Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
— А если допустить тот вариант, что он вдруг — бац! — и окажется на свободе? — как бы между прочим спросила я.
— Тогда он просто-напросто начнет снова воплощать то, для чего был создан. Я ж говорю, немыслящее существо с заранее заданным алгоритмом действия.
— Погоди, не поняла. — Я даже головой замотала. — Как он будет воплощать, если Коридор уже создан?
— А вот тут и таится главная катастрофичность. Сформировавшие в свое время Коридор Столбы Первичности ведь никуда не делись. Правда, их всего три осталось, остальные были разрушены катаклизмами и войнами древности. Но и уцелевшие три по-прежнему хранят свою силу. Вот, честно, Карин, на мой взгляд, это как бомба замедленного действия. — Света резко помрачнела.
— Почему? — Мой голос дрогнул.
— Да потому что освободись однажды Девятиликий, и всем тогда хана. С помощью оставшихся трех Столбов Первичности этот несоображающий мертвый бог запустит заново механизм создания «Нити Соединения» всех миров, которая вступит в диссонанс с существующим уже Коридором. А дальше, знаешь, что? — Светин мрачный голос понизился до чуть ли не загробного.
— Что? — испуганно пискнула я, вжавшись в стул.
— А ничего. Вообще. Конец всего сущего. Сами пространство и время деформируются. Грубо говоря, миры просто разорвет между двумя перетягивающими друг друга Коридорами.
— Где эти Столбы? — У меня дыхание перехватило от ужаса. Мало ли, вдруг Девятиликий уже вовсю там химичил.
— Без понятия. — Света пожала плечами. — Я только про первый знаю. Еще летом как-то расспрашивала Вадима о мире, откуда наш маг родом. И он обмолвился, что именно там первый Столб Первичности находится. Мол, единственная какая-никакая достопримечательность.
— А как вообще Столбы устроены? Что там будет делать Девятиликий? Есть же какой-то, как ты сказала, алгоритм. Ну чисто теоретически ведь должен существовать?
— А там ничего сложного. На вершинах Столбов расположены эдакие ритуальные чаши, в которых разжигается… как бы объяснить… — Света замялась, пытаясь подобрать нужное слово. — Там ведь не совсем огонь… в общем его подобие, не имеющее никакого отношения к твоей стихии. Это особая магия, на которую Девятиликий только способен. Но так как мертвый бог бесплотен, этого «огня» ему не зажечь. И все бы ничего, но у Столбов традиционно существуют так называемые Хранители. Человек или маг уже сразу рождается с этим предназначением, хочется ему того или нет. Высшие не учли, скорее всего, что таящаяся в Столбах сила хоть как будет выбирать себе материальное воплощение. Вот тебе и весь нехитрый алгоритм: бесплотный Девятиликий будет вселяться в Хранителей и их руками зажигать огонь в ритуальных чашах. Он потому так и назван, что у него существовало девять материальных воплощений.
— А на данный момент только три, получается… Это все или еще что-нибудь важное по этому поводу знаешь? — что-то мне уже совсем безрадостно стало.
— Да только мелочи всякие. — Света покачала головой. — Знаю, что огонь на Столбах должен быть зажжен в определенной последовательности и к тому же в определенный момент времени. Его называют Мигом Равновесия, и в каждом мире он свой. У нас, к примеру, в день весеннего равноденствия. А в мире Вадима каждое полнолуние.
— Последний вопрос, Свет, — я встала, — как вообще справиться с Девятиликим? А то что-то ты меня прям напугала. Мало ли, вдруг и вправду когда-нибудь он окажется на свободе.
— А тут вариант один. — Она развела руками. — Убить Хранителя в тот момент, когда в него вселится мертвый бог.
— Убить? — ахнула я пораженно. — Вот так вот просто взять и убить живого человека, который вообще ни в чем не виноват?
— Ну или не совсем убить, — Света вздохнула, — тут сложно очень, Карин. Смерть ведь не мгновенная штука, на самом деле. И если убить Хранителя Столба, то первым погибнет именно чужеродное сознание. Девятиликий, то есть. Другое дело, что воскресить мертвого нельзя. В общем, надо каким-то чудом довести несчастного Хранителя до клинической смерти и успеть его оживить до смерти окончательной. Карин, ты чего такая бледная-то?
— Все нормально, — пробормотала я осипшим голосом, — спасибо, Свет, я пойду уже.
Пришла домой и тут же позвонила Руслану:
— Полянский, я знаю все про Девятиликого! — выпалила я, едва он принял вызов.
— Молодца! И что именно знаешь?
— Блин, не телефонный разговор. Давай сейчас встретимся и толком все обсудим.
— Ну хорошо. Приходи ко мне.
