— Ладно, — досадую я уже на собственное занудство. Раскрытая схема ввода заданий лежит передо мной, но мне нет нужды заглядывать в нее: я и так потратил на ее изучение всю ночь.
— Во-первых, речь пойдет об убийстве. В наш век читатель так же кровожаден, как и всегда, он падок на убийства и неизменно предпочитает их перед всеми остальными видами преступлений, как-то: вымогательство, похищение, мелкая кража, крупные хищения. Во-вторых, убийца должен… должен… То есть я хотел сказать — не должен быть человеком, для которого преступление — это нечто естественное, не бандитом, например, или кем-то в этом роде. Пусть им будет человек с высоким положением в обществе, известный художник или там ученый. Читатель обожает читать про таких. В-третьих, жертвой должна быть женщина, это больше щекочет нервы. И чтоб обязательно была любовь. Кровь и сперма — вот питательный раствор искусства от Гомера до наших дней. Но только не убийство из ревности — чересчур банально. В-пятых, мне хочется, чтобы необычным было само орудие преступления, то есть чтобы это был предмет, которым никто и никогда не пользовался в качестве орудия убийства. Но, как я уже говорил, все эти вещи должны быть известны заранее.
Конечно, я понимаю, что ставлю перед компьютером абсурдную задачу: написать детектив, где все известно загодя, — какого же черта его тогда писать? — поэтому с любопытством жду, под каким соусом он откажется от ее выполнения. В руководстве недвусмысленно подчеркнуто, что компьютер не может выполнять нелогичное или плохо замотивированное задание. Однако он коротко осведомляется все тем же ангельским голосом:
— Идея? Тема? Сюжет?
— Слушай, — говорю я, не зная, как к нему обращаться — в женском роде или в мужском: женский голосок продолжает сбивать меня с толку. — Стал бы я тратить на тебя деньги, если все равно нужно все сочинять самому? Какие еще идеи и темы в детективном жанре? Все ведь одно и то же. Борьба добра и зла, победа добра и всё в этом духе. Ну и вверни там немного социальной критики, сейчас на нее мода в этом жанре!
Совиные глаза смотрят на меня с корректной настойчивостью, и я, понимая всю абсурдность своих требований, невольно отдаю дань укоренившейся традиции.
— Пусть у инспектора будет какое-нибудь хобби. От Шерлока Холмса и отца Брауна до Аввакума Захова у всех проницательных героев были какие-то чудачества. И чтобы рядом с ним действовал молодой помощник, этакий ротозей — в пику молодым читателям… Только не вздумай мне подсунуть очередного доктора Ватсона! Ах, да! Действие должно происходить за границей. Почему-то читатели всегда охотнее верят тому, что происходит за границей, а не у нас. Впрочем, может, они и правы. Разве в такой спокойной стране, как наша, может произойти интересное преступление? Что-нибудь еще нужно от меня?
— Только если желаете дополнить условия, — загадочным тоном информирует секретарша-невидимка.
— Тогда действуй, — небрежно бросаю я, пытаясь заглушить в себе чувство вины за то, что проверяю компьютер столь идиотским способом. — Мне жутко любопытно, что можно расследовать, когда всё известно заранее.
Совиные глаза подернулись, как у белого кролика, нежно-розовой дымкой: компьютер больше не работал в режиме приема. Печатающее устройство постукивало тихо, но с непривычной для моего уха скоростью. Если компьютер сочиняет так же хорошо, как и быстро, он стоит своих денег. Бедный Джек Лондон — он похвалялся, что пишет по четыре тысячи слов в день! Каким же, однако, тяжелым трудом кормились когда-то мои коллеги!..
Ровно через полчаса в корзинку под принтером упала последняя страничка. В нежно-зеленых совиных глазах загорелась надежда — казалось, это молодой автор трепетно ждет похвалы живого классика.
— Ну-с, посмотрим, что у нас получилось, — сделанной надменностью недоверчиво сказал я, хотя на самом деле торопился и волновался как какой-нибудь простофиля-читатель, жаждущий поскорее узнать, кто же убийца.
Быстро собрав страницы, я углубился в чтение.
— Алло, это полиция?
— Полиция, — с холодным безразличием отозвался дежурный.
(Боже мой — что за начало! С телефонного разговора! Разрази гром все компьютеры, будто бы сочиняющие одни только неповторимые сюжеты! Впрочем, ладно, с чего-то же надо было начать).
— Кто у вас там занимается убийствами?
