— Скажи, а Луис... Тот, кого мы зовем Луисом, слышен? Есть признаки его присутствия?
— Никаких, — ответил Харви.
— Думаю, сегодня мы его еще услышим.
Харви кивнул.
— Боишься его? — спросил Сен-Сир.
— Еще бы! В тысячу раз против прежнего, поскольку теперь не знаю, с кем имею дело.
— Правильно делаешь, что боишься.
— Наверное, надо рассказать обо всем Джонни, — сказал Фил.
— Не надо, пусть сам докопается.
— Ладно, Клод. Как скажешь. Все-таки ты молодец, раз нашел старика. Я тебе полностью доверяю.
«Лучше бы я его не нашел, — подумал Сен-Сир. — И не узнал бы того, что узнал. Так бы и жил, не сомневаясь, что из всех телефонных трубок, со всех телеэкранов и газетных полос к нам обращается старый Луис.
Тогда все было плохо, а сейчас куда хуже. И все-таки, мне кажемся, ответ есть. Он где-то поблизости, ждет, когда я на него наткнусь.
«Я должен попытаться найти ответ, — сказал себе Сен-Сир. — Должен попытаться».
Уединившись в кабинете, Джонни сидел у экрана монитора и напряженно следил за ходом съезда. Помехи и смутные очертания существа, вторгшегося в эфир, ненадолго исчезли; Джонни отчетливо видел и слышал делегата от штата Монтана, призывавшего поддержать кандидатуру Альфонса Гэма.
Джонни порядком утомили торжественные церемонии и напыщенные речи. Нервы были взвинчены, на взволнованные лица делегатов он смотрел с отвращением. «Для чего нужен этот дурацкий спектакль? — с раздражением думал он. — Раз Гэм захотел выиграть, он выиграет, незачем тратить время на говорильню».
Затем в голову полезли мысли о Кэти Эгмонт Шарп.
Они не виделись с тех пор, как Кэти легла в больницу Калифорнийского университета. В каком она состоянии и помогает ли ей лечение, Джонни не знал. Интуитивно он догадывался, что Кэти очень серьезно больна. Наркотики тому причиной, или что-нибудь еще, но вполне возможно, что она никогда не выйдет из больницы. С другой стороны, если Кэти захочет на свободу, ее никто не сможет удержать. В этом Джонни не сомневался.
Что ж, ей решать. Она по собственной воле легла в больницу, и выйдет оттуда — если выйдет — точно так же. По собственной воле. Кэти никому не подчиняется. Возможно, эта черта характера — один из симптомов ее болезни.
Скрипнула дверь. Он оторвал глага от экрана и увидел на пороге Клода Сен-Сира. В руке адвокат держал тепловой пистолет.
— Где Кэти? — спросил Сен-Сир.
— Не знаю. — Джонни устало поднялся ка ноги.
— Знаешь. Если не скажешь — убью.
— За что? — спросил Джонни, не понимая, что толкнуло Сен-Сира на столь отчаянный шаг.
Не опуская пистолета, Сен-Сир приблизился к нему и спросил:
— Она на Земле?
— Да, — неохотно признался Джонни.
— В каком городе?
— Что ты задумал? — с тревогой спросил Джонни. — Клод, на тебя это не похоже. Ты всегда действовал в рамках закона.
— Я думаю, голосом Луиса говорит Кэти. То, что это не Луис, я знаю наверняка. Из всех, кого я знаю, Кэти — единственный человек, достаточно ненормальный и испорченный, чтобы задумать это. Говори, где она, в какой больнице?
— У тебя был только один способ у знать, что Луис тут ни при чем, — сказал Джонни.
— Верно, — кивнул Сен^Сир.
«Значит, ты сделал это, — подумал Джонни. — нашел ту самую усыпальницу, встретился с Гербертом Шенхайтом фон Фогельзангом. Вот оно что!»
Дверь снова распахнулась, в кабинет строем, дуя в горны, размахивая транспарантами и огромными самодельными плакатами, вошла группа возбужденных сторонников Гэма.
Сен-Сир повернулся к ним и замахал пистолетом, а Джонни, не теряя времени, вклинился в толпу, выскочил за дверь, пронесся по коридору и через секунду оказался в огромном вестибюле, где полным ходом шел митинг в поддержку Гэма. Громкоговорители, установленные под потолком, снова и снова выкрикивали:
— Голосуйте за Гэма! Голосуйте за Гэма! Гэм — человек, нужный всем! Голосуйте за Гэма, голосуйте за Гэма, голосуйте за Гэма! Гэм — замечательный парень! Гэм — что надо! Гэм, Гэм, Гзм — нужен всем!
«Кэти! — подумал Джонни. — Нет, не может быть. Это не ты».
Растолкав пляшущих, полуобезумевших мужчин и женщин в клоунских колпаках, он выбежал из вестибюля на стоянку вертолетов и автомобилей, где бушевала, безуспешно пытаясь ворваться в здание, толпа зевак.
