Хрупкая до прозрачности, и глаза вдохновенно светятся.
Я в межграницах Смерти и Любви…
Сужаюсь запредельностью, сражаюсь…
Почти мертва, почти не возвращаюсь
В тот мир, ненарисованный людьми.
Почти не возвращаюсь, я слаба
На чьей-то грани сказанного слова,
Была бы я сама себе основа…
А так… подобье жалкое раба.*
*Анжелика Миллер
— Сочку вот хочешь? - Мариэл налил сока в бокал Ильгет, - он вкусный. И бери у меня сыр.
— Мне сейчас на сцену надо, - сказала Ильгет, будто извиняясь, - подруга записала вот…
— Ну и хорошо, не бойся. Слушай, я что спросить хотел… ты слышала о четырехствольных ракетометах?
— Да, конечно, ты имеешь в виду "Ураган"? Даже пробовала, только не в деле пока, а здесь, на Квирине, - Ильгет оживилась. Этот новый вид оружия только появился, но Ильгет как-то давали пострелять на полигоне.
— Ну и как, хорошая вещь?
— Конечно, хорошая. Кучность огня очень высокая. Интеллект… В общем, по сравнению с той же "Молнией" эффективнее действительно в несколько раз.
— А-а… хотелось бы мне посмотреть. А не знаешь, в СКОН они вообще поступят?
— Не знаю, - ответила Ильгет, - но зачем вам такие? Ты не представляешь - он же все выжигает на глубину нескольких метров. В клочки разносит… Вы ж так не стреляете. В корабле его использовать нельзя, а на планетах…
— Почему не стреляем? - удивился Мариэл, - у нас, знаешь ли, всякое бывает…
— Идите, ди Кендо! - громким шепотом позвала блондинка. Ильгет встала. Бросила последний взгляд на Мариэла. Тот протянул руку и быстро сжал ее запястье.
— Не боись!
Ильгет улыбнулась, жестом приказала собаке лежать, и пошла на сцену.
— А сейчас свое стихотворение прочитает Ильгет Кендо! - радостно объявила дама в змеиной коже. Ильгет шагнула к самому краю. Поляна, столики на ней, расположившиеся прямо на траве группы литераторов, вся тусовка - отсюда все казалось маленьким и далеким. Какое им дело до стихов Ильгет, до нее самой, кто она для них? Никто, и всегда будет никем. Ильгет вдруг сообразила, что так и не знает, что читать. Что-нибудь из раннего, наверное. Абстрактно-красивое. Так, чтобы не вызвало особого внимания. Прочесть и уйти. Она опустила глаза и вдруг увидела Мариэла неподалеку от эстрады за столиком, он смотрел на нее. Он сидел один. Ильгет показалось, что ско слегка помахал ей рукой и улыбнулся. Она закусила губу.
Это для тебя будет, ско. Ты поймешь, о чем я. Про Ярну, где земля горела и вставала до неба. Про Визар, где в воздухе стоял сплошной мерзкий свист от летящих стрел, и потом - про склизких, и черное небо, и про то, что сейчас важнее всего - то, что сейчас, может быть, Арнис, стискивая зубы от ужаса, лупит по дэггерам, и кто-то лежит неподвижно, с выжженной грудной клеткой, и боль уже уходит в небо вместе с последним дыханием. А она тут… а они тут…
Ильгет набрала воздуха и сказала:
Смотри, рассвет касается верхушек…
И тут же испуганно замолчала, ее голос разнесся в воздухе, как гром, звук был совершенно несоизмерим с затраченными усилиями. Сердце заколотилось. Ильгет еле справилась с собой и стала читать снова.
Смотри - рассвет касается верхушек
Над лесом, молчаливым и глухим.
Но скоро бой молчание разрушит.
Поспи, мой брат - мы слишком мало спим.
Мы слишком часто думаем, что правы.
Но солнце вспухнет атомным грибом.
И горизонт расколется, и слава -
Какая, если стену ломишь лбом?
Какая, если смерть морочит адом,
И кости перемалывает боль,
Который год - как будто так и надо!
Ты потерпи, браток, Господь с тобой.
Ты помнишь колыбельную про ветер,
И там еще - про солнце и орла…
Там, на Квирине засыпают дети.
И смерть пока за нами не пришла.
И может быть, подумай только, друг,
Мы нынче снова убежим от смерти.
И это значит, что чужие дети
Сегодня примут смерть от наших рук.