Кетро Марта - Осенний полет таксы стр 9.

(Мне кажется, мужчине, который дорожит своим браком, следует вовремя купить жене абонемент в школу танцев, набор для лэмпворка или косметический салон – что-нибудь такое, что займёт её с головой, если вдруг она не при деле.)

Если же у вас нет иных устремлений, кроме гендерных, вы уже проиграли среброногой девочке или юноше с красивым торсом – я всё время оговариваюсь, потому что какая разница, мужчина или женщина убедили себя в том, что два одиночества, две скуки, две пустоты способны как-то наполнить друг друга.

Про других

У меня довольно дурацкий нравственный кодекс, и среди прочего в нём записано, что бывают не только дела, унижающие человека, но и чувства, и некоторых переживаний и мыслей стоит стыдиться, даже если вы никак их не воплотили. Точней, не вы – я. Мне безразлично, как другие договариваются со своей совестью, а я со своей обычно в статусе «всё сложно». Одна из вещей, за которые неловко, касается чужих несчастий. Представьте ситуацию: вы сидите поздним вечером, обложившись тёплыми кошками, тёплым ноутбуком, чашками с прохладной клубникой и горячим чаем; у вас всё было хорошо вчера и есть шанс, что будет хорошо и завтра. И вдруг звонит телефон и ваш друг не своим голосом сообщает, что у него случилась беда – умер пёс или бабушка, не знаю. Ничего не просит, просто говорит.

И с этого момента я делю людей на два типа. Первые говорят: «Я сейчас приеду», стряхивают кошек и ноутбук, одеваются и едут. К этому типу относятся все мои друзья, других не держим.

Ко второму типу отношусь я. Нет, я тоже, случалось, вставала и ехала, но мне приходилось преодолевать огромное собственное сопротивление. Первая реакция всегда не «боже, какое горе», а «не хочуууу». И вот это тоскливое «ыыыы, а может, без меня?» я и называю голосом внутреннего уродца.

Разумеется, есть и третий тип, который просто отвечает в трубку: «Сочувствую, позвони, когда всё наладится» и продолжает есть свою клубнику, но мы сейчас не о явных уродцах. Только о внутренних.

Как слабенький вариант, можно попросить кого-то другого съездить и помочь, дать денег, ещё как-то поучаствовать в ситуации, но не устраняться.

Психолог, иногда выступающий парламентёром между мной и моей совестью, говорит, что это первое тоскливое нежелание – нормальная человеческая реакция. Никто из нас не хочет, чтобы в его уютный кошачий мирок вторгались бедствия. Естественное побуждение – вычеркнуть смерть из своей реальности, и не нужно себя за это грызть. Я, в общем, верю.

Хочется, чтобы ничего плохого не происходило – например, любые болезни рассасывались сами собой, оказываясь не страшней насморка. Поэтому каждый раз, когда дома кто-то всерьёз заболевает и нужно вызывать «скорую», я снимаю трубку с отвращением: «Ыыыы, ну пусть это всего лишь простуда, ведь начнётся же сейчас – уколы, больница…». Но я конечно же снимаю трубку и звоню.

Хорошо могу понять человека, который не справился и телефон до уха не донёс или не поехал к другу, у которого несчастье (ни мгновенно, ни на следующий день, ни через неделю), устранился не от недостатка любви к ближнему, но не одолев это самое «ыыыы», оберегающее его покой.

Но всё-таки нужно видеть ничейную полосу – вот здесь у нас порядочный человек, здесь непорядочный, а между ними как раз пространство для внутреннего уродца, на котором мы все иногда пасёмся. И бог с ним, с внутренним, лишь бы он каждый раз делал правильный выбор и всё же совершал порядочные поступки, даже преодолевая своё тоскливое поскуливание.

Время от времени повторяю – больше себе, чем другим, – что существует бесконечно много способов жить и быть счастливым, и если некоторое чужое счастье совпадает с моим представлением о преисподней, то это ничего страшного. Не нужно никого спасать и гневаться, им хорошо в этом аду – у них там дача, причём тщательно организованная, так что не дай бог не то что поломать, а и дурно высказаться.

Но ведь никто не мешает просто обозначить системы отношений, наблюдение за которыми повергает меня в тоску.

Тут небольшое отступление. Я безмерно люблю красивых людей. И я не какой-нибудь бескомпромиссный Чехов, чтобы утверждать, что в человеке должно быть прекрасно всё, мне обычно хватает даже единственного показателя – пусть это будет внешность, нрав или способ мышления, но что-то в нём должно очаровывать.

