— Мама, его зовут Денис!
— Извини, Денис, возьми еще кусочек пиццы.
Да мне кусок в горло не лезет! Сидеть на кухне и жрать пиццу вместе с матерью парня, с которым у тебя далеко не дружеские отношения, это вам не душевненькие посиделки. Даже в глаза ей посмотреть стыдно, а Русик как назло за спиной у матери делает непристойные жесты.
— Мамочка, спасибо! — Руся встал из-за стола и потянул меня за рукав, — Денис, пошли, я тебе комнату свою покажу.
Судя по тому, что он сразу стал распускать руки, хлопнув меня по заднице в коридоре, экскурсия перейдет в домогательство.
Что я говорил! В комнате повалил на постель и полез целоваться.
— Руся, стоять! Я так не могу. Вдруг твоя мама войдет?
— Она никогда без стука не заходит после того, как застала меня после душа голого в тринадцать лет.
— А вдруг? Серьезно… Руки убери! Хватит тереть мой член, как лампу Аладина. Или ты джина хочешь оттуда вызвать?
— Ха-ха-ха! Это идея! Я хочу поцеловать и лизнуть лысую головку твоего джина. Можно? — у меня просто уплывают мозги от его взгляда, — чуть-чуть… Совсем чуточку…
Заговаривая, пытается расстегнуть ширинку.
Стук закрывающейся двери.
— Черт! Я не могу в такой обстановке! — опрокинув его на кровать,стал быстро поправлять свою одежду, а он лежит, разбросав дреды по покрывалу, и улыбается, — что смешного?! Мне пора домой.
— Ты трусишка, хоть и такой «большой мальчик».
— Я не трус, это ты адреналинщик. Ты хоть представляешь, что будет, если меня застанут в твоей комнате со спущенными штанами?
— Если ты уйдешь, мне точно останется только представлять тебя со спущенными штанами. Если ты так боишься, что нас застанут, давай завтра после пар? Моих не будет до девяти точно.
— Я не знаю… Посмотрим.
Культурно попрощавшись с его мамой, набросив рюкзак, пожал ладонь Русику, а тот в свою очередь сделал попытку поцеловать. Дверь еще не успела за мной захлопнуться, как до меня донеслась фраза, брошенная его матерью: «Странный парень».
Вот итог первого дня в мире, котором нам предстоит жить: я для них странный парень, а что будет, когда мои родители увидят Русика. Никто и не говорил, что все будет легко, как на заснеженных склонах гор. Только готов ли я к такому повороту событий, так ли сильно мое чувство, чтобы пойти против системы?
Комментарий от автора:
Ребята, это прода, поэтому не ставлю статус "в процессе", и создавать новый фанфик не хочу. Надеюсь не будет возражений по этому поводу. Спасибо, что читаете)
Часть 7
Я не знаю, что мне делать с чувством, которое впервые в жизни не дает мне уснуть. Все мысли только о нем. Нравится, ох, как же он мне нравится! Даже представить себе не мог, что у меня будет сексуальное влечение к парню, тем более к такому неформалу. Но, черт побери, все равно нравится, до боли в районе паха! Хочу его! Но… Как я сейчас жалею, что мне с ранних лет вкладывали в голову понятия этики и морали. Именно это сейчас играет со мной злую шутку: я вроде и хочу его, а потом словно отрезвляющие слова родителей: «Денис, ты наша надежда!». По этой причине не перешел ту тонкую грань между прелюдией и сексом. Как же быть?
Ответ нашелся сам, когда на следующий день на большой перемене в аудиторию явился Русик. Вначале я его не увидел, так как сидел спиной к двери и обсуждал с однокурсниками каникулы. Вдруг Виталик, уставившись на дверь с такой недовольной рожей, пробурчал:
— Что этим уродам здесь надо?!
— Ден! — раздался за спиной голос Тохи.
Обернувшись, лицезрел в дверном проеме тройцу новых знакомых во главе с Русиком. Черт!
— Денис, так это к тебе? Не знали, что ты водишь дружбу с такими придурками, — тот же Виталик толкнул меня в спину.
— Отвянь! Или хочешь в лоб получить?! — только дай им повод, сразу зачморят тебя.
Встав и делая уверенный и деловой вид, подошел к нежданным гостям.
— Вам чего? — стараюсь не смотреть в лицо Руслана, чтобы не выдать себя.
— Не-е-е, ты глянь на него, Русик! Мы пришли его позвать в кафе, а он морду воротит, — выказал свое недовольство Тоха.
— Тоха, успокойся, — подал голос Русик. И, судя по интонации, он не очень доволен ситуацией, — Денис, после четвертой пары буду ждать на остановке.
