Около часа мы очень тихо стояли там и слушали, но слышали одно непрекращающееся завывание ветра, поэтому, несколько устав от ожидания (да и луна уже поднялась высоко), боцман кивком головы приказал мне продолжить обход лагеря, и сам пошел со мной. Вот тогда-то, повернувшись и случайно взглянув вниз на участок чистой воды, я был поражен, увидев бесчисленное количество больших рыбин, плывущих к острову из скоплений водорослей. Я подошел ближе к гребню, надеясь, поскольку они плыли прямо к берегу, увидеть их вблизи суши, но ни одной не обнаружил, ибо все они, казалось, исчезали в ярдах тридцати от берега. Пораженный количеством рыбы, их странным поведением, а также тем, что они, постоянно плывя к берегу, не приплывали к нему, я окликнул боцмана, который уже успел пройти несколько шагов вперед. Услышав мой окрик, он подбежал ко мне, и я показал ему на участок моря под нами. Он наклонился вперед и стал напряженно всматриваться, и я вместе с ним; однако никто из нас так и не сумел разгадать смысла столь загадочного представления, и боцман, пока мы наблюдали за происходящим, смотрел за всем этим не с меньшим любопытством, чем я.
Вскоре, однако, он отвернулся, сказав, что с нашей стороны глупо стоять и пялиться на это весьма забавное зрелище, когда нам надлежит заботиться о безопасности лагеря, и поэтому мы приступили к обходу вершины холма. Пока мы стояли и слушали, костер чуть не погас, и лагерь, хотя луна и поднималась, был освещен плохо. Увидев это, я подбежал к костру и бросил в него дрова, и тут, даже в тот момент, когда я бежал, мне показалось, что в тени возле палатки что-то двигается. Крича и размахивая рапирой, я бросился туда, но ничего не обнаружил, и поэтому, почувствовав себя несколько глупо, я принялся, как и собирался, разводить костер; когда я был этим занят, ко мне подбежал боцман, желая узнать, что же я видел, и в то же мгновение из палатки выскочило трое человек, разбуженных моим внезапным воплем. Но мне нечего было сказать им, за исключением того, что мое воображение сыграло со мною шутку и показало мне то, чего мои глаза так и не сумели разглядеть. Двое отправились обратно спать, третий же, здоровенный парень, которому боцман вручил абордажную саблю, пошел с нами; и, хотя он молчал, мне показалось, что отчасти ему передалось наше беспокойство; что же касается меня, то я не жалел, что он стал моим спутником.
Вскоре мы подошли к той части холма, которая возвышалась над долиной, и я приблизился к гребню скалы, собираясь взглянуть на долину, ибо она ужасно влекла меня к себе. Но не успел я бросить взор вниз, как тут же отпрянул и, подбежав к боцману, схватил его за рукав. Заметив мое смятение, он молча прошел вместе со мной, чтобы узнать, что же привело меня в столь неописуемое волнение. Глянув вниз, он тоже тут же пораженно отпрянул; затем он очень осторожно снова наклонился вперед и посмотрел вниз, и в этот момент наш третий спутник, дюжий матрос, подошел сзади на цыпочках и, наклонившись, заглянул вниз. Мы, застыв, взирали на сверхъестественное зрелище, ибо долина под нами кишела какими-то двигающимися существами, белыми и омерзительными в лунном свете, и их движения напоминали движения гигантских слизняков, хотя эти существа внешне походили не на них, а скорее на голых людей, очень полных и ползающих на животе, и передвигались они удивительно быстро. Глядя из-за плеча боцмана, я обнаружил, что эти отвратительные существа выползают из заполненной водой шахты на дне долины, и тут я вдруг вспомнил об огромном количестве странных рыб, которые плыли на наших глазах к острову, но потом, так и не добравшись до берега, исчезали, и сразу же понял, что они проникают в эту шахту под водой по какому-то одним им известному естественному каналу.
У этих существ было по две коротких и толстых руки, а на их концах извивалось множество отвратительных и небольших щупалец, которые, когда они ползли по дну долины, скользили взад и вперед; на их же задних конечностях, где должны были быть ноги, тоже росли пучки щупалец. Впрочем, не следует думать, что эти существа нам были хорошо видны.
Едва ли я сумею передать то необычайное отвращение, вызванное во мне видом этих людей-слизняков; нет, не удастся мне этого никогда, а если бы и удалось, то окружающие, как и я, испытали бы позыв к рвоте, внезапный и порожденный самим страхом. А затем, вдруг, когда я смотрел, мучимый отвращением и дурным предчувствием, всего в одной морской сажени, да и той не было, ниже моих ног, показалось лицо — да такое, какое я даже в кошмаре не видел. И это и впрямь было лицо из ужасного кошмара. Будь я меньше напуган, я, возможно, заорал, но эти большие, размером с крону[6] глаза, клюв, как у перевернутого попугая, и слизнякоподобное, волнообразно извивающееся, белое и покрытое слизью тело, страшно поразив, лишили меня дара речи. И вот, когда я, нагнувшись, беспомощно застыл на месте, боцман, сильно выругавшись прямо мне в ухо, ударил это существо абордажной саблей, ибо в тот миг, когда я увидел его, оно преодолело по пути наверх целый ярд. Услышав ругань боцмана, я внезапно пришел в себя и так энергично бросился вниз, что едва не последовал за трупом этого животного, ибо, потеряв равновесие, я несколько секунд легкомысленно балансировал на краю вечности, но затем боцман схватил меня за пояс, и я вновь оказался в безопасности, однако в тот миг, когда я старался сохранить равновесие, я обнаружил, что почти вся скала покрыта этими ползущими к нам существами, и я, повернувшись к боцману, прокричал ему, что к нам лезут тысячи этих слизняков. Но он уже бежал от меня в сторону костра, крича тем, кто был в палатке, чтобы они, если хотят жить, поспешили к нам на помощь, а потом примчался обратно с огромной охапкой водорослей, а за ним — здоровяк-матрос с горящим пучком травы, взятым из костра, и через несколько секунд здесь уже пылало пламя, а моряки несли еще водоросли, ибо мы собрали немалый запас их на вершине холма, и за это теперь благодарили Всевышнего.
