Всего за 549 руб. Купить полную версию
В полуквартале от них его двойник, Подросток-77, смотрел в витрину китайского ресторана, и Джейк вспомнил его название: «Чав-чав». А чуть дальше находился музыкальный магазин «Башня выдающихся записей», поравнявшись с которым ему предстояло подумать: «Похоже, сегодня у нас распродажа башен». Если бы его двойник обернулся, то увидел бы серый «таун кар»… но он не обернулся. Мыслями Подросток-77 целиком и полностью ушел в будущее.
— Это Балазар, — просипел Эдди.
— Кто?
Эдди указывал на коротышку, который на мгновение остановился, чтобы поправить дорогой итальянский шелковый галстук. Остальные мужчины пристроились по бокам. Настороженно глядя по сторонам.
— Энрико Балазар. И выглядит он гораздо моложе. Господи, прямо-таки мужчина средних лет.
— Это 1977 год, — напомнил ему Джейк. И тут до него дошло: «Тот парень, которого ты и Роланд убили?» В свое время Эдди рассказал Джейку историю о перестрелке в клубе Балазара в 1987 г. опустив самые уж кровавые подробности. Скажем, эпизод, когда Кевин Блейк принес голову брата Эдди в кабинет Балазара, с тем, чтобы выманить Роланда и Эдди под пули. Генри Дина, великого мудреца и конченного наркомана.
— Да, — кивнул Эдди. — Тот парень, которого мы с Роландом убили. И того, кто сидел за рулем, это Джек Андолини. Люди называли его Дважды-Урод, но, разумеется, не в глаза. Вместе со мной он прошел через одну из дверей, перед тем, как началась стрельба.
— Роланд убил и его. Не так ли?
Эдди кивнул. Все проще, чем объяснять, что Джек Андолини умер, ослепленный и с превращенным в кровавое месиво лицом, в клешнях и челюстях омароподобных чудовищ.
— Второй телохранитель — Джордж Бьонди. Большой Нос. Я убил его сам. Убью. Через десять лет, — Эдди выглядел так, словно вот-вот грохнется в обморок.
— Эдди, ты в порядке?
— Скорее да, чем нет. Хочу сказать, должен быть в порядке, — они все дальше отходили от двери в магазин. Ыш терся у лодыжки Джейка. А его двойник, который уходил по Второй авеню, исчез. «Я уже бегу, — думал Джейк. — Может, перепрыгиваю через тележку с картонными коробками, которую катил мужчина в форме „Ю-пи-эс“.[9] Со всех ног мчусь к магазину деликатесов, потому что уверен, там мне откроется путь в Срединный мир. Путь к себе».
Балазар посмотрел на свое отражение в витрине, рядом с черной доской с надписью поверху «БЛЮДА ДНЯ», пригладил волосы над ушами, отчего на плечи полетели новые белые чешуйки, прошел в открытую дверь. Андолини и Бьонди последовали за ним.
— Крутые парни, — заметил Джейк.
— Более чем, — согласился Эдди.
— Из Бруклина.
— Вот-вот.
— А с чего крутым парням из Бруклина заходить в букинистический магазин на Манхэттене?
— Я думаю, мы здесь именно для того, чтобы это выяснить. Джейк, плечо болит?
— Все нормально. Но совершенно не хочется возвращаться в магазин.
— Мне тоже. Так что пошли.
И они вновь переступили порог «Манхэттенского ресторана для ума».
9Ыш все не отрывался от ноги Джейка и продолжал подвывать. Джейку это вытье не нравилось, но он понимал своего четвероногого друга. Потому что в книжном магазине физически ощущался запах страха. Дипно сидел за шахматной доской и тоскливо смотрел на Келвина Тауэра и вошедшую в магазин троицу. Эти люди ничем не напоминали библиофилов, мотающихся по букинистическим магазинам в поисках редкого первого издания с подписью автора. Другие два старичка у стойки торопливо допивали кофе. По их лицам чувствовалось, что они вдруг вспомнили о важных встречах, на которые могут опоздать, если сей момент не покинут магазин.
«Трусы, — с презрением, знакомым ему и по прежней жизни, подумал Джейк. — Небось, уже в штаны наложили. Старость, конечно, частично вас извиняет, но полностью не оправдывает».
— Мы хотим кое-что с вами обсудить, мистер Торен, — говорил Балазар тихо, спокойно, в голосе не слышалось и намека на акцент. — Не могли бы мы пройти в ваш кабинет…
— Нечего нам обсуждать, — ответил Тауэр. Взгляд его сместился на Андолини. Почему, тайны для Джейка не составило. Лицом Джек Андолини напоминал вырубленного топором психа из какого-нибудь фильма ужасов. — Приходите 15 июля, тогда у нас, возможно, появится тема для обсуждения. Возможно. Впрочем, поговорить мы сможем после Четвертого июля. Как мне кажется. Если будет на то у вас желание, — он улыбнулся, показывая, что он пытается учесть не только свои интересы. — Но сейчас? Я просто не вижу в этом смысла. Еще и июнь-то не начался. И, к вашему сведению, моя фамилия…
— Он не понимает, — вздохнул Балазар. Посмотрел на Андолини, на второго своего телохранителя — с большим носом, поднял руки на уровень плеч, уронил вниз. «Что же не так с нашим миром?» — вопрошал этот жест. — Джек? Джордж? Этот мужчина взял у меня чек на приличную сумму, единицу с пятью последующими нулями, а теперь говорит, что не видит смысла в разговоре со мной.
