От страха похолодели ноги… где я, вирус меня разрази! Почему я голый, где мои драгоценные тренировочные штаны? Кто эта полногрудая нимфа?
Вот версия: нахожусь в особняке знатного мафиози; переспал с его женой (или дочерью) и теперь нежусь в хозяйской постели. Неловкая ситуация, осознал я, тихо выбираясь из зыбкой рухляди мехового одеяла. Манерно прикрывая ладонью низ живота, спрыгнул с высокой кровати на пол.
Босые подошвы утонули в мягком болоте. Опять меха. У меня в общаге дешевый коврик с нарисованным супергероем Д.Ньюкемом, а тут седые барсы да черные куницы по полу расстелены. Хозяин виллы – явно состоятельный налогоплательщик. С большим мобайлом, черно-зеленым чемоданом от Mercedes-Benz и немногословной охраной, которая сплошь вооружена пампганами Винчестера и доберманами Пинчера. Куда деваться? Куда бечь? В темноте виднелась полоска сиреневого света, протискивавшегося, должно быть, в дверную щель. Отказавшись от идеи отыскать во мраке любимые штаны, я двинулся на свет. Прильнул глазом к щелке и, помаргивая, начал вглядываться.
В соседней комнате было почти светло: через неплотно сдвинутые жалюзи лился прореженный теплый рассвет, и на золотистом брюхе роскошной итальянской софы в стиле этнографического необарокко дрожали одинаковые голубые полосы… В центре просторного зала среди вальяжно расставленных шезлонгов темнела громада нефритового джакузи – от молочно-белой воды еще поднимались легкие размывы ароматного пара – в комнате пахло сладковатым пальмовым маслом и искусственной океанской солью. У стены в дремучих дебрях рододендронов, среди цветочных кадок и пышных надувных матрасов ровно светился небольшой дымчато-сизый квадрат немого телевизионного экрана… Мраморный Диоскур в крылатом шлеме с позолоченными крылышками презрительно косился на сервировочный столик с остатками десерта, а чуть дальше, в самом углу, угрожающе вздыбилось чучело бурого медведя с оскаленной мордой и в солнцезащитных очках, криво нацепленных на нос…
Ну, каково? Прости меня, любезный читатель. Признаюсь, я грубо подшутил над тобой. Клянусь: в первый и последний раз. Я наврал тебе насчет джакузи и проч. Все это я по-честному ожидал увидеть, вглядываясь в просвет дверной щели – но… видимо, в мире что-то изменилось. На самом деле в комнате не было рододендронов с диоскурами. Было несколько иначе.
Сквозь неплотно сдвинутые резные ставенки лился просеянный холодный рассвет, и на золотистом брюхе леопардовой шкуры, накинутой на роскошную мурзамецкую скамею, дрожали острые голубые блики… В горнице среди расставленных полукругом удобных яворчатых стульчиков темнела громада деревянной кадки с нагретой водой – в воздухе тошнотворно пахло мыльными щелоками и ядреным квасом, У стены, завешанной гигантскими тесаками и изящными секирами, среди опрокинутых бочек с брагою поблескивала золоченая клетка с немой нахохлившейся иволгой. Мраморно-серый кот, с ног до головы облитый вином, облепленный крошками и куриными перьями, презрительно косился на нетесаный стол с темными лужицами и остатками печеного лебедя, а в дальнем углу угрожающе вздыбилось чучело бурого волколака с обломком стрелы, по-прежнему криво торчащим в глазу…
Вот что я увидел на самом деле. Впечатляет? Неудивительно, что я позабыл обо всем на свете. Распахнул дверь… перешагнул порог… Голый и дрожащий от жутковатых предчувствий, подошел к деревянной ванне – потрогал пальцем чуть шероховатый бортик. Дерево настоящее. Чучело волколака тоже. Я почувствовал: мозги сладко спекаются под крышкой черепа. И понял: это болезнь. Именно так сходят с ума величайшие геймеры планеты: они попадают внутрь любимой Игры…
Лезвие меча, висевшего на стене, было острым – из разреза на пальце быстренько выступила алая капля. Больно и страшно. Итак, это не сон. Сошел с ума? Или – попросту… умер? Стоп. Нельзя задумываться слишком глубоко.