Какой это должен быть новый способ?
- Я имел в виду автоматизированный... - начал Коулмэн, но, сообразив, что машина этого не поймет, ибо среди сформулированных для нее понятий ничего не было об автоматической Фемиде, поспешно поправился: - Я имел в виду всеобщую, американскую, демократическую справедливость...
- А почему ты противопоставляешь будущее настоящему? Разве теперь у нас нет всеобщей, американской, демократической справедливости?
- Есть! Есть!!
- А что же должно быть в будущем?
- Не знаю! Будет то, что есть! Нет, будет то, что сочтет нужным наше дорогое правительство и уважаемые тресты и монополии!
- А почему, говоря это, ты дрожишь и потеешь?
- Тут очень жарко... - простонал Коулмэн. В ту же секунду щелкнул выключатель и с потолка на него обрушилась струя холодного как лед, воздуха. Он застучал зубами.
"Спасите!" - хотелось ему закричать, но он только тщетно извивался в стальном объятии держателей. В это мгновение он вспомнил о контакте 67 Альфа. Если попробовать осторожненько нагнуться, просунуться под переднюю стенку машины - может быть, ему посчастливилось бы вытащить этот контакт из гнезда и вставить наоборот... Тогда все минусы будут пересчитаны на плюсы...
Дрожа от страха и нетерпения, Коулмэн, как уж, начал выскальзывать из охвативших его рукоятей, насколько это было возможно. Пальцы его уже нащупали холодную поверхность металла. Внезапно раздался громкий щелчок, двери распахнулись, и два стражника в мундирах ворвались в кабину.
Коулмэна в угрюмом молчании дотащили до камеры. Передавая его тюремщику, высокий стражник сказал, не переставая жевать:
- Мэтью, следи за этим типом, это не просто подрывной элемент, он машину сломать хотел. Представляешь, парень?
- Понятно, - флегматично ответил Мэтью. - Ученые - это самое дерьмо...
- Мало что ученый! Я тебе говорю, это шпион или еще хуже.
- Может, его еще раз проверить?
- Ладно, потом. Ему настукало почти четыреста минусов, представляешь, парень? И такие вот типы преподают в этих, как их там... универках...
- Самое время их всех прикончить, - подтвердил тюремщик и чмокнул так, что жевательная резинка отклеилась от неба. Аккуратно вжевывая ее вновь, он испытующе посмотрел на ученого и взял его железной хваткой за плечо.
- Ты, большевик... чего трясешься? Уже все! Сколько ему вляпали? обернулся он к стражникам.
- Чепухой отделался, восемь лет.
- Ну ты, старая обезьяна, - заорал тюремщик, звякнул ключом, ногой оттолкнул решетку и двинул профессора по затылку.
Коулмэн с глухим стоном рухнул на каменный пол.