Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
Они ничуть не удивились увидав Рэшена. Тот же, вне себя от возмущения, схватил великого художника за рукав и, не попрощавшись с Барнсом, буквально потащил его к выходу. На ходу Матисс кричал, что он обязательно сделает панно, как только выполнит предыдущие заказы.
Анри Матисс вернулся в Мерной в январе следующего года с положительным ответом. Он был готов приступить к работе. Барнс задумал нечто грандиозное: он заказал знаменитому художнику панно высотой в двенадцать метров. За основу была взята картина Матисса «Танец», которую в свое время купил русский коллекционер Щукин.
«Я не могу в одиночку справиться с таким огромным полотном, – сказал художник, – мне необходимы помощники, большая студия, все это стоит немалых денег». Целый год шла напряженная работа. Наконец гигантский труд был завершен, панно с величайшими предосторожностями погружено на корабль и отправлено в Америку. Матисс сопровождал свое детище. Каково же было отчаяние художника, когда во время его установки обнаружилось, что размеры были даны неверно, панно оказалось на целых шестьдесят сантиметров короче отведенного пространства. И опять все началось заново: эскизы, разметки, бессонные ночи…
Наконец, в 1933 году началась повторная установка панно. На этот раз все прошло великолепно: огромное, 12-метровое панно было водружено на место, которое ему отвел доктор Барнс.
«Это потрясающее зрелище, – писал впоследствии один из художественных критиков, – панно, созданное Матиссом, было больше чем живопись, оно превращало помещение в настоящий Храм Искусства».
Барнс был счастлив – он был единственным в мире коллекционером, обладающим подобным шедевром. Матисс по приезде домой нуждался в длительном отдыхе – настолько он был утомлен работой.
«Ну а как сложилась дальнейшая судьба молоденькой секретарши?» – спросит внимательный читатель. Синди еще некоторое время работала у Барнса, исправно исполняла свои обязанности, затем она вышла замуж, превратившись из мисс Флэннери в миссис Стайн. Но даже за эти несколько лет работы она никак не смогла привыкнуть к норовистому характеру босса.
Как-то он диктовал ей очередное сердитое письмо, миссис Стайн нервно стучала по клавишам машинки, каретка буквально летала из стороны в сторону, Барнс выдернул лист из машинки, пробегая глазами написанное. И вдруг – о ужас! – он увидел, что запятая стоит немножко дальше чем ей полагалось. Скомканный напечатанный листок тут же полетел в корзину.
На следующее утро заведующая канцелярией, поджав губы, сухо проинформировала миссис Стайн о том, что доктор Барнс уехал по делам и не вернется раньше десяти часов. Именно к этому времени он желал бы, чтобы миссис Стайн покинула Фонд.
– Означает ли это, что я уволена?
– Да. Вы правильно поняли распоряжение доктора Бранса.
– Но почему так внезапно?
– Доктор Барнс хочет найти другого секретаря, который не делает ошибок.
– Но ведь я…
– Надеюсь, миссис Стайн, я не должна дважды повторять распоряжение доктора Барнса?
Впервые за несколько лет работы миссис Стайн ослушалась завканцелярией и не покинула Barnes Foundation. «Я дождалась прихода доктора Барнса и прямиком пошла в его кабинет», – писала Синди в своей книге, где рассказала о годах работы в Barnes Foundation.
«Я постучалась и открыла дверь в его кабинет. Он сидел за письменным столом и что-то писал. Когда я вошла, он поднял голову и пристально на меня посмотрел.
– Я хочу с вами попрощаться, – сказала я. И тут случилось то, чего я меньше всего ожидала. Барнс…заплакал. Слезы лились у него по щекам, он их не вытирал. Я достала из сумочки чистый носовой платок, протянула его шефу. Из моих глаз тоже капали слезы. Это была молчаливая, очень напряженная сцена. Я не выдержала и выбежала из кабинета».
ЗНАК «СТОП» – ЗНАК СУДЬБЫ
Каким он был, доктор Альберт Барнс? Даже сейчас, спустя десятилетия, трудно, подчас, невозможно дать однозначную оценку его личности, его деятельности. Вокруг него самого и его детища Barnes Foundation создалось множество мифов и легенд. Его обвиняют во многих грехах, его возвеличивают и поют ему хвалебные оды. Множество загадок таит и сама знаменитая коллекция.
Приводят примеры его нелепой жадности и в то же время известно, что он был щедрым филантропом. Барнс отправлял своих студентов в Европу, оплачивая все расходы, настаивая на том, чтобы они ездили и смотрели как можно больше.