И я не люблю негодяев. Но вполне допускаю их существование, если они приятны собой. К тому же от негодяев получаются хорошие дети. Не знаю, почему так устроила природа, но детишки от них выходят талантливые, живучие и полезные, не то что, например, от влажноглазых нытиков – от тех помёт рыхлый.

Но это я отвлеклась на свои генетические теории, а причина моего отступления такова: представьте себе негодяя в прямом смысле – во всём негодного и некрасивого, чистую, с моей точки зрения, выбраковку. Изредка такое встречается.

И вот этому типу повезло найти довольно крепкую женщину и зажить с ней в браке. Но он был бы не негодяем, если бы успокоился на этом. Поэтому ищет на стороне ещё одну и не успокаивается, пока не добудет другую дурищу, способную его полюбить. И тогда он создаёт тройственный союз и становится в нём абсолютно счастливым. Судите сами: существуют целых две женщины, для которых он свет в окошке, а значит, не нужно больше ничего никому доказывать, ничего добиваться, а можно купаться в чувстве собственного величия, для забавы регулярно стравливая своих баб.

Знаете, как отличить его от нормального мужчины, имеющего любовницу? Нормальные не проговариваются. Не болтают они о своих подружках на каждом углу, не оставляют на видном месте телефонов с компрометирующими эсэмэсками и трут переписку в сети. Им, понимаете ли, хочется секса или романтики, а скандала – нет, не хочется. Одно удовольствие наблюдать, как такой человек в разговоре обходит скользкую тему – «встречался с друзьями», «был в отъезде», «проблемы на работе». И никаких «одних девушек», конкретики в местах и датах и намёков на богатую личную жизнь.

А мой персонаж нуждается именно в конфликте вокруг своей персоны, поэтому он неустанно щебечет и в конце концов всегда попадается. И с какой страстью его избранницы сцепляются между собой, вы бы видели. Их общий герой объявляется слабым и похотливым, так что спрос с него нулевой, а вот «та тварь» должна за всё ответить.

Жутковатая эта война поглощает их с головой и на годы, а приз не устаёт парить над ними весь в грязно-белом и страдать. Прежде, когда я встречала такие связки, иногда любопытствовала – о чём грызёмся, девки? Может, я чего не заметила и у вашего принца харизма до колен или ещё какой тайный магнит? Неа, ничего интересного, я пару раз проверяла. Просто такая система отношений придаёт смысл всем трём жизням. Я страдаю, следовательно, существую.

И потому глупо, ужасно глупо в этой истории отыскивать жертву и злодея, трястись от ярости, вразумлять. «Пройдите мимо и простите им их счастье», – вспоминаю я в очередной раз.

Ведь им вместе хорошо, понимаете?

Вообще, конечно, ничего ужасного в этом нет, и незачем так орать, типирование – вполне рабочий инструмент познания мира, большой объём данных удобнее всего изучать, предварительно классифицировав, это я вам как библиотекарь говорю. И я даже однажды по доброй воле ходила на семинар, где со мной делали это, определив как ложную лисичку и подлинного василиска. Но я потому и люблю общаться с профессиональными психологами, что им этика не позволяет ставить диагнозы без запроса – пока сама не придёшь и не заплатишь, можно чувствовать себя в безопасности, никто из них не набросится на тебя внезапно и не заявит: «Ты из той породы женщин, которые…» А значит, можно пить с ними чай и болтать глупости без всякого риска внезапно получить на лоб желтенький ярлычок. Но тьмы и тьмы, я знаю, не мыслят себе процедуру ухаживания без этого момента. Сидят, допустим, в кабачке, выпивают и закусывают, вроде спокойны и щебечут как птички, и тут в воздухе что-то сгущается. Кто-то подумает: «Это секс», но ошибётся. Просто один из них закидывает ногу на ногу, прищуривается и говорит: «Знаешь, такие, как ты…», или: «Люди твоего типа…», или: «Ты из тех, кто…». И далее следует какое-нибудь уникальное в своей проницательности заявление: «боятся близости», «привыкли побеждать», «уверены, что все мужички/бабы…» или просто – «Бальзаки». Нет, я слышала про одного дяденьку, который натурально думает, что он Бальзак, потому что толстый и писучий, но это частный случай. А вот чтобы просто напасть на расслабившегося собеседника и обозвать?! Причём со стороны самозваного психолога это не акт агрессии, он обычно всего лишь хочет продемонстрировать: