Алексей выпил за тех, кто в море, и, кашлянув, закусил обрывком копчушки. Хотел вернуть беседу к загадочной Борькиной фразе насчет старух, раз уж тот сам завел об этом речь, но электрик успел заговорить первым. Как всегда.
- Да-а... - протянул он раздумчиво. - Вот так... Загремел, значит, в травматологию... Башка пробита - ладно. Бывает. Шпангоуты поломаны тоже... Но у меня же там еще колотые раны на заднице обнаружили!.. А, сосед? Прикинул? Ко-ло-ты-е!..
Алексей моргал. Ход мысли электрика был ему, честно сказать, не совсем понятен. А тот вдруг замолчал и пытливо взглянул на гостя.
- Ты как вообще, Алексей Батькович? Куришь?..
- Вообще курю...
- А я - бросил, - доверительно сообщил Борька. - Годы уже, знаешь, не те, здоровьишко поберечь надо... Так что извиняй: захочешь подымить - дыми за дверью... А вот давай-ка мы лучше добьем ее, родимую... Чего ей здесь стоять?
С этими словами он разлил остаток водки и произнес еще один тост, тоже как-то там связанный с флотской тематикой. Затем опустевшая бутылка, стопки и даже промасленный листок с рыбьими костями стремительно канули в сейф, где и были заперты на ключ. Верстак вновь принял вполне рабочий вид.
- Ну вот... - удовлетворенно проговорил Борька, присаживаясь на второй табурет и смахивая последние улики. - А теперь слушай историю... Пришел это я однажды с работы, борща разогрел. Неженатый еще был, а жил на "алюминьке"... Разогрел, налил... И только это я первую ложку зачерпнул - влетает камень в форточку. И - бац! - точно в тарелку! Разбить, правда, не разбил, но морда, сам понимаешь, вся в борще. Кладу ложку, утираюсь, выхожу во двор (квартира в нижнем этаже была)... Перед подъездом бабушки сидят на скамейке, вроде как у нас. "Кто?" - говорю. Ну, они показывают... Я смотрю: идут два амбала, причем не спеша идут, будто так и надо. Я разозлился, догнал их - и давай мозги вправлять. Они послушали-послушали, потом обиделись, начали меня бить. А здоровые - летаю от одного к другому, только размахнуться успеваю... Потом думаю: нет. Этак они ведь меня совсем убьют. Побежал, короче... Они - за мной. Догоняют и бьют, догоняют и бьют! Я мимо бабок в подъезд - они за мной! Забегаю к себе - они за мной! Веришь? В квартиру вскочили - до того обиделись... А на стенке у меня тогда коврик висел и сабля... Ну, не турецкая, а такая, знаешь, чуть попрямее... Выхватываю саблю - и на них! Они - от меня! Два квартала гнал! Догонял - и в задницу колол... Хорошо еще дворами возвращался, а то бы точно в ментовку сдали. Иду ощеренный, в руке сабля, с острия кровь капает... Прохожу мимо бабок, а они мне: "Ой, Боря, мы ж тебе не на тех показывали-то... Это мальчишки бросили..."
Борька замолчал и уставил на Колодникова мутновато-синие загадочные глаза.
- Погоди... - ошалело сказал тот. - Ты о чем рассказываешь - об арке или... Когда это было-то?..
- Да лет двадцать назад... Даже, считай, двадцать один... - На людоедских, слегка вывороченных губищах Борьки играло нечто этакое, что при иной внешности собеседника можно было бы назвать тонкой улыбкой.
- А в реанимацию ты когда попал?
- В травматологию, - сурово поправил Борька.
- Ну, в травматологию...
- В позапрошлом году...
- То есть ты хочешь сказать... - запинаясь, проговорил Колодников, - что они тебя чуть ли не двадцать лет искали, потом нашли, подстерегли в арке - и...
Электрик Борька ухмыльнулся.
- Не, не доперло... - посетовал он, с удовольствием разглядывая сбитого с толку Алексея. - Ну ничего, допрет помаленьку. Ты ж у нас умный... В компьютерах вон секешь...
Глава 3
Выйдя из троллейбуса в солнечный звонкий март, Алексей Колодников внезапно почувствовал себя молодым. Ощущению этому способствовало еще и то, что, вернувшись от Борьки, он догадался просушить ботинки на батарее парового отопления и отыскать в шкафу чистые носки.
По мокрым асфальтам оглушительно трещали шины, слышались щелчки обрывающихся с крыш сосулек, с шорохом разлетались по тротуарам льдышки. И даже когда путь Алексею перекрыла посверкивающая черная жижа, он не только не обиделся, но еще и оглянулся потом с благодарностью, промурлыкав что-то насчет грохочущей слякоти. Действительно, погодка стояла - из раннего Пастернака; Ходасевич здесь был бы просто неуместен... Весна, братцы, весна! Еще десяток шагов - и выглянет из-за поворота старинный двухэтажный особнячок, сложенный из темно-красного кирпича.