Они ушли, а у меня остался неприятный осадок. Еще и одногруппники стали задавать лишние вопросы: «Кто такие?», «Чего хотели?», «Это что, твои друзья?». Ну, что со мной не так? Почему мне важно, что обо мне подумают другие? Хватит! Больше не буду ходить вокруг да около.
* * *
— Что?! Друзья?! Какие, твою мать, друзья? Денис, ты чего?! — блин, стыдно. Люди на остановке стали оборачивать в нашу сторону головы. Только этого мне не хватало.
— Руся, пошли в парк… — ухватив его за рукав, хотел оттащить его в сторону.
— Не хочу я никуда идти! — вырвал рукав. - Ну, ты и мудак!
Еще раз убеждаюсь, что принял правильное решение. Ему все равно, что подумают другие, а я не могу. Сейчас он устраивает сцену на остановке, где полно студентов и преподов. А вдруг узнают мои родители? Что тогда? О чем я раньше думал?
— Как знаешь… Не хочешь дружить — твое дело. Я хотел как лучше… — пришлось накинуть капюшон на голову, чтобы меньше привлекать внимание.
— Как лучше? Для кого?! И это после того, как я тебе…
— Замолчи! — тут мне пришлось повысить голос. Еще не хватало, чтобы он сказал слово «минет». — Я все сказал. Мне пора.
Теперь он схватил меня за рукав.
— Подожди… Денис, посмотри на меня, — глянув на него, сжалось сердце, — теперь скажи, что тебе все равно. Ты хочешь сказать, что если у меня будет кто-то другой, ты не пожалеешь и не станешь ревновать?
Я не могу! Я все уже решил. Если отведу взгляд, он все поймет. Сейчас я делаю все правильно.
— Нет. Не буду.
— Ты мудак! — от давившей обиды его связки сжались, и это прозвучало совсем тихо, — я думал ты другой.
— Прости…
Он отпустил рукав и быстро бросился в подъехавшую маршрутку.
Я мудак! Я знаю, что пожалею… Да я уже жалею! Только моя семья никогда не примет тот факт, что их сын гей. Пускай сейчас я мудак и последний мерзавец, но так будет лучше для нас двоих.
* * *
Черт! Где моя уверенность, что была всего неделю назад? Растаяла как дым. Парочку ночей в сомнениях, на третью дрочил под одеялом на его «дредовский облик». А теперь, увидев его возле аудитории, совсем потерял контроль.
— Привет! — как дурак подошел первым, а он, не ответив, отвернулся в другую сторону.
Окончательно добило то, что вслед за мной из аудитории выскочила Ирка и повисла на нем:
— Давно ждешь? — и при всех поцеловала его в губы.
Что за фигня! Так вот, что он имел ввиду, спрашивая, стану ли я ревновать. Неужели… он специально? Еще и выбрал самую симпатичную девочку из группы, по-любому мне на зло. Значит, решил испытать меня, да? Одно я понял, когда увидел этот поцелуй, если он хотел отомстить, то это ему удалось. Сердце сжалось и захотелось подойти и врезать ему. Только за что? Я же сам сказал, что мне будет все равно.
Денис, возьми себя в руки! Тебя не должна волновать его личная жизнь. Черт!
Часть 8
Мне интересно, это ревность, то, что со мной сейчас происходит? Или это какое-то шизофреническое состояние? Где бы я не находился, везде он, будь то аудитория, фойе университета, столовка или даже маршрутка. Думаете, это легко делать вид, что не смотрю в его сторону, а самого так и тянет глянуть, даже если в это время на нем виснет эта Ирка? Это мучение! Как представлю: он целует ее, ведет к себе домой, прикасается к ней… Думал, смогу это терпеть, но нет! Я мудак, который боялся стать геем, а сам по уши влюбился в парня.
А он тоже хорош, специально крутит-вертит этой девчонкой, лишь бы позлить меня. Грязный прием. Стоп! А это идея, я сделаю так же. Война, значит, война. Пусть почувствует то же, что и я.
Итог моей коварной задумки таков: на большой перемене пригласил Наташу, подругу Ирки, в кафе на чай с пирожным.
— Знаешь, Денис. Я за тобой наблюдала, — сказала она, запив чаем кусок торта, — ты очень спокойный и организованный человек.
— Это плохо? — отпив свой чай, я провел по залу взглядом. В углу кафе виднелись черные крашеные шевелюры Тохи и Косого. Пусть смотрят и доложат дружку, что я был с девчонкой.
— Нет, почему же… Просто, если бы ты был понаглее что ли, думаю, у тебя бы была толпа поклонниц.
— Ты считаешь, популярность так важна?
— Ну… Наверно нет, но ты бы со своей внешность мог бы ее иметь. Только нет в твоих глазах страсти и безрассудности. Ты, наверно, никогда не влюблялся?
Странные они — эти женщины. Правильно тогда сказал Тоха, любят они негодяев. Хлебом не корми — дай пострадать.