Всего за 229 руб. Купить полную версию
– А вас теперь больше никуда не возьмут! Соглашайтесь, Василий Петрович. Посидите годик в операционистах, смоете, как говорится, вину собственной кровью. А там, глядишь, удастся себя проявить – и заново карьеру выстроите.
Но он, конечно же, отказался. Не выход приносить домой вдвое меньше, чем жена в своей школе получает, да и терпения у него не хватит принимать деньги у глухих бабулек, отбиваться от претензий – почему квартплата растет, а им до сих пор не прибавили пенсию.
«Ладно, пусть в банки путь мне закрыт, – решил Вася, – но можно с моим образованием, допустим, устроиться менеджером. В риелтерское агентство. Да в конце концов хотя бы в автосалон!»
Но только везде предлагали ему или зарплату копеечную, или – еще хуже! – проценты с продаж. «Одну машинку продадите – и сразу триста тысяч рублей получите!» – заманивал в дорогом автосалоне кадровик. Будто непонятно, что покупателя на автомобиль экстра-класса можно ждать и полгода, и год. И все это время исправно ходить на работу, не получая ни гроша.
Василий совсем приуныл. Да еще и бывший банк в покое его не оставляет, миллиона, что заплатил, им мало, требуют всю сумму, все семь с половиной. «Не хотелось бы, – медовым голосом поет начальник службы безопасности, – крайних мер принимать».
Дома тоже покоя нет. Не зря он тревожился, когда жена очертя голову кинулась в свою аферу. Как оно дальше пойдет, непонятно, но пока – на раннем сроке беременности – Аля чувствовала себя ужасно. Приходилось ее утешать, подбадривать, таскать чай в постель. Хотя потакать женушкиным капризам нет ни малейшего желания, у самого на душе кошки скребут.
Да еще и Верка – в роли хозяйки их судьбы, заказчицы! – с каждым днем становилась все безумнее.
Последняя ее выходка: устроила засаду возле их подъезда. Дождалась Аллу – та возвращалась из супермаркета. Выхватила из рук пакеты, достала из кармана весы, взвесила покупки и начала вопить, что супруга целых шесть килограммов несет. Хотя беременным больше пяти поднимать нельзя.
Такой крик подняла, что Вася из квартиры услышал, сломя голову помчался спасать жену и еле удержался, чтоб не врезать несносной Верке промеж глаз.
Аля же – прямо ангел! – перед подружкой своей стелется, извиняется, клянется, что «больше такого не повторится». Лишь когда Вера наконец милостиво бросила: «Прощаю в последний раз» и отбыла, Алкины нервы сдали. Еле добрела до квартиры, рухнула на диван, разрыдалась, Настюшка за компанию тоже в слезы… Настоящий, в общем, дурдом.
И выпить, нервы успокоить не с кем. Раньше они с Аллочкой обожали перед ужином устроиться в гостиной, в креслах смаковать хорошее вино, обсуждать, как прошел день. Но теперь – хотя Василий и убеждал жену, что беременным сухое красное в небольших дозах даже полезно – Аля составить ему компанию отказывалась. «Вдруг Верка неожиданно явится, как она любит. Унюхает запах, опять скандал закатит…»
И все отчетливее понимал Василий, что своим проигрышем не только карьеру похоронил. Еще и семью теряет. Как, оказывается, тонка грань! Совсем недавно он, кормилец, возвращался с работы домой в свой уютный, любимый мирок. А теперь – ни работы, ни милых семейных вечеров. И останется ли у них дом — зависит от посторонних людей, от Веры с Игорем. Изволят те честь по чести оплатить Алины услуги – квартиру удастся сохранить. Но вдруг заказчиков что-то не устроит? Как они себя поведут, если, не дай бог, на свет появится ребенок ненадлежащего качества? По контракту вроде бы обязаны все равно заплатить Алле в полном объеме. Но на деле, Вася не сомневался, Вера приложит все силы, чтоб от обязательств своих уклониться. Еще и на них с Аллой повесит своего уродца.
Читал он историю (времени теперь много было), как у суррогатной матери родился ребенок с синдромом Дауна. Биологические родители от младенца быстренько отказались. А суррогатная мать испугалась, что воспитывать инвалида придется ей, и из роддома просто сбежала. В итоге ребенок мало, что оказался сиротой, еще и под программу усыновления не подпадал. Потому что, если нет официального отказа матери, передать младенца на воспитание в другую семью невозможно.
Но Аллочка-то его – дама ответственная. Малыша – пусть чужой, пусть больной – на произвол судьбы не бросит. Притащит домой, каким бы убогим он ни был. Мрак!