Вопрос был задан властным, надменным тоном, и все же вопрос этот выдавал человека неосведомленного, и дежурный слегка разозлился.
— Целый отдел.
— Соедините меня с начальником!
— Зачем он вам?
— А вот это я ему скажу!
— Если речь идет о преступлении, вы обязаны сообщить мне.
— Речь идет о преступлении, но я хочу говорить с начальником!
На это дежурный счел себя вправе ответить: — А его нет. И заместителя тоже.
Как все дилетанты, звонивший поверил.
— Хорошо, тогда запишите и доложите ему. Моя фамилия Пауэл, профессор Жискар Пауэл. Живу на улице Занзибар, 23. Только что я убил свою жену. Ровно в девять часов тридцать две минуты. Хочу добровольно сдаться властям…
— Ну так приходите и сдавайтесь, — прервал его дежурный, переставая записывать.
— Мне нужно еще немножко поработать, но через часок-другой можете присылать своих людей. К тому времени я как раз закончу. И запишите время моего звонка, мне важно, чтобы следствие знало, что я немедленно сообщил о своем преступлении. На моих часах сейчас девять часов тридцать шесть минут. Записали?
— Записал, записал, — прорычал дежурный, бросаясь к другому трезвонившему телефону и мысленно проклиная напарника, на добрых полчаса растянувшего выход за глотком кока-колы. Протягивая руку к трубке, он успел подумать, что мир населен не только преступниками, но и дегенератами всех мастей.
Заметим в его оправдание, что в полицию действительно нередко звонят разные психопаты, обвиняющие соседей или самих себя в несуществующих преступлениях. Поэтому о профессоре он снова вспомнил только через час, когда нос к носу столкнулся с начальником отдела убийств в ресторань самообслуживания при полицейском участке. Сержанта удивило, что его шеф ничего не слыхал о профессоре с такой фамилией: «Я решил, что это ваш знакомый, которому вздумалось пошутить, после того как он не смог с вами связаться».
Начальник с интересом рассматривал коротко остриженную голову сержанта. Кроме того, что он был известным криминалистом, он был еще и любителем-палеонтологом; череп сержанта мог украсить его коллекцию костей питекантропов, жаль только, что углеродный анализ сразу бы показал — это не доисторический экземпляр. Тем временем собственник черепа информировал его о шутке профессора.
— Не знаю такого, — повторил начальник, раскуривая первую после обеда трубку. — Впрочем, если он позвонит снова, соедините меня.
Профессор позвонил ровно в половине второго.
Оторвав начальника от кофе и помешав ему досмотреть книгу о раскопках в Центральной Африке, он набросился на него с упреками:
— Почему вы до сих пор не удосужились послать своих людей арестовать меня? Разве вам не доложили, господин начальник?
— Но позвольте, господин…
— Пауэл, Жискар Пауэл.
— Палеонтолог? — изумился начальник. — Известный палеонтолог? — Услышав подтверждение, он пришел в возбуждение. — Если б вы знали, профессор, как давно я ищу повод познакомиться с вами! Я читал о вашей экспедиции в Новую Гвинею…
— Об этом как-нибудь в другой раз, господин начальник. Давайте сперва покончим с моим делом, — Я к вашим услугам, дорогой профессор!
Профессор Пауэл повторил ему то, что уже сообщил дежурному.
— Хм, вот как… — пробормотал начальник, — Видите ли, господин профессор, сейчас у меня здесь посетители, разрешите позвонить вам минут через десять, Вы ведь у себя дома?
На самом деле, разумеется, эти десять минут потребовались ему для того, чтобы запросить нужную справку и проглотить горькую пилюлю, поскольку выходило, что встретиться с профессором он должен был по долгу службы. Если профессор сказал правду, ему не миновать тюрьмы, если он просто спятил — его упрячут в сумасшедший дом, но в любом случае начальник терял его как человека, о беседе с которым давно мечтал.
Правда, оставалась слабая надежда, что это шутка какого-то неизвестного, но и она улетучилась после того, как, набрав оставленный профессором номер, он услышал все тот же спокойный и властный голос: «Пауэл слушает!»
— Итак, господин профессор, вы убили свою супругу. Как это произошло?
— В сущности, я не хотел так уж сильно ее убить…
— Что значит — так уж сильно?
— Я хотел сказать — так сильно ударить.
— И чем же вы ее ударили?
— Вы что — собираетесь вести следствие по телефону? — возмутился профессор.