты «Водка – плохо», «Работа – свобода» и «Biker» – англоязычный прототип знаменитой в недалеком будущем «Байки». Вскоре после этого они, русифицировав свое название, превратились в КИРПИЧИ ТЯЖЕЛЫ, а потом и просто в КИРПИЧИ, и с триумфом дебютировали на «Ten Fest‑2» в клубе «10», который на следующую пару лет стал их основным местом времяпрепровождения. Позже они проторили дорогу в клубы «TaMtAm» и «Полигон». По совету барабанщика TEQUILAJAZZZ Александра «Дусера» Воронова Васин окончательно отказался от английского языка и перевел все свои тексты на русский.