Не успели мы разжечь один костер, как боцман велел здоровяку-матросу разжечь дальше на гребне скалы другой; в то же мгновение я заорал и побежал в ту часть холма, откуда открывался вид на открытое море, поскольку увидел множество двигающихся существ возле гребня заветренной скалы. Здесь было царство теней, так как в этой части холма валялось огромное множество крупных камней и они не пропускали ни лунный свет, ни свет от костров. Здесь я неожиданно натолкнулся на три большие тени, скрытно подбирающиеся к лагерю, а за ними смутно разглядел и другие. Тогда, громко позвав на помощь, я набросился на них, и они, когда я напал на них, поднялись на конечности, и я обнаружил, что они выше меня, а их отвратительные щупальцы тянутся ко мне. Затем я принялся бить, задыхаясь и испытывая тошноту от внезапной вони, смрада этих существ. И тут что-то вцепилось в меня, что-то скользкое и мерзкое, и огромные челюсти впились в мое лицо, но я ударил рапирой вверх, и существо отвалилось от меня, я же, ошеломленный и страдающий от тошноты, наносил слабые удары. Сзади послышался топот ног, неожиданно вспыхнуло пламя, и боцман прокричал мне что-то ободряющее, а потом он и здоровяк-матрос, заслонив меня собой, бросали огромные охапки горящей травы, перевязанные ими длинными камышинками. И эти существа тут же пропали, поспешно уползя за гребень скалы.
И тут я пришел в себя и принялся стирать с себя слизь, оставленную лапой чудовища. Потом я бегал от костра к костру и бросал туда водоросли, и так прошло время, в течение которого мы были в безопасности, ибо к тому моменту мы разожгли костры на всей вершине холма, а чудовища смертельно боялись огня, иначе мы бы погибли, все до единого, той ночью. Но незадолго перед рассветом мы обнаружили во второй раз с тех пор, как оказались на острове, что нам не хватит топлива, если мы так его будем жечь, и поэтому боцман велел матросам потушить половину костров, и таким образом мы отсрочили наступление того момента, когда остались один на один с темнотой и существами, которых огонь держал от нас на расстоянии. Но у нас, наконец, подошли к концу запасы водорослей и камыша, и боцман крикнул нам, чтобы мы не спускали глаз со скального гребня и убивали эти существа, как только они появятся (ему бы следовало добавить, чтобы все собирались у центрального костра, последней линии обороны). После этого он обругал луну, спрятавшуюся за огромную тучу. Вот так и обстояли дела: тьма сгущалась, а костры угасали. Потом я услышал, как в той части холма, откуда открывался вид на заросли травы, громко выругался какой-то матрос, его крик не заглушил даже ветер; затем боцман крикнул, чтобы мы приготовились, и я тут же ударил существо, молча выросшее напротив меня над гребнем скалы.
Прошла, должно быть, минута, и со всех сторон послышались крики, и я понял, что травяные люди напали на нас, и в то же мгновение над гребнем рядом со мной появились еще два существа, возникнув тихо, как привидения, и волнообразно извиваясь. Первому я пронзил горло, и оно упало; второе же, хотя я и пронзил его, схватило лезвие своим пучком щупалец и чуть не вырвало его, но я ударил его ногой в лицо, и оно скорее, по-моему, от удивления, нежели от боли, выпустило рапиру и тут же пропало из вида. Все это произошло в течение каких-то десяти секунд; однако я уже заметил еще четырех существ, ползших справа, на некотором отдалении, от меня, и в тот миг казалось, что наша гибель не за горами, ибо я не знал, как мы справимся со столь отважными и быстро передвигающимися существами. Однако я, не колеблясь, бросился на них, но сейчас я не колол, а рубил по лицу, и это, на мой взгляд, было весьма эффективно; ибо я тут же тремя ударами разделался с тремя слизняками, но четвертый переполз через гребень и встал на задние конечности, как и те, от которых меня спас боцман. Перепугавшись, я отступил, но, слыша вокруг воинственные вопли и зная, что ожидать помощи мне неоткуда, набросился на это животное. И вот когда оно, наклонившись, протянуло вперед один из своих пучков щупалец, я, отпрыгнув назад, рубанул по ним рапирой, а затем воткнул ее в живот. Существо тут же рухнуло, свернулось белым шаром, стало извиваться, перекатываясь от боли из стороны в сторону, и, докатившись до гребня скалы, исчезло за ним. Меня же, почти обессиленного, тошнило от отвратительного зловония этих животных.