— Невероятно, — откликнулся Бьонди. Андолини промолчал. Просто смотрел на Келвина Тауэра, мутно-карие глаза выглядывали из-под мощных надбровных дуг и плоского лба, словно маленькие зверьки — из пещеры. С таким лицом, отметил Джейк, нет нужды в словах. Человек и так все поймет.
— Я хочу поговорить с вами, — все тот же ровный, спокойный голос, но теперь взгляд Балазара буквально впился в лицо Тауэра. — Почему? Потому что мои работодатели хотят, чтобы я с вами поговорил. И для меня это веская причина. И знаете, что я вам скажу? Думаю, получив от меня сто «штук», вы можете уделить мне пять минут для непринужденной беседы. Не правда ли?
— Тех ста тысяч уже нет, — сухо ответил Тауэр. — И я уверен, что вы и те, кто вас нанял, должны это знать.
— Меня это не волнует, — пожал плечами Балазар. — Какое мне до этого дело? Деньги-то ваши. Меня волнует другое, собираетесь вы выполнять наши договоренности или нет. Если нет, боюсь, нам придется поговорить прямо здесь, перед всем миром.
Весь мир состоял из Эрона Дипно, одного ушастика-путаника и пары нью-йоркцев из другого мира, которых никто не мог видеть. Старики, сидевшие за стойкой, трусливо бежали.
Тауэр предпринял еще одну попытку.
— Я не могу оставить магазин. Близится перерыв на ленч, и в это время к нам частенько заходят…
— Магазин не приносит и пятидесяти баксов в день, — ответил ему Андолини, — и мы все это знаем, мистер Торен. Но, если вы боитесь упустить щедрого клиента, пусть он посидит несколько минут за кассовым аппаратом.
На какое-то ужасное мгновение Джейк подумал, что тот, кого Эдди назвал Дважды-Уродом, говорит про него, Джона «Джейка» Чеймберза. Потом до него дошло: Андолини указывал на Дипно.
Тауэр сдался. Или Торен.
— Эрон? — спросил он. — Ты не против?
— Нет, если ты согласен, — на лице Дипно читалась тревога. — Ты действительно хочешь поговорить с этими парнями?
Бьонди одарил его взглядом, под которым Дипно, по мнению Джейка, совсем даже и не стушевался. Старик оказался крепким орешком. Джейк почувствовал, что гордится им.
— Да, — кивнул Тауэр. — Отчего не поговорить?
— Не волнуйся, из-за твоего согласия его задница не лишится девственности, — загоготал Биоди.
— Выбирай выражения, ты в храме словесности, — одернул его Балазар, но Джейк заметил, как он чуть улыбнулся. — Пошли, Торен. Перекинемся парой слов, ничего больше.
— Это не моя фамилия! Я официально изменил ее на…
— Как скажете, — добродушно согласился Балазар. Практически похлопал Тауэра по руке. Джейк все еще пытался свыкнуться с тем, что все это… вся эта мелодрама… имела место быть после того, как он вышел из магазина с новыми книгами (новыми для него) и продолжил свой путь. Произошло у него за спиной.
— Скандинав всегда останется скандинавом, не так ли босс? — весело спросил Бьонди. — Как и голландец. Неважно, как он себя называет.
— Если я захочу, чтобы ты говорил, Джордж, я сам скажу, что я желаю от тебя услышать, — глянул на него Балазар. — Ты понял?
— Само собой, — ответил Бьонди, потом подумал, голосу недостает энтузиазма. — Да! Конечно!
— Хорошо, — Балазар уже держал Тауэра за руку, по которой только что похлопал, и вел в дальний конец магазина. Книги лежали там навалом, в воздухе стоял запах миллионов пыльных страниц. Они подошли к двери с табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ». Тауэр достал кольцо с ключами, которые позвякивали, пока он искал нужный.
— У него дрожат руки, — пробормотал Джейк.
Эдди кивнул. «Мои тоже дрожали бы».
Тауэр отыскал нужный ключ, вставил в замок, повернул, открыл дверь. Еще раз взглянул на троих мужчин, которые приехали повидаться с ним, трех крутых парней из Бруклина, а потом первым переступил порог. Бруклинцы последовали за ним. Дверь закрылась, Джейк услышал звук задвигаемого засова. Усомнился в том, что это сделал сам Тауэр.