Право слово, хоть снимай из банка их единственный капитал, миллион с небольшим, и – пан или пропал! – отправляйся с ним в казино. Вдруг повезет? Рисковать ставить на номер он, конечно, не станет, но осторожненько, на простые шансы, отыграться попробовать можно.
Но, прежде чем решаться на крайние меры, решил пойти на поклон к Артёму.
…С Артёмом они были знакомы еще с института, и тогда же зародился их вечный спор. Вася утверждал, что работать (и делать карьеру) нужно на службе у частного капитала. Артём же считал, что куда больших высот достигают те, кто пашет на государство. «Ага, чиновники в собесе, – веселился Вася, – или клерки в мэрии». «Но любой клерк, если у него голова на плечах, когда-нибудь дорастает до начальника департамента!» – возражал приятель. «Если есть связи, – парировал Вася. – А если их нет – выкинут тебя при первой же возможности. Или, того хуже, под статью подведут».
В итоге каждый остался при собственном мнении. Василий сразу после института пошел экономистом в коммерческий банк. Артём тоже экономистом, но в префектуру.
До недавнего времени в дружеском противостоянии уверенно побеждал Вася, но теперь – что ж, придется признать свое поражение. Лишь бы однокурсник помог.
…Встретились, выпили, поговорили. Василий честно обрисовал ситуацию. Артём задумчиво молвил:
– Я могу, конечно, взять тебя в свой отдел. Но оно тебе надо? Зарплата – гроши. Карьерный рост – в очень отдаленной перспективе.
– А что мне делать-то, если в частный бизнес теперь не берут? – грустно усмехнулся Василий.
– Нет, дорогой. Уж если клял государеву службу, будь последовательным, – покачал головой однокурсник. – Да и что в ней хорошего? Прозрачные доходы, налоговая декларация на всеобщее обозрение…
И предложил другой вариант:
– Есть у нас в районе один земельный участочек. Целый гектар, по московским меркам площадь огромнейшая. Целевое назначение – под автосервис или мойку. Продаваться будет с аукциона. Покупай!
– На какие шиши? – вздохнул Василий. – Это ж многие миллионы.
– Наивный человек, – скупо усмехнулся друг. – Выделяется участок тому, кто предложит наибольшую цену, это ты прав. Но конкурентов-то с аукциона мы снимем! Так что лимон деревянных готовь – и участок твой. В долгосрочной аренде, на сорок девять лет.
– За миллион рублей? – не поверил Василий.
– Я б и дешевле тебе устроил, но слишком борзеть нельзя, – вздохнул однокурсник. – Борьба с коррупцией, сам понимаешь.
– А чего дальше? От голого участка какой прок? А мойку строить у меня денег нет.
– Да уж поможем молодому предпринимателю, – усмехнулся Артём, – выдадим тебе… льготный кредитик. А то и беспроцентную ссуду.
И к концу ужина они обо всем договорились. Вася обязался срочно зарегистрировать фирму и в течение недели подать заявку на участие в аукционе. Артём, в свою очередь, гарантировал, что участок в проходном месте, посреди густонаселенного микрорайона, в двух шагах от метро и муниципальных гаражей, будет отдан в аренду новоявленному ООО, принадлежащему однокурснику.
– И бизнес-план сразу пиши, с суммой кредита определяйся. Проси больше – чтоб на строительство хватило, оборудование, раскрутку, – наставлял Артём.
А за услуги попросил всего ничего. Тридцать процентов от будущей прибыли.
Вася согласился, почти не раздумывая. Пусть дело рискованное, трудоемкое, нервное. Зато – если повезет! – ты будешь не от операциониста к экономисту расти. (Какой примитив!) А при благоприятном раскладе уже через год станешь владельцем автосервиса.
Да и Артёму он доверял. Сколько вместе лекций зубрили, сколько выпили на пару. Не подведет его друг.
* * *И опять – дежавю! – его жена счастлива, летает на крыльях. Все разговоры только о будущем ребенке. Изводит Игоря трехмерными картинками с УЗИ и жалеет, что, пока пол не определен, нельзя покупать обои для детской комнаты – «Мальчику ведь одного цвета нужны, девочке – другого».
Выглядеть в последний месяц Вера стала лучше – постройнела, посвежела. Любуется на себя в зеркало, шутит: «Правильно говорят: когда женщина ждет ребенка, она хорошеет!»
Однако Игоря жена – объективно очень симпатичная, раздражала безумно. «Тоже мне, беременность, – усмехался он про себя. – Когда за тебя ребенка другая вынашивает».
Лично ему было куда милее бледненькое, слегка отекшее личико Лесеньки. Ее маленькие причуды: с утра, прежде чем встать с постели, девушка обязательно съедала соленый крекер (иначе, жаловалась, сразу стошнит). Или вдруг наваривала целую кастрюлю картошки в мундире и с аппетитом уплетала прямо в кожуре.