– Совсем? - глупо спросил я.
Стась пожал плечами:
– По нашим данным - совсем. Потребуется несколько месяцев непрерывной, подчеркиваю - непрерывной трансляции данных на шунт, чтобы повлиять на психику хотя бы едва ощутимо! А подобный информационный поток, идущий на планету, будет неизбежно обнаружен. Когда создавали нейрошунт с диcтанционным подключением, вопрос о безопасности стоял на первом месте. Именно поэтому входной канал до безобразия узок. Идем, Тиккирей.
– И все-таки дело в шунте… - пробормотал я. - Ведь у всех…
– У меня шунт с радионасадкой, - сообщил Стась. - Начиная с третьей версии чипа “Креативы” оснащены радиоблоком. И что?
Теперь мне совсем расхотелось спорить.
Наружные двери накопителя Стасю с ходу не поддались, и поэтому он просто вырезал кусок стекла своим плазменным бичом. Я в этот время стоял в стороне, глядя на парнишку чуть старше себя, спящего в обнимку с дорогим музыкальным синтезатором. Интересно, зачем он достал его из чехла? Внешность у паренька была, как у любого юного гения, чьи концерты транслируются на всю Империю, восторгая домохозяек. Наверное, у него на счету несколько миллионов кредиток, личный охранник, дорогой особняк, а уши, пальцы и шунт застрахованы на немыслимые деньги. Вот только он лежит, весь обслюнявленный и обмочивший белые брюки, а я жив и здоров. Почему-то.
– Тиккирей!
Я бросился вслед за Стасем. Лион безвольно покачивался у него на плече. Может быть, если мы улетим с планеты, он придет в себя?
Возле выхода стоял маленький автобус. Стась выволок шофера, Лиона уложил на кресла, я сел рядом, и мы поехали по пустынному полю.
– Статистики нам не хватает, - сказал неожиданно Стась. - Понимаешь, малыш? Еще ни с одной захваченной Инеем планеты не вырывалось больше пяти-шести человек. И те… совершенно разные люди. Никакой корреляции. Да, большинство без радионасадки. Но были с новейшими чипами, не поддавшиеся воздействию.
– Вы знали, что все будет именно так? - спросил я, оглядываясь на сияющие огнями здания.
– Догадывались… Ну скажи мне, юный и любознательный. Тиккирей, глядящий на мир незашоренными глазами: что общего у молодого компьютерного гения с новейшим шунтом и у дряхлого старика, вообще не имеющего шунта? У проповедника-квакера, преуспевающего бизнесмена, богатенького молодого бездельника и многодетной матери… у всех обычные, среднего класса шунты.
Я молчал, мне нечего было ответить. Лион мерно дышал, одеяло, в которое он был закутан, сползло. Я вдруг заметил, что он тоже обмочился.
– Капитан Стась… знаете, Лион… в общем, он…
– Знаю. Я заметил, когда его нес, - с иронией ответил Стась.
– Нет, вы не поняли! Это ведь как при работе в потоке! Понимаете? Когда меня первый раз подключали, на пробу… я тоже. И когда в “бутылке” лежишь, там себя не контролируешь, там даже устроено все так, специально…
Стась быстро посмотрел на меня, снова сосредоточился на управлении. Потом сказал:
– Похоже. Но откуда здесь потоковое подключение, Тиккирей?
– Не знаю. Но это поток! - твердо сказал я. - Я в нем был, я уверен!
– Знаешь, мне нравится твое упрямство, - задумчиво сказал Стась. - Хотя чего еще можно ожидать от мальчишки, убежавшего с каторги, а потом разжалобившего бессердечных космонавтов-торговцев?
Комплимент был сомнительный, но все-таки мне стало приятно.
– Приехали, - останавливая автобус у совсем маленького, метров десять диаметром, корабля, сказал Стась.
– Я думал, у вас корабль большой, - не удержался я.
– Сверхмалые корабли позволяют пилотирование в одиночку, - сказал Стась. - Без расчетных модулей, понимаешь?
Я вздрогнул. Я как-то даже и не подумал, что если у Стася свой корабль, то там должны быть “мозги в бутылках”!
– У меня нет расчетных модулей, - мягко сказал Стась. - Расслабься… В случае необходимости можно подключить несколько человек в поток, но обычно в этом нет нужды. Чем меньше размер корабля, тем проще математический аппарат навигации в канале.
В корабле открылся люк. Мы вошли в крошечную шлюзовую, Стась немедленно закрыл люк, повертел головой - на стенах стали оживать какие-то приборы. И впрямь у него радиошунт.
– Комфорта не обещаю, но зато скроемся, - сказал Стась. - Так, что бы придумать с твоим другом…
– У вас есть приборы, чтобы проверить его мозг? - спросил я.
– На предмет работы в потоке? - спросил Стась.
Я кивнул.
– Тиккирей, наше время, вероятно, крайне ограниченно… - начал Стась. Потом махнул рукой и понес Лиона в одну из дверей.
Там оказалась рубка - тоже маленькая, с тремя креслами перед пультом. Сзади, за креслами, было небольшое помещение, даже не отделенное стеной. И в нем - два полупрозрачных цилиндра темного стекла, со знакомыми кроватями внутри. Меня сразу пробило дрожью.
– Извини, но это наиболее простой способ диагностики, - буркнул Стась, открывая один цилиндр и укладывая туда Лиона.
Достал кабель и вставил Лиону в нейрошунт.
Я молча ждал, глядя на друга и кусая губы. Он мне еще завидовал, что я побывал в потоке, дурак!
– Иди сюда, Тиккирей, - позвал меня Стась. - Гляди…
У изголовья кровати светился маленький экран. Я ничего не понял в символах, и Стась объяснил:
– Его мозг работает, Стась. Я не рискнул бы назвать это потоком, ведь он работает изолированно, но структура очень похожа на потоковые вычисления.
– А что он считает?
Стась пожал плечами: - Если бы знать… сейчас промерим нагрузку…
Его пальцы заскользили по сенсорам.
– Хорошо считает, - с некоторым удивлением сказал Стась. - Ого, глюкоза как упала… твой друг очень занят сейчас… Понимаешь, Тиккирей, человеческий мозг любит работать. Любит думать. И при работе в потоке отдает все свои ресурсы на обработку данных, но беда в том, что никаких решений при этом не принимает, и те области, что отвечают за процесс целеполагания, оказываются излишними. И начинают отмирать как ненужные, перестраиваться… Дьявол!
Он замолчал, глядя на цифры.
– Что случилось? - жалобно спросил я.
– Тиккирей, это не просто поток, это водопад какой-то…
– Ему плохо?
– С ним совсем беда. - Стась взял меня за руку. - Он работает на три порядка интенсивнее, чем в потоке… ну да, ему ведь не нужно обмениваться информацией с внешним миром… Тиккирей, через несколько часов твой друг будет беспомощен, словно человек после двух-трех лет в потоке.
– Капитан Стась…
– Тридцать лет, как Стась. Тиккирей, я не знаю, что делать.
– Его можно остановить? Усыпить?
– Он и так спит, Тиккирей. Чтобы прервать работу мозга, его придется убить.
– Анабиоз! - закричал я. - У вас есть камера?
– Есть. Но к анабиозу готовят около суток. Его нельзя замораживать.
Я и сам понял, что сказал глупость. Чтобы человек выжил в анабиозе, чтобы не лежал “с льдинками на глазах”, надо связать всю воду в организме, соединить ее со специальными добавками.
К анабиозу готовятся часов двадцать, не меньше.
– Так что же, он станет дебилом? - спросил я.
– Он станет таким, как это нужно Инею. - Стась выпрямился, развел руками. - Это что-то другое. Изменение сознания, близкое к потоковому, Но другое.
Я погладил Лиона по руке. Посмотрел на Стася. И сказал:
– Включайте его в поток. И нагружайте расчетами. Какими угодно.
– Что? - Стась нахмурился.
– Может быть, одна задача вытеснит другую?
Стась прищурился. Посмотрел на Лиона. С легким сомнением.
– А если это его убьет? Ты готов решить за своего друга?
– Готов, - сказал я, и это было самое трудное слово, которое я когда-нибудь произносил.
– Тиккирей, я ведь никогда не пользовался расчетными модулями… - Стась махнул рукой. - Сумеешь его закрепить?
– Наверное. Я сам так лежал.
Через несколько минут за Лионом закрылся прозрачный колпак. Стась уселся за пульт, небрежно подключил собственный кабель. Корабль будто вздрогнул - разом заработали все устройства, дремавшие до того момента. Глаза у Стася будто заволокло пеленой - сейчас он был кораблем, чувствовал каждый его блок, каждый кабель и процессор.
– Садись, пристегнись, подключи кабель… - медленно, с натугой произнес Стась. - Мы готовимся к старту, Тиккирей.
Я плюхнулся в кресло, немедленно начавшее подстраиваться под мое тело. Опустил страховочные ремни, тут же уплотнившиеся и спеленавшие меня. О том, как надо вести себя в настоящем пилотском кресле, я знал только из фильмов, но пока все получалось.
– Входи в сеть… - так же тяжело сказал Стась. - Я дам тебе внешний обзор, попробуй привыкнуть.
Поправив волосы, я подключил разъем. И шумно выдохнул, потому что передо мной распахнулся совсем новый мир.
Рубка корабля померкла, стерлась. Теперь я будто смотрел сразу во все стороны, поднявшись метров на десять над землей.
Видел и город вдали, и людей, медленно буксирующих к огромному пассажирскому лайнеру носилки. И другие корабли - мертвые, безжизненные.