Его фабрика производила столь необходимый в то время антибиотик аргирол, который сохранил жизнь буквально миллионам людей.
Альберт Барнс, человек-самоучка, создавший самого себя, яростно сражался с критиками, искусствоведами, музейными работниками, убеждая их в том, что французские художники-импрессионисты займут почетное место в мировой живописи.
Он открыл миру Модильяни и Сутина, Матисса и Сезанна, Сера и Паскина, Ренуара и Цадкина, а также многих других ярких художников.
Франция оценила заслуги Барнса и дважды награждала его Знаком Почетного Легиона. Он был истинным демократом – помогал неимущим, приобщая их к высокому Искусству. Выросший в бедной семье, он с самых ранних лет понял, что выживает сильнейший. Вся его жизнь – это борьба. Бесконечные судебные процессы, обвинения в том, что он не разрешает широкой публике увидеть шедевры его галереи, в том, что неверно трактует историю искусств. Барнс отражал все нападки, ни на минуту не слагая своего оружия – язвительного, острого, подчас обидного для других, слова.
И все же… все написанные им четыре книги и сейчас пользуются популярностью, их читают, изучают в престижных университетах.
После создания Фонда всю оставшуюся жизнь Альберт Барнс неустанно расширял свое собрание картин, успешно сочетая это с образовательной деятельностью.
Он был убежден в том, что образованное общество – основа демократии. Это привело его к мысли завещать руководство Фондом одному из первых афроамериканских колледжей – Lincoln University. Безусловно, это произошло не сразу, долгое время, в течение нескольких лет, он присматривалося к этому учебному заведению, поддерживая его материально. Это было одно из немногих учебных заведений, где доктору Барнсу оказывались все соответствующие почести.
Двадцать четвертого июня 1951 года состоялась торжественная церемония – Барнсу было присвоено звание почетного профессора. Это было последнее радостное событие в его жизни. Ровно через месяц она оборвалась.
Этим актом – передачей руководства Фондом афроамериканскому колледжу – Барнс рассчитывал, как пишут некоторые его биографы, осуществить свою изначальную мечту – способствовать образованию беднейших слоев общества при помощи принципов и идей, воплощенных в произведениях подлинного Искусства.
Исследователи жизни Барнса задаются вопросом, была ли окончательной версия его завещания, которую доктор Барнс составил в октябре 1950 года, всего за несколько месяцев до смерти? Будь он жив, не изменил ли бы свое завещание?
Существует подкрепленная документально версия, что Барнс, безусловно, был заинтересован в Lincoln University, однако он рассматривал и другие колледжи в качестве кандидатов на преемственность власти. Но, как сказала Виолетт де Мезиа, «у доктора Барнса не сложились отношения с другими колледжами, он рассердился на них и в отместку передал все полномочия именно Lincoln University». Выдержав паузу, она добавила: «Кто знает, если бы он был жив, то, возможно, изменил бы завещание».
Даже если это была ошибка, то она определила дальнейшую судьбу Barnes Foundation, судьбу, которая складывалась очень непросто. Что ж, это была еще одна загадка доктора Барнса.
…День 24 июля 1951 года выдался особенно жарким. Барнс решил поехать к себе на ферму, где он часто отдыхал. Его верный пес Фидель занял свое место рядом с хозяином на переднем сиденьи, а сзади сел его давний приятель Лео Стейн. Барнс сказал, указывая на свой новенький «Кадиллак» – «это Ренуар автомобилей». Стейн, желая польстить 79-летнему Барнсу, подхватил идею: «Ну, а вы, наверное, Ренуар среди водителей?» Барнс довольно хмыкнул – комплимент ему понравился. Однако он не оправдал столь высокого звания. В тот день он ехал по дороге так, как будто никого рядом не было, ни других машин, ни дорожных знаков. Он изо всех сил жал на газ. Скорость была настолько велика, что пассажиры – верный пес Фидель и Лео Стейн – притихли и вжались в сиденья.
Полицейский, увидев мчащийся роскошный кар, отчаянно подавал знаки остановиться. То ли полицейский узнал Барнса, то ли из уважения к его возрасту, но он не оштрафовал Барнса, а лишь попросил ехать осторожнее и не превышать дозволенной скорости.
Очевидно, предостережение подействовало, и Барнс резко свернул с дороги, вернулся домой. Однако своего намерения поехать на ферму он не оставил и попросил Лауру поторопиться со сборами, если она хочет ехать с ним вместе.
Очевидно, так было угодно Судьбе, так распорядились некие Высшие силы, что Барнс не дождался своей жены и, рассерженный, отправился в путь вдвоем с верным Фиделем.