«А если все-таки ты, — подумал он, — то это значит, что ты больна неизлечимо. Даже если страстно желаешь выздороветь. Выходит, ты дожидалась смерти Луиса. Ты ненавидишь нас? Или боишься? Чем объяснить твои поступки? В чем причина?»
Он сел в вертолет-такси и сказал пилоту:
— В Сан-Франциско.
«Может быть, ты сама не ведаешь, что творишь? Может быть, безумный мозг руководит тобой против твоей воли? Расколотое надвое сознание — одна половина на поверхности, на виду у нас, а другая...
Другую мы слышим.
Можно ли тебя жалеть? — подумал он. — Или тебя следует бояться, ненавидеть? Какое зло способна ты принести?
Я люблю тебя, — подумал он. Мне небезразлична твоя судьба, а это — одна из форм любви. Не такая, как к жене и детям, но все же — любовь... Черт возьми, мне страшно. А может, Сен-Сир все-таки ошибся, и ты здесь совершенно ни при чем?»
Вертолет взмыл над крышами и полетел на запад. Лопасти винта вращались с предельней скоростью.
Стоя у парадного, Сен-Сир и Харви провожали вертолет глазами.
— Надо же, получилось, — произнес Сен-Сир. — Интересно, куда он полетел? В Лос-Анджелес или в Сан-Франциско?
Фил Харви помахал рукой, и к ним подкатил вертолет. Они уселись на сиденья, и Харви сказал пилоту:
— Видите такси, которое только что взлетело? Следуйте за ним, но по возможности незаметно.
— Незаметно не получится, — проворчал пилот, но все-таки включил счетчик и поднял машину. — Не нравится мне ваша затея. Должно быть, это опасно.
— Включите радио, — предложил Сен-Сир. — То, что услышите, — действительно опасно.
— Черта с два по нему что-нибудь услышишь. Все время помехи, будто солнечные выбросы или радист-олух... С диспетчером не связаться, выручка — кот наплакал... Куда только полиция смотрит!
Сен-Сир промолчал. Харви пристально глядел на летящий впереди вертолет.
Высадившись на крышу главного корпуса университетской больницы, Джонни увидел в небе вертолет. Когда тот описал круг, Джонни понял, что его преследовали всю дорогу. Но это не имело значения.
Он спустился по лестнице на третий этаж и обратился к первой встречной медсестре.
— Скажите, где миссис Шарп?
— Справьтесь у дежурной по отделению, — ответила медсестра. — Между прочим, посещение больных...
Джонни не дослушал и отправился на поиски дежурной по отделению.
— Миссис Шарп в триста девятой палате, — сообщила пожилая женщина в очках. — Но без разрешения доктора Гросса к ней нельзя, а он сейчас обедает и вернется не раньше двух. Если хотите, можете подождать. — Она указала на дверь комнаты для посетителей.
— Спасибо, — сказал он. — Я подожду.
Он прошел через комнату для посетителей в длинный коридор и вскоре оказался у двери с табличкой «309». Войдя в палату, затворил дверь и огляделся.
У окна спиной к нему стояла молодая женщина в халате.
— Кэти! — позвал он.
Женщина обернулась, и Джонни вздрогнул, увидя кривящиеся губы, полные ненависти глаза. Кэти с отвращением произнесла:
— Гэм — человек, нужный всем. — И с угрожающим видом вытянув перед собой руки и шевеля согнутыми и растопыренными пальцами, двинулась к Джонни. — Гэм — настоящий парень, — шептала она, и Джонни видел, как в ее глазах тают остатки разума. — Гэм, Гэм, Гэм! — И схватила его за плечи.
Джонни отшатнулся.
— Так и есть, — сказал он. — Сен-Сир не ошибся. Что ж, я ухожу. — Он попытался нашарить дверную ручку. Кэти не отпускала.
Словно порывом ветра, его захлестнуло страхом — ведь он в самом деле хотел уйти.
— Кэти, отпусти! — взмолился он.
Ногти больно впились в плечи. Кэти повисла на нем, заглядывая снизу в глаза и улыбаясь.
— Ты мертвец, — сказала она. — Уходи. Я чувствую запах, у тебя внутри метвечина.
— Ухожу. — Джонни наконец-то нашарил за спиной дверную ручку.
Кэти разжала пальцы. В следующий миг он увидел, как вскинулась ее правая рука, как ногти метнулись к лицу, быть может, в глаза. Он едва успел увернуться.
— Я хочу уйти, — пробормотал он, закрывая лицо руками.
— Я — Гэм, я — Гэм, я — Гэм, — зашептала Кэти. — Я — один в целом мире. Я живой. Гэм живой. — Она засмеялась. — Ухожу, — удивительно похоже передразнила она Джонни. — Так и есть, Сен-Сир не ошибся. Что ж, я ухожу. Ухожу. Ухожу. — Внезапно она вклинилась между ним и дверью. — В окно! Сделай то, чего я не дала тебе сделать тогда! Ну! — Кэти пошла на него, и он пятился шаг за шагом, пока не уперся в стену.