Всего за 309 руб. Купить полную версию
– Опять подралась, да?
И Дороти стало смешно. Она прижала к себе черноволосую голову брата и сказала:
– Я дралась с двумя драконами сразу, но спас меня Фан.
– Да скажите мне, в конце концов, – закричала Мэри-Энн, – что произошло? Почему?
– Теперь слушай меня внимательно, – сказал Фан. Он говорил по-английски смешно, с акцентом, и Дороти знала, что он мог бы говорить с матерью по-бирмански или по-лигонски, но предпочитал английский, полагая почему-то, что в Англии никто не должен знать, откуда он родом. Это было наивно, потому что в Англии наверняка были люди, знавшие, что Фана привез много лет назад один из компанейских дельцов именно как удивительного фокусника, полагая, что сможет неплохо зарабатывать, показывая уродца-фокусника по ярмаркам. Но из этого ничего не вышло, и Фан то ли сбежал, то ли откупился от своего хозяина. Вернуться домой Фан не смог и остался в Лондоне. Жил он бедно, не очень утруждая себя работой, доставал откуда-то и курил опиум, все думали, что он китаец, а он был из Лигона, вассального княжества Авы. По крайней мере так говорила Дороти мать.
– Слушай меня, – сказал он Мэри-Энн, – я у тебя давно сижу, чай пьем.
– Ты только что пришел.
– Глупая женщина, я давно сижу, целый час сижу!
Дороти поняла.
– Когда я сейчас пришла, мне дверь Фан открыл.
– Как же так! – Мэри-Энн не сдавалась. – Полицейские спросят у паба, и там скажут, что Фан тебя встречал, что я его посылала тебя встретить.
– Когда полицейские сюда придут, – ответил Фан, – то они ни одного свидетеля не найдут. В этом я уверен. Все уже по домам пошли, сегодня паб раньше закрылся, а его хозяин Артур вообще носа на улицу не высовывал. Очень простуженный.
– Простуженный? – удивилась Мэри-Энн. – Ты откуда знаешь?
– Потому что у него с утра зуб болит.
– Какой еще зуб?
– В коленке, – сказал сообразительный Майкл. – Ты что, не знаешь разве, как у нас здесь полицию любят? – Сообразительный мальчик закрыл тетрадь. – А что на самом деле было?
– На самом деле ничего не было. Так что собирай, Мэри-Энн, на стол.
Они сидели за столом, пили чай, когда пришли двое полицейских. Одного из них Дороти знала, он всегда ходил в этих местах, знал всех, и его все знали.
Этот полицейский по фамилии Браун, медленный, низколобый, одетый похоже на тех, кто преследовал Дороти, но все же не так – у полицейских была единая одежда и особого рода высокие шляпы, спросил от двери, отклоняя голову от лампы, которую держала Мэри-Энн.
– Это на вашу дочку, миссис Форест, напали?
– Да, а вы откуда об этом знаете?
– В таких случаях послушный горожанин должен обращаться в полицию, а не прятаться дома и не пить чай.
– Хотите чаю, сержант Браун?
– Не говори глупостей, я нахожусь при исполнении служебных обязанностей.
– Так, может, ваш спутник разделит с нами трапезу?
– Где твоя Дороти?
– В комнате.
– Мне надо поговорить с ней.
Браун вошел в комнату, там сразу стало тесно. Садиться он не стал. Его спутник выглядывал через плечо.
– Значит, на вашу девочку напали? – спросил Браун.
– Да, – сказала Дороти, опередив остальных. – На меня напали. Хорошо, что я успела до паба добежать. Там меня мужчины встретили.
– Какие мужчины? – спросил полицейский из-за спины Брауна. Браун наморщил низкий лоб – он был недоволен, он-то знал, что ответа на этот вопрос быть не может. Мало ли кто были джентльмены, которые встретили Дороти.
– А кто на тебя напал? – спросил Браун.
– Там было темно, – сказала девушка, – а я так перепугалась. Поставьте себя на мое место, сэр.
– Мне трудно это сделать, – сказал второй полицейский. – Но, наверное, ты кого-то узнала у дверей паба.
– Не узнала она никого, – отмахнулся Браун. – Откуда ей. А ты, Фан, давно пришел?
– Моя давно пришла. Давным-давно, – быстро ответил горбун. – Сижу, чай пью, тут Дороти прибежала, вся рваная, какая бедная девочка, все ее бьют! Ах, как нехорошо. – Акцент у него был вдесятеро сильнее, чем обычно.
– Давно он пришел? – спросил Браун у Мэри-Энн.
– Наверное, час назад. Или больше.
– Больше, мама, – с невинной рожицей вмешался в разговор юный Майкл. – Еще светло было, как мистер Фан к нам пришел.
– Правильно, – сказал Фан. – Еще совсем светло было. Фонари не зажигали.
– А кто эти люди были? – спросила Дороти. – Вы их поймали?
