Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Бесконечно длинная рука Здуфса вытянулась вперед. Готовый отразить молнию Мефодий смотрел на указательный палец, однако на сей раз опекун обошелся без молнии. Вместо этого он сделал быстрое зигзагообразное движение мизинцем. Сверлящая боль сжала и скрутила желудок Мефодия так, словно его прокололи насквозь раскаленной иглой. Он был ослеплен, раздавлен болью. Весь мир исчез, и осталась лишь боль в желудке, который, казалось, набили горячими углями. Он не мог дышать, не мог думать.
Скорчившись, Мефодий упал на колени и перекатился на бок. Если бы он мог, он грыз бы зубами пол, чтобы не кричать.
– Цо-цо-цо! Больно? Знаю, что больно! – с наслаждением садиста просюсюкал Гарпий Здуфс, продолжая вычерчивать мизинцем.
Все новые и новые волны боли накатывали, швыряя Мефодия на пол при малейшей попытке подняться или хотя бы изменить положение тела.
– Хватит! – закричала Даф, пытаясь выдернуть из рюкзачка застрявшую флейту. – Перестаньте!
Здуфс опустил руку. Боль отхлынула так же внезапно, как и пришла. Покрытый липким, точно холодный бульон, потом, Мефодий продолжал лежать на полу. Он просто дышал. Это было такое счастье – просто дышать и жить.
Даф бросилась к нему. Коснулась его руки.
– Спасибо за Депресняка! – шепнула она.
Ее лучистые глаза подарили Мефодию такую радость, что он подумал вдруг: за боль ему заплатили как минимум втрое.
Гарпий Здуфс схватил Даф за руку и оттащил в сторону.
– Отойди от него, светлая! Прочь! А ты, Буслаев, запомни! Это была только демонстрация силы! В любое мгновение я могу остановить твое сердце, лишить тебя зрения или заморозить мозг! Ты в моей власти, равно как и все они! – услышал Мефодий булькающий голос Здуфса.
– Когда я стану повелителем мрака, я тебя уничтожу! – с усилием выговорил Меф, почти уверенный, что сейчас последует новая боль.
Однако Гарпий Здуфс лишь хмыкнул в ответ на угрозу.
– Очень сомневаюсь! Если ты станешь настоящим повелителем мрака, ты будешь мне благодарен. Уж поверь. Кроме того, мрак никогда не сделает своим повелителем того, кто не стал его кровью и плотью полностью, – заметил он и перешел к Чимоданову.
Из-за ноги Петруччо пугливо выглядывал Зудука, опасавшийся разделить судьбу Депресняка. Пристально посмотрев на Чимоданова и мельком на Зудуку, Гарпий Здуфс молча проследовал дальше. Точно так же, между делом, он оглядел Евгешу и ненадолго задержался рядом с Натой. Их взгляды встретились. Лукавая Ната немедленно заулыбалась, стала поправлять волосы, смущаться и даже, как бы ненароком, коснулась его рукава.
Однако тусклое лицо Гарпия Здуфса осталось таким же тусклым, как и было. Он отвернулся и, видно, сделав для себя какие-то выводы, направился к Улите.
– Секретарша Арея? Ведьма Улита, не так ли? – спросил он вкрадчиво.
– Ну, – отвечала та, демонстративно глядя в сторону.
– Надо полагать, говоря «ну», ты имела в виду «да»? Лигул просил присмотреть за тобой особо.
Улита сделала реверанс.
– Очень мило со стороны горбунка. Мерси!
И без того серое лицо Гарпия стало пепельным. Губы задрожали.
– Молчать!.. Как ты смеешь так говорить о начальнике Канцелярии мрака!.. Все, дрянь! Твое лучшее время закончилось! Никаких ночных походов в город, никаких вылазок, никаких личных встреч, никакой романтики! Ты будешь находиться в резиденции круглосуточно, под моим личным надзором! Отныне мир ограничится для тебя этими четырьмя стенами! Вместе с патентом начальника отдела я получил полную власть над твоими жизнью и смертью! Так-то, малютка, лишенная эйдоса! Один прокол – и ты отправляешься прямиком в Тартар. Тебе все ясно?
Улита молчала.
– Не слышу! Я спросил: все ли тебе ясно? – грозно повторил Здуфс.
Ведьма, сделав усилие, кивнула. Щека у нее была меловой. Мефодий ощутил, что Улита натянута как тетива.
– НЕ СЛЫШУ! – рявкнул Гарпий голосом, от которого содрогнулись стены.
– Да, – сглотнув, ответила Улита.
– Отлично!.. Рад, что твои уши пока не забиты землей. На остальных учеников все сказанное тоже распространяется! Для вас началось новое время, мои трупики! Мрак – это вам не дом отдыха! Работа, работа и еще раз работа! Арей позволял вам бездельничать – я не позволю! Семь кровавых потов сгоню, но сделаю из вас достойных слуг мрака! И не пытайтесь сбежать, трупики! Наказание за все проступки одно!
