Всего за 389 руб. Купить полную версию
Зубы были такие белые, как будто все собаки аккуратно чистили их зубным порошком утром и на ночь, не пропуская ни одного дня.
— А, вспомнила, - тявкнула дворняжка, - нам нужны краски!
— Краски! - зарычали разом все собаки, поставив двадцать четыре белые лапы на прилавок.
Лавочница тут же упала в обморок.
Лавочник выпустил руку Лоскутика и, весь дрожа, покорно полез на полку, посыпая упавшую жену чашками, блюдцами, булавками, расчёсками и ножницами.
Он положил на прилавок коробку с красками. Было ясно, что сейчас он безропотно отдаст все товары, до последней иголки.
Надо признаться, что Лоскутик не стала особенно задерживаться в лавке. Голова, руки и ноги у неё почему-то перестали болеть, чихать она тоже перестала, и, схватив краски. Лоскутик вихрем вылетела на улицу.
Глава 8.
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ПО-ОБЛАЧНОМУ
— Теперь куда? - спросила Лоскутик.
— Увидишь, - тявкнула дворняжка.
Пробежав мимо кособоких домишек, державшихся только потому, что они никак не могли решить, на какую сторону им завалиться, собаки привели Лоскутика на сухое картофельное поле.
— Познакомься, - с достоинством сказала дворняжка. - Это мой друг. Бывшее картофельное поле.
Но Лоскутик с оторопелым видом только молча смотрела на сухие грядки.
— Ну кланяйся же, - сердито шепнула ей дворняжка, - скажи что-нибудь… Скажи, что рада познакомиться…
— Здравствуйте! - Лоскутик растерянно поклонилась картофельным грядкам. - Я очень рада…
Все собаки подбежали к дворняжке и, путая лапы и головы, стали сливаться вместе во что-то одно белое и непонятное, из чего постепенно вылепилась голова с двумя косицами и широким носом, толстый живот со связкой ключей на поясе, напоминающий живот Мельхиора, и кривые ноги с торчащими коленками - точь-в-точь ноги лавочницы.
— Ну, теперь огорчи меня чем-нибудь, - вздохнуло Облако, - мне сейчас надо как следует огорчиться.
— Огорчиться?! - удивилась Лоскутик.
— Ой какая ты скучная! - нетерпеливо воскликнуло Облако. - Ну конечно, огорчиться, а то как же? Тогда я заплачу и пойдёт дождь.
— Но я не хочу тебя огорчать! - взмолилась Лоскутик. - И мне не нужно этого… ну, твоего дождя. Я не знаю, какой он.
— Кончай болтать! - нетерпеливо громыхнуло Облако. - Давай огорчай!
— Но я не знаю, как, - растерялась Лоскутик.
— А всё равно. Ну хотя бы скажи: «Я тебя не люблю!»
— Я тебя не люблю… - послушно повторила Лоскутик.
— Что?! - Брови Облака поднялись и сошлись на лбу уголком. Облако моргнуло, слезы так и потекли из его глаз. - Я так и знало, что всё кончится очень плохо. Но я надеялось… Думало, мы на всю жизнь…
Облако взмыло кверху. Лоскутик попробовала удержать его за ноги, но ухватила только мокрую пустоту.
— Постой! - крикнула Лоскутик. - Ты же само сказало, чтобы я это сказала!
— А ты бы не говорила! - гулко всхлипнуло Облако, поднимаясь ещё выше.
— Имей совесть! Я же не знала, что ты огорчишься!
— Нет, знала. Я же тебе сказало… о… огорчай… - Голос у Облака стал похож на эхо, ветер нёс его куда-то мимо Лоскутика.
— Так я же понарошку сказала! Не по-правдашнему!
Но Облако уже не отвечало. Оно вытягивалось, таяло.
Оно больше не было похоже ни на Лоскутика, ни на Мельхиора, так - на кучу белых перьев, выпущенных из перины и не успевших разлететься в разные стороны.
Чтоб не видеть этого. Лоскутик закрыла лицо руками.
Она упала на сухую грядку и заплакала, кашляя от пыли.
— Что ты! Что ты! - послышался виноватый голос.
Лоскутика с головой накрыло что-то туманное, мокрое и тоже всхлипывающее.
— Фу! От сердца отлегло. А то, как ты сказала «не люблю», я чуть не испарилось. Есть на свете слова, которые нельзя говорить даже понарошку. Наверно, это и есть как раз такие слова.
Облако высморкалось в свой талантливый носовой платок, глубоко вздохнуло и перестало всхлипывать.
— Как же мне теперь огорчиться?
Облако задумчиво огляделось кругом, подпёрло щёку ладошкой и вдруг жалостно заголосило:
— Бедные вы грядки картофельные! Сухие, разнесчастные! Ничего на вас не вырастет! Не будете никогда красивыми, зелёными!..
Оно наклонило голову, как бы прислушиваясь к себе: в нём что-то поплёскивало, булькало, переливалось.
— Всё в порядке. Огорчилось, - деловито сказало Облако и, дёрнув себя за ухо, поднялось кверху.