Возможно, кому-то это покажется диким, но каждый раз, подходя к месту своей новой работы, Алексей испытывал прилив сил. Казалось бы, глупость неимоверная! Чему тут радоваться? Это ж Божье проклятье труд! Ты, дескать, Ева, рожай в муках, а ты, Адам, трудись...
Но в том-то и дело, что работой своей Алексей гордился. Зарплату, правда, каждый раз приходилось выклянчивать, чего он отродясь не умел, зато сама должность... Называлась она до изнеможения красиво специалист по компьютерному дизайну. И это если учесть, что впервые Алексей увидел компьютер года полтора назад, когда председатель общества книголюбов, хозяйственный мужичок, хватавший все, до чего мог дотянуться, раздобыл где-то списанную "двойку" - неизвестно только, для каких нужд.
Устройство оказалось до омерзения похожим на люто ненавидимый Колодниковым телевизор, но Алексей переборол себя и с благословения начальства принялся прилежно постигать азы компьютерной верстки, то и дело бегая за советом в Дом печати. Через неделю он уже называл кнопочки кейбордой, экран - монитором, а всевозможные "альты", "контролы" и прочие "делиты" сыпались у него с языка весьма непринужденно и, главное, к месту. Короче, к тому времени, когда он, отхватив роскошную не по чину квартиру, угодил под сокращение штатов, слепить в "вентуре" простенькую листовку ему было - раз плюнуть.
Оказавшись без работы, Алексей сначала ужаснулся - и от большого отчаяния двинулся даже в бюро по трудоустройству. Но, к счастью, не дошел - был перехвачен по дороге знакомым книголюбом, которому два месяца назад сделал и откатал полсотни визитных карточек, воспользовавшись лазерным принтером того же Дома печати. Книголюб этот ранее исправлял какую-то должность в обкоме комсомола, а ныне числился одним из учредителей некого инвестиционного фонда. Алексея он почитал крупным знатоком "железа" (словечко это нравилось обоим), а узнав о сокращении, пришел в восторг - оказывается, фонду позарез требовался такой вот специалист. И уже вечером того же дня Алексей Колодников заполнял листок учета кадров.
Нет, кроме шуток! Устроиться в наше время на работу, да еще с такой легкостью - это ведь, как ни прикидывай, уметь надо! Особенно если учесть, что люди, и впрямь одолевшие всякие там компьютерные курсы, сплошь и рядом зря обивают пороги!.. Жалко ребят, ей-Богу... Спрашивают их: "Верстать умеете?" А они и слова-то такого не слышали... Вот тебе и курсы!
Единственное неудобство заключалось в том, что рабочий день у Алексея начинался с четырех. До шести специалист по компьютерному дизайну честно валял дурака, а потом оба паренька, ведущие учет вкладчиков, шли домой, уступив ему хилую "двойку" - точно такую же, как в обществе книголюбов, только с расширенной оперативкой... Непостижимо, но, ворочая, по слухам, непомерно огромными суммами, фонд до сих пор не смог наскрести деньжат на покупку второго компьютера...
* * *
Кирпичный двухэтажный особнячок старинной затейливой кладки, ныне частично арендованный инвестиционным фондом "Россиянин", тоже был овеян преданиями, причем куда более древними, нежели огромное серое здание, в котором обитал с недавних пор Алексей Колодников.
По легенде выстроен он был еще до революции неким купцом, устроившим в нем дом свиданий. Стены между отдельными кабинетами достигали чуть ли не крепостной толщины. Петарду взорви - ни одна зараза не услышит. Коридоры разбегались, раздваивались, виляли самым неожиданным образом - на случай облавы, как объяснили Алексею. Нагрянет полиция, а клиентов уже и след простыл. Поди-ка поищи их в таком лабиринте...
В пламенные годы гражданской войны особнячок пригодился и красным, и белым. Город то и дело переходил из рук в руки, и каждый раз в домике обосновывалась контрразведка. Да оно и понятно! Вести допросы в условиях полной звукоизоляции - это ж одно удовольствие... Следует добавить, что низкие окна первого этажа были забраны зеленоватым волнистым стеклом, сквозь которое черта с два что-нибудь разглядишь, но кто именно до этого додумался: красные, белые или же сам купец сказать трудно. Впрочем, не исключено, что идея волнистых стекол возникла относительно недавно, ибо в последние годы особнячок был гостиницей МВД...
Отметившись в журнальчике у слоноподобного обрюзгшего охранника, Алексей поднялся по широкой дубовой лестнице на второй этаж и двинулся прямиком в совет директоров. Куколка-секретарша с испуганным личиком (Опять новая! Меняют каждую неделю!), услышав просьбу Алексея об аудиенции, всполошилась, кинулась в обитую кожимитом дверь - выяснять. Вернулась радостная, сказала: "Заходите..."