– А там был не один? – искренне удивился Браун. Но, оказывается, ему в пабе совсем мало рассказали. О том, кто бежал вторым, забыли сказать.
– Их было двое по крайней мере, – сказала Дороти. – Один за мной бежал и гнал на второго. А тот, в цилиндре, стоял у большого вяза и ждал меня.
– И что же было дальше?
– Я так быстро бежала, что успела добежать до паба.
– Не лги! Он бы придушил тебя на пороге.
– Когда я добежала до паба, оттуда вышли несколько человек. Они были пьяные, они пели песни.
– И ты позвала на помощь?
– Я позвала на помощь, – с готовностью согласилась на подсказку Дороти.
– А тот, который бежал за тобой, испугался.
– Не знаю, – сказала Дороти. – Он исчез. Больше я его не видела.
Браун и его напарник потоптались еще в дверях, потом ушли. Так и не сказав, кто был тот человек или люди и что с ними сталось. На прощание Браун велел Форестам, всему семейству, быть осторожными и, если можно, вообще уехать из Лондона. Он не шутил. А Фану сказал, что подозрение с него не снимается. Фан стал спрашивать: подозрение в чем? Но Браун не ответил и сказал, что если фокусник понадобится полиции, его вызовут в участок.
Обо всем остальном они узнали вскоре после того, как ушла полиция. Через несколько минут постучал зеленщик, сын зеленщика, и рассказал, что тот, которого уложил на землю Сэмми, сам поднялся и смотался еще до появления полиции.
Своего напарника он не звал и не искал, и никто не сказал ему, что напарник лежит зарезанный ярдах в пятидесяти от него, в нише между двумя домами. Его-то и нашла полиция – ее вызвали, как только нашли тело. Никто не знает, кто зарезал того, тяжелого, с одышкой. Никто из тех, кто был в пабе, этого не сделал. И не мог сделать – все были на виду друг у друга.
Дороти трясло. Так бывает – перепугаешься, а страх приходит позже.
Мать велела ей идти спать, но Фан сказал, что ему нужно с Дороти поговорить. Ведь она послезавтра отплывает.
Мэри-Энн сказала, что после этого приключения, вернее всего, Дороти не возьмут в Ост-Индию. А заберут в полицию.
– Нет, – уверенно ответил Фан, – никто не подумает, что Дороти могла зарезать здоровенного и вооруженного мужчину. И кому нужна ваша Дороти?
– Вот это меня и пугает. – Мэри-Энн посмотрела на горбуна со значением, Дороти перехватила взгляд, но не поняла. – Будем надеяться на лучшее. Нам ведь очень нужно, чтобы Дороти все же отплыла на «Глории».
Тут Мэри-Энн стала отправлять Майкла спать, а тот сопротивлялся, ему было интересно, о чем будут разговаривать взрослые. К тому же рядом с их домом произошло убийство… Мать дала слово Майклу, что его возьмут на проводы Дороти и даже сама Мэри-Энн попросит взять его на борт и посмотреть, в какой каюте будет плыть Дороти.
Наконец Майкл подчинился.
– Осталось еще одно дело. Из-за него я к вам сегодня и пришел, – сказал Фан.
– Вы шли к нам по делу? – В голосе Дороти прозвучало разочарование.
– Ты хотела бы, чтобы все было иначе?
– Разумеется. Я хотела бы, чтобы вы меня защищали, дядя Фан, – сказала Дороти. – А оказывается, что все произошло случайно.
– Давай тогда встретимся на полдороге, – ответил горбатый фокусник. – Считай, что я шел по делу, но заодно решил встретить тебя и проводить незаметно, потому что боялся опасности для тебя.
– Вы подозревали?
– Да.
– Значит, вы могли знать, кто они такие?
– Я мог подозревать, – сказал Фан.
– А мне можно знать?
– Нет. Потому что…
– Никаких потому что! – вмешалась Мэри-Энн. – Фан боится, что некто в Ост-Индской компании не хочет, чтобы ты была на «Глории».
– Я? Я кому-то могу помешать?
– Если им есть что скрывать на борту «Глории», то они замышляют недоброе против Рангуна, против королевства Ава.
– Но я-то при чем?
– В твоих жилах течет кровь благородных лигонцев, подданных королевства Авского. И как говорится, чем черт не шутит…
– Конечно, это маловероятно, – вмешался Фан. – Это только мое подозрение. Я хотел передать с тобой письмо одному человеку в Рангуне. Просто передать. Моему родственнику. Но теперь я боюсь.
– Нет, вы не бойтесь, дядя Фан, – сказала Дороти. – Вы мне не доверяете?
– У меня нет выхода, – спокойно ответил Фан. Он не стал спорить с девушкой. – И если чужой прочтет письмо, он ничего не поймет.
– Где письмо? – спросила Дороти.
– Тебе его не надо видеть, – ответил горбун. – Чем ты меньше знаешь, тем меньше сможешь рассказать. Мать зашьет письмо в твою ночную юбку.