Гарпий Здуфс чиркнул ногтем большого пальца по шее, ухмыльнулся и без малейшего усилия, точно уходящий в масло гвоздь, провалился под пол.
Долго никто ничего не говорил. Да и говорить в общем было не о чем. С Гарпием Здуфсом все и так было ясно. Без слов.
– Почему он несколько раз назвал нас трупиками? – спросил наконец Мефодий.
Боль окончательно ушла. Он мог уже сидеть. К нему подполз Депресняк, которому досталось ничуть не меньше, и благодарно ткнулся носом в его ногу. Выражения симпатии у этого неправильного кота порой напоминали собачьи.
– А, это… Я думала, ты сам понял. Это же так очевидно, – сказала Даф.
– В смысле?
– Здуфс из оживленцев. Я слышала о таких. Если страж мрака был заколот мечом-артефактом без отсечения головы, его можно оживить в течение суток… Такие стражи будут отличаться повышенной злобностью и особым замогильным чувством юмора, – пояснила Даф.
– Так вот почему он не поддался моей магии! – воскликнула Ната.
– А ты пыталась на него воздействовать?
– Само собой. Отличная десятисекундная пляска лица. Любой старый сухарь превратился бы у меня в пышущий жаром пончик! – самодовольно сказала Ната.
– Только не оживленец! Оживленцы не подвержены стрелам амура, – заверила ее Даф.
– То-то и оно, что оживленец! Еще и одеколоном поливается! Мерзость какая! А, Мошкин, что скажешь? Ты же ближе всех к нему стоял! Какие твои впечатления? – поинтересовалась Вихрова.
Осторожный Евгеша поморщился, но промолчал. Вместо этого он показал на свои уши, а затем на пол, под которым скрылся Гарпий Здуфс. Сообразив, что он имеет в виду, Даф кончиком флейты начертила на стене руну против подслушивания.
– И что мы теперь будем делать? – спросила она, убедившись, что контуры руны вспыхнули.
Мефодий только собирался с мыслями, а Ната его уже опередила.
– Скажу лучше, чего я делать не собираюсь! Я не собираюсь терпеть присутствие Гарпия Здуфса! Или он, или я, я, я! – заявила она, уже самим повторением последней буквы алфавита подчеркивая, что она выбирает.
– С тобой все ясно, Вихрова. А ты, Мошкин? Теперь-то ты можешь рот открыть? – поинтересовался Чимоданов.
– Вы знаете, мне показалось, Гарпий Здуфс очень добрый… – мягко улыбаясь, сказал Евгеша.
– ЧТО?
– Добрый, как японская сказка, где оборотень всех зарезал и съел, а потом пошел на берег моря, а там с него содрали кожу и утопили, – робко моргая, продолжил Мошкин.
– И что, никто не ожил? Ну из тех, кого он съел? – с любопытством спросил Мефодий.
– Никто. Говорят тебе, это японская сказка, – повторил Евгеша.
– Подчеркиваю! – сказал Петруччо, отчаявшись постичь, что Мошкин имел в виду и какое отношение это имеет к Здуфсу. – Я не какой-нибудь там ЧЕмоданов, на которого можно кричать! Я тот ЧИмоданов, который сам кричит! Очень скоро этот опекун поймет, что родился в тухлый день, в неправильный час и в ошибочную минуту!
Хвастающийся Чимоданов напомнил Мефу Зудуку, который, точно опереточный злодей, с тем же самым выражением воздел лицо к потолку и потряс мягкими ручками. Это лишний раз доказало, что, как ни крути, изготовление гомункулов, детей и литературных героев возможно только по собственному образу и подобию.
* * *Наутро все стояли в кабинете Арея. Собственно, теперь он уже не напоминал кабинет Арея. Стол с мраморной жабой-пепельницей, изрубленное кресло, деревянный щит для метания кинжалов; высокий некрашеный полустул-полулесенка о двух ступенях, на который мечник мрака любил порой закидывать ноги – все те предметы, что дышали Ареем и напоминали о нем, исчезли без следа. Теперь это был кабинет Гарпия Здуфса, обставленный согласно его личным представлениям о функциональности и порядке.
Помещение напоминало гигантскую картотеку. Множество одинаковых металлических шкафов с каталожными ящиками. Ящики не имели ровным счетом никаких обозначений – должно быть, Гарпий Здуфс и так отлично ориентировался в своем каталоге. Мягкий ковер цвета слежавшейся пыли скрадывал звуки, делая шаги бесшумными. Стол заменяла высокая конторка, единственным украшением которой было торчащее в чернильнице перо. Рядом с конторкой на деревянной подставке стоял аквариум, в котором плавала одна-единственная длинная и тощая рыба, похожая на электрического угря. Кое-где сквозь треснувшую рыбью кожу проглядывал скелет. Наверное, рыба умерла и вновь была оживлена. Три новых портрета горбуна Лигула и еще два портрета неведомых одутловатых субъектов во фраках и с орденами украшали стены.