Кап! Кап!.. На нос Лоскутику шлёпнулась тяжёлая капля. Вторая упала на лоб.
— Что это? - неуверенно спросила Лоскутик.
Кап! Кап! Кап!..
В воздухе повисли серебряные нити. Капли застучали по плечам, по лицу. Платье Лоскутика намокло. Лоскутик протянула руки, сложила ладошки ковшиком. Набрала воды.
— Спасибо тебе. Облако! - закричала Лоскутик, подняв кверху лицо. Вода полилась ей в рот. Лоскутик засмеялась от счастья.
Запахло мокрой землёй. Между грядок заблестели лужи.
По лужам запрыгали первые пузыри.
— Вода с неба!
— Не за деньги!
— Сюда!
— Скорей!
Через забор перемахнуло с десяток мальчишек. Они с визгом заскакали по лужам, ртами жадно ловя струи воды.
Кто-то схватил Лоскутика за руку. Она поглядела. Это был мальчишка, каких и не бывает на свете - весь чёрный: лицо, волосы, штаны, куртка.
На голове у него сидел голубь, тоже весь чёрный. Мальчишка прыгал, но голубь не слетал с головы и только бил крыльями и перебирал лапками, чтобы удержаться.
Мальчишка потянул Лоскутика за руку.
И Лоскутик, сама не зная как, завопила громче всех и тоже запрыгала по лужам.
— Это дождь! Не бойтесь! - крикнула она. - А на лужах такие круглые это пузыри!
Лужи были разноцветные - красные, синие, фиолетовые: кто-то из мальчишек нечаянно раздавил ногой коробку красок, купленную в лавке Мельхиора. И по лужам прыгали разноцветные пузыри.
— Вот это день рождения по-нашему! - послышалось откуда-то сверху. Мы зовём его дождь-рождение!
Глава 9.
БЕЛОЕ КРУЖЕВНОЕ ПЛАТЬЕ
— Кто разрешил? Кто позволил? - послышался злобный голос.
Сквозь капли дождя Лоскутик разглядела капитана королевской стражи и двух солдат с пиками.
Они бежали по мокрому полю, с трудом выдирая из грязи тяжёлые сапоги.
— Кто разрешил дождь? Это государственное преступление! Прекратить! Немедленно прекратить! - задыхаясь, орал капитан королевской стражи.
— А может, это тебя прекратить? - загремело сверху.
И тотчас тяжёлые капли забарабанили по голове и плечам капитана королевской стражи. Он хотел что-то крикнуть, но струи дождя заткнули ему рот, залили глаза. Капитан втянул голову в плечи, согнулся, закрывая лицо руками.
Мокрые мальчишки с хохотом разбежались кто куда.
Лоскутик перескочила через забор.
— Лети сюда! Скорей! - крикнула она Облаку.
Облако перевалило через забор, полетело рядом.
— Держите вот это! Белое! Круглое! - закричал отфыркиваясь, капитан королевской стражи.
Лоскутик и Облако свернули в переулок.
Облако стало совсем маленьким. Оно хрипло дышало.
Летело рывками, опускаясь всё ниже и ниже, почти волочилось по земле.
Сзади их нагонял топот подкованных железом сапог.
— Превращайся скорее! - крикнула Лоскутик Облаку. - Ну хоть в кого-нибудь!
— Так не могу, - простонало Облако, - мне надо подумать, сосредоточиться.
Топот приближался.
Лоскутик обернулась. Облако отстало шагов на десять.
Лоскутик бросилась к нему, подняла с земли.
Подбежала к забору, села на землю, дрожащими руками принялась мять Облако.
Вылепила маленькую головку с гребешком, пару прижатых к телу крыльев. Хвост вылепить не успела.
Из-за угла вынырнули капитан стражников и солдаты.
Лоскутик быстро накрыла Облако фартуком.
— Эй, оборвашка, что ты там прячешь под фартуком? - крикнул капитан королевской стражи.
Один из солдат кончиком пики приподнял край фартука.
— Это… это курица моей бабушки… - пролепетала Лоскутик.
— Хм… - пробормотал солдат, - странная курица…
— Если такова курица, то какова же сама бабушка?
покачал головой второй солдат.
— Хватит болтать! - прикрикнул на них капитан.
Отвечай, нищенка, не видела ли ты тут чего?
— А чего? - спросила Лоскутик, глупо моргая глазами.
— Ну, такого… - попробовал объяснить капитан, делая руками в воздухе какие-то непонятные круги. - Вот такого, понимаешь?
— Какого такого? - Лоскутик заморгала ещё чаще.
— Ну, этакого,.. - вконец сбился капитан.
— Какого этакого? - Лоскутик посмотрела на капитана, открыв рот.
— Э, да что с'ней связываться! - махнул рукой капитан. - Глупа как пробка, ничего не понимает.
Капитан и солдаты протопали мимо.
Лоскутик перевела дух. Посмотрела на Облако. Облако лежало грустное, присмиревшее.
