Мэл потянул меня к овальному столу с расставленными вокруг стульями из плетеной металлической сетки. Наверное, на них неудобно и больно сидеть. Неужто людям нравится издеваться над собой во славу модного дизайна?
Мелёшин думал иначе, потому что отодвинул передо мной стул и посмотрел вопросительно. Усевшись с осторожностью, я поелозила на сиденье. Как ни странно, конструкция оказалась удобной и комфортной.
Незнакомый парень, развалившись на своем месте, с большим вниманием наблюдал за рассаживанием. Получилось так, что он сидел напротив меня на краю стола. Севолод помешивал ложечкой в чашке.
— Поздновато для завтрака, — заметил и посоветовал мне: — Налегайте на питательную пищу, богатую жирами и белками.
— Хорошо, — кивнула я и уставилась в скатерть.
Стол был сервирован по высшему разряду — столовые приборы, хрусталь и фарфор. Передо мной стояла расписная чашка с полупрозрачными тонкими стенками.
— Поздравляю, — протянул парень глухим голосом с хрипотцой, обращаясь к Мелёшину. — Хотя разочарован. Рассчитывал посмотреть, как тебя выведут в наручниках, захлебывающегося слезами раскаяния. Получилось бы зрелищно, родственничек.
— Я тебе не родственничек, — отрезал Мэл.
— Егор! — осадил непонятно почему Севолод, нахмурившись.
— Удивительное невезение, — продолжил парень. — Тебе снова удалось выкрутиться, не мытьем, так катаньем.
Вместо ответа Мелёшин начал намазывать на булочку сливочное масло. Опустив глаза, я следила за движениями ножа, порхающего над масленкой.
— Стало быть, ты уговорил девушку не подавать жалобу, — не унимался парень. — Интересно, сколько раз пришлось упрашивать: два или три? Как обычно: в кровати, в душе и на столе?
— Заткнись, — процедил Мэл, отвлекшись от процесса намазывания.
— Вадим, Егор! — одернул Севолод, повысив голос. — Следите за языками.
Мои уши загорели. Потупив глаза, я не решалась поднять их, боясь встретиться с саркастической насмешкой парня и со сдержанно-снисходительным взглядом дяди Мэла. Мне казалось, все обитатели двухуровневого жилища были прекрасно осведомлены об утреннем пробуждении в спальне.
— В ваше отсутствие омлет успел остыть, — заметил Севолод и сделал неуловимый взмах рукой.
— Омлет не просто остыл, — осклабился парень. — Он заиндевел, дожидаясь. Видно, ты старался изо всех сил, выкладываясь по полной программе. Выглядишь утомленным, братец.
Мэл швырнул намазанную булочку на блюдо.
— Я тебе не братец, — сказал агрессивно. — Эва, ешь.
— Егор! Вадим! — мужчина для острастки хлопнул ладонью по столу.
Мэл взялся за вторую булочку, остервенело покрывая ее толстым слоем масла. Я чувствовала себя оплеванной.
Судя по всему, парни недолюбливали друг друга, и их грызня считалась обычным делом. Однако сегодня Мелёшин не поддавался на провокации и вяло пикировался в ответ на похабные и оскорбительные слова, возможно, из-за нежелания выносить сор из избы в присутствии постороннего, коим являлась я, или сдерживался из уважения к хозяину, оказавшему бесценную помощь. Или в едких выпадах Вадима присутствовала доля правды, на которую нечем возразить.
Видя, что его не послушались, Мелёшин дернул ко мне блюдо с выпечкой.
— Сок будешь? — спросил раздраженно, словно я была виновата в конфронтации с Вадимом.
— Нет, — ответила, тоже раздражаясь.
В столовую вошла незнакомая девушка с подносом, одетая так же, как и Светлана, что принесла мои вещи в спальню. Девушка водрузила поднос на углу стола и поставила перед Мэлом и мной тарелочки с омлетом, от которого шел парок.
— Здрасте, — сказала я.
Она растянула губы в вежливой улыбке, а Вадим криво ухмыльнулся.
— Это горничная, если кто из присутствующих не в курсе, — просветил, конечно же, меня, давая понять, что обслуживающий персонал не относится к тем, на кого следует обращать внимание.
— Ну и что? — я пренебрежительно пожала плечами. Возьму и перездороваюсь со всеми горничными этого дворца назло снобу, сидящему напротив.
Вадим скривился, а Мэл принялся за омлет, забросив вторую руку на спинку моего стула.
— Желаете что-нибудь выпить? Чай, кофе? — спросила девушка.
— Чай, пожалуйста, — попросила я.
Моя чашка наполнилась ароматным дымящимся напитком. В это время Вадим наклонился вперед и погладил ногу девушки незаметно от присутствующих. Точнее, сделал скрытно от Севолода и Мэла, я же со своего места отлично разглядела движение парня. Вадим знал, что я видела, и, наблюдая за моей реакцией, направил руку вверх по ноге горничной, забрался под юбку и начал шарить. Девушка слабо вздрогнула, однако не подала виду. Поставив чайник, взяла чашку Мэла.
— Кофе со сливками, — обронил он, постукивая пальцами по спинке стула.
Горничная наполнила твердой рукой чашку, не пролив ни капли.
— Сахар? — просила бесстрастно, пока Вадим развлекался.
— Три кусочка, — сказал Мэл. — Эва, попробуй омлет.
Девушка невозмутимо собрала использованную посуду, составив её на поднос, а Вадим вытащил руку и демонстративно вытер о ткань юбки, сально ухмыльнувшись. Мне стало противно и мерзко. Затошнило от запаха булочек с маслом, от омлета, от чая.
Мелёшин поглощал завтрак, игнорируя присутствие раздражителя в виде Вадима, и делал вид, что того не существует на белом свете.
— Среднестатистические висоратки высокого мнения о себе, — сказал парень, сложив руки на груди и поглядывая на меня. — Они считают, что достойны большего, хотя не представляют собой ничего особенного, кроме избалованности и детских капризов. Куда вольготнее общаться с обычными девушками без дефенсоров. Они знают, чего хотят от жизни, их преданность читается в глазах и в мыслях.
— Вадим, если узнаю, что путаешься с горничными, уволю их, — предупредил Севолод, отставляя опустевшую чашку в сторону. — Пожалей девушек.
— Уж и пофилософствовать нельзя, — подосадовал парень. — Ладно, пора отчаливать. Скучно с вами, а репетиция не ждет. Бывай, родственничек.
Мэл пропустил мимо ушей прощальные слова, уткнувшись в свой кофе, и Вадим вышел из столовой вслед за горничной.
Я чуть не возмутилась вслух, вникнув в странную логику дядюшки Мэла, пригрозившего уволить любую из несчастных девушек, если парень вздумает домогаться. Мне было понятно молчание горничной, пока Вадим лапал её в столовой. Девушка боялась потерять работу, не угодив хозяйскому родственнику, ведь непросто устроиться на новое место с подмоченной характеристикой. Парень лип к бедняжке практически прилюдно, а ей оставалось терпеливо сносить приставания и держать язык за зубами. Возможно, Вадим не обошел вниманием и других горничных.
Подумав, что своим возмущением могу осложнить жизнь работающих в доме девушек, я с ненавистью посмотрела вслед ушедшему виновнику их бед, и тут меня потрясла очевидная мысль — Севолод знал! Как глава обеспеченной висоратской семьи, в которой практиковался найм невидящих в качестве прислуги, он не мог не знать о похождениях парня, потому что без защиты дефенсоров жизнь невидящих видна как на ладони.
— Эва, постарайтесь что-нибудь съесть, несмотря на отсутствие аппетита, — напомнил мужчина. — Сливочное масло снимет раздражение в воспаленном горле.
— Хорошо, — согласилась я вяло, откусив от щедро умазанной булочки.
Теперь дядя Мэла виделся мне в новом, цинично-лицемерном свете. Уважение к врачебному профессионализму Севолода померкло на фоне неожиданного открытия и разочарования им как личностью.
— Вот список лекарственных средств, — мужчина протянул листочек. — При имеющихся благоприятных результатах поберегите себя во избежание неожиданностей. Бывает так, что видимое улучшение вскорости оборачивается тяжелейшими осложнениями. Прислушивайтесь к своему организму. Желательно обратиться в медпункт института, чтобы вас некоторое время понаблюдали амбулаторно.
Всенепременно. Кларисса Марковна прослезится от счастья, увидев меня, а когда узнает о пожелании Севолода, придет в неописуемый восторг.
У Мэла зазвонил телефон, и, отложив нож с доброй порцией повидла на лезвии, он ответил на вызов.
— Да, это я… В порядке… Сейчас ответит. — Протянул мне телефон. — Это Аффа. Готова покалечить меня на расстоянии. Если тебя стесняет, можешь поговорить в гостиной, она напротив. Хочешь, провожу?
Я замахала рукой, мол, не ребенок, сама найду, и выскочила с телефоном в коридор.
— Аффа, привет, — сказала на ходу, открывая дверь в гостиную.
— Привет! — закричала на том конце девушка. — Точно шибану Мелёшина чем-нибудь по голове! Он передал, чтобы ты позвонила?
— Передал, — подтвердила я, усевшись на широкий подоконник в окружении узорных штор. — Было некогда.
— Как самочувствие? Вчера я согласилась уехать в общагу после того, как Мэл пообещал вернуть тебя здоровой и невредимой. Слушай, ты заметила, какие хоромы у Мелёшинского дядьки? А почему голос охрипший?