— Зачем это? — Я насторожилась. — Давай на нейтральной территории.
— Да не съем я тебя, — засмеялся Руслан. — Максимум покусаю. Ты меня боишься, что ли?
— Тебя? — Я хмыкнула. — Полянский, да ты слишком хорошо о себе думаешь. Ладно, уговорил, сейчас приду. Адрес диктуй.
Мало того что я попала под проливной дождь, так еще и умудрилась немного заблудиться. В итоге к Руслану я добралась уже промокшая насквозь, злая и по-прежнему жутко голодная. И кто во всем этом был виноват? Правильно, противный Полянский.
— Ты что, не мог поселиться где-нибудь поближе? — занудливо пробухтела я, едва он открыл мне дверь.
Справедливости ради, от моего дома до новостройки, где жил Руслан, насчитывалось в лучшем случае минут пятнадцать ходу. Но это для тех, кто заранее знал дорогу и по собственной рассеянности не сворачивал постоянно не туда.
— Я тоже очень рад тебя видеть, — хмыкнул Руслан, пропуская меня в прихожую. — Разувайся давай и проходи, я тебе что-нибудь переодеться найду.
Он скрылся в коридоре, а я спешно сняла хлюпающие кеды и осторожно выглянула из-за угла. Все ждала, что вот-вот появятся родители Руслана, поинтересоваться, кто это в гости пришел. Точнее, чуть ли не приплыл, учитывая разразившийся ливень. Но никто показываться мне на глаза не спешил. В квартире царила умиротворенная тишина, и лишь витающий в воздухе чарующий аромат свежесваренного кофе намекал на присутствие хозяев. Не сам же Полянский, в конце концов, кофеварил.
— Держи, — вернувшийся Руслан вручил мне полотенце, сложенную футболку и шорты. — Можешь в зале переодеться. А то в ванной лампочка перегорела, я как раз сейчас менять буду.
— А кроме тебя здесь никого нет, что ли? — на всякий случай уточнила я, следуя за ним по коридору.
— А тебе одного меня мало?
— Тебя-то, наоборот, с избытком, — буркнула я.
Руслан ничего не ответил. Вышел из зала, притворив за собой дверь и оставляя меня в одиночестве. Я с любопытством огляделась по сторонам. Зал как зал. Мягкая мебель, здоровенная плазма, пара раскидистых пальмообразных растений в кадках — вроде все стандартно, но чего-то явно не хватало. Каких-то мелочей, вроде забытого на столике у дивана журнала или поношенных тапочек. Не то, чтобы комната казалась нежилой, просто, видимо, я привыкла к царящему у меня дома уютному хаосу, вот и искала его везде.
Переодевшись, я тщательно вытирала превратившиеся из-за ливня в мокрые сосульки волосы, когда Руслан снова заглянул в зал. Чихнула. Хотела проворчать, что, мол, вот у меня уже аллергия на него начинается, но он меня опередил.
— Пойдем, я тебе кофе горячего налью.
— Какой ты заботливый. — Я даже ворчать передумала.
— А то. Свалишься еще с простудой, и мне одному придется за Девятиликим гоняться.
Ну вот, как всегда, только стоило о нем хорошо подумать. Мрачно размышляя о собственной наивности, я развесила полотенце и свои вещи в ванной и поспешила за Русланом на кухню.
Тут тоже оказалось все стандартно. Кухонный гарнитур, холодильник, стол с парой табуреток. И опять же никаких мелочей типа цветастой скатерти, потертых прихваток и разномастных магнитиков. Наверное, мама Руслана не любила готовить, вот и не заморачивалась уютом на кухне. Ну или, в отличие от моей, предпочитала суровый аскетизм всяким милым деталям интерьера. Мне вдруг стало жутко любопытно, как выглядят родители Полянского. Его отец мне упорно рисовался молчаливым и очень серьезным, эдаким пожизненно занятым делами бизнесменом. А мама — красивой и ухоженной, прямо до идеальности. И что-то я заранее догадывалась, что я бы им не понравилась. Хотя какая, собственно, разница?
— О чем задумалась? — Руслан поставил передо мной на стол чашку кофе.
— Да так, философствую сама с собой. — Я не стала вдаваться в подробности. — Не важно, в общем. Лучше слушай, что мне удалось выяснить.
Пока я рассказывала, он налили кофе себе, сел напротив и даже ни разу не перебил. И вообще казался чересчур задумчивым. Нет, я не сомневалась, что Руслан меня слушает, причем очень внимательно. Но будто бы одновременно его терзали мысли на совсем другую тему. Явно далекую от всяких мертвых богов и спасения мира во всем мире.
— И вот что нам теперь делать? — поинтересовалась я под конец. — У тебя есть идеи?
