Всего за 49 руб. Купить полную версию
Вывеска паба «Винджамер» изгибалась раздутым парусом, некогда белым, но посеревшим от лондонской копоти. На застекленных дверях красовалось изображение барков, идущих круто к ветру на всех парусах. Пожарный щит с баграми, ведрами и ящиком песка виднелся чуть в стороне от входа под аркой, ведущей на задний двор трактира.
– Не правда ли, место, удобное для засады? – Холмс повернулся к доктору. – Над входом фонарь, но вряд ли от него много света, – детектив поднял крышку ящика. – А вот и след. Полюбуйтесь, друг мой, кто-то явно загребал песок рукой. Вот, даже нитка осталась, – Шерлок покрутил в пальцах короткую черную нить. – Хлопок.
Хозяин паба, краснолицый здоровяк, почтительно склонив голову при виде посетителей, по виду добропорядочных джентльменов, любезно проворковал:
– Одно мгновение, господа, сейчас вас обслужат, – и тут же, без малейшей паузы, рявкнул: – Билли, убрать четвертый столик!
– Вы, должно быть, в прошлом боцман? – осведомился Холмс.
– Да, но как вы догадались, сэр?
– У вас обветренное лицо, характерная манера отдавать указания, и кроме того, перед тем, как позвать слугу, вы сжали кулак перед грудью так, будто надеялись обнаружить там боцманскую дудку.
– Угадали, сэр, – хозяин паба расплылся в улыбке, – Майкл Прэджел к вашим услугам. В прошлом старший боцман на барке «Викинг». Желаете виски, джин?
– Пожалуй, джин, – Холмс вопросительно поглядел на друга. Тот утвердительно кивнул. – Два джина.
– Желаете отобедать? У меня есть маринованный кальмар по-шанхайски. Пальчики оближете!
– Может быть, позже. Я бы хотел задать несколько вопросов.
Во взгляде хозяина мелькнула настороженность.
– Джентльмены из полиции?
– О нет, но скоро в вашу тихую гавань может нагрянуть детектив-инспектор Грегсон с дюжиной констеблей, которые способны перевернуть «Винджамер», как говорится, «оверкиль». Так что, поверьте, я лишь хочу помочь вам избежать лишних хлопот.
– У меня все бумаги в порядке, ничем таким я не торгую.
– Не стоит волноваться, мистер Прэджел. Просто ответьте мне на несколько вопросов, и, даю вам слово джентльмена, гроза пройдет мимо.
– Если смогу, – буркнул хозяин бара.
– Скажите, любезный, вчера, ближе к вечеру, здесь ужинал невысокий крепыш, прилично одетый, с залысинами.
– Да, да, можете дальше не говорить. Был такой. Глаза с прищуром, по-нашему говорит хорошо, но с легким акцентом. Был. Долго сидел, ждал русского мичмана.
– Мичмана? – переспросил доктор Ватсон, – вы уверены?
– Уж поверьте мне. В Иокогаме мы насмотрелись на русских моряков – стояли борт о борт с русским клипером «Наездник».
– Вы были правы, Холмс, – Ватсон пригубил джин, – действительно офицер.
– Так вот, – продолжил старый боцман, – этот русский принес тому, с залысинами, саквояж. Такой потертый. Я еще удивился, офицер с саквояжем, знаете ли, выглядит довольно нелепо. Потом они немного поговорили, мичман доел свой ужин, выпил бренди и ушел. Хорошее бренди, отборное, темное, урожая тысяча восемьсот шестьдесят пятого года, по восемь шиллингов два пенса за бутылку…
– Может, вы слышали, о чем они говорили?
– Нет. Да они вообще мало говорили, к тому же не по-английски. Потом этот, с залысинами, еще немного посидел, допил пиво, ну и тоже потом ушел.
– Было ли в его поведении что-нибудь необычное?
– Да, он достал из саквояжа купюру в пятьдесят фунтов и хотел ею расплатиться. Но я уже отправил деньги в банк, и вечерней выручки не хватило на сдачу. Да и откуда? Целых пятьдесят фунтов! Я когда боцманом служил, столько за полгода получал! А моя кухарка и в год столько не видит!
– И что же ваш посетитель?
– Ну, попрепирались мы немного: он говорил, что еще, мол, кэб брать, а уж с кэбменом и вовсе такой банкнотой не рассчитаться. Но под конец как миленький достал пять фунтов.
– А затем сунул купюру в саквояж и вышел, – продолжил Холмс.
– Все так и было! Сэр, вы меня в чем-то подозреваете?
– Ни в малейшей степени, добрейший мистер Прэджел. И последний вопрос. У вас тут вчера в то же время, что и эти двое, сидел высокий моряк, возможно француз?
– А, этот… – скривился хозяин паба. – Андре Мениль с «Аризоны». Он и впрямь француз, но уж десять лет плавает на североамериканских кораблях.
– Вы его давно знаете?
– Да кто его тут не знает? Силач, каких мало, но и выпивоха не приведи господь. Вчера он и впрямь тут сидел, потом еще до этого, с залысинами, ушел, потом вернулся, часа этак через три, отдал мне долг. Я ему почти месяц в долг наливал. Да ему в каждом пабе в долг наливают. Лишь бы не буянил. А так он всегда отдает, как деньги получает. Вчера сказал, что нынче выходит в море, и ему, значит, выплатили фрахтовые.
– Замечательно, а скажите, мистер Прэджел, вы не знаете, куда он направился, быть может, назвал судно?
– Так это, он там, спит.
– Где спит?
Хозяин кивнул за стойку:
– У меня там, за баром, пара комнат для клиентов. Если кто чересчур крепко погуляет… Андре после того, как вернулся, так набрался, не то что трап – где корма, где нос не различил бы.
Холмс вздохнул с невыразимым чувством удовлетворения и одновременно печали:
– Все сходится. Доктор, будьте любезны, сообщите ближайшему констеблю, что мы ждем мистера Грегсона с тремя-четырьмя крепкими парнями в пабе «Винджамер».
Граф Турнин с любезным поклоном принял у миссис Хадсон чашку чаю.
– Скажите, правда ли ваша царица Александра предпочитает чай с молоком? – поинтересовался Холмс, выпуская дым из трубки. – Меня бы это не удивило, ведь ее величество росла при дворе нашей славной королевы Виктории.
– Говорят, ее императорское величество предпочитает черный или зеленый чай.
– Как хотите, решительно не понимаю, зеленый чай со штруделем…
– Не имел чести быть приглашенным к трапезе государя. По рангу мне подобает во дворце лишь стол второго разряда, и то лишь в часы дежурства. Насколько мне известно, к чаю традиционно подаются булочки с шафраном. Этот обычай был заведен еще при Екатерине Великой. Однако к чему все эти расспросы?
– Ну что вы, просто беседа за чаем. Надеюсь, граф, вы удовлетворены результатами расследования?
– Да, вполне, – помощник военного агента развел руками. – Глупейшая смерть.
– Полностью с вами согласен. Совсем недавно заходил инспектор Грегсон. Его ищейки действительно нашли саквояж там, где его припрятал бедняга Мениль. Представляете, там было двадцать пачек пятидесятифунтовых банкнот. Сто тысяч фунтов – огромные деньги! Грегсон сказал, что Скотланд-Ярд примет их, а затем передаст вашему посольству. Вам желательно зайти, не откладывая, в Департамент уголовных расследований, – Холмс пристально глянул на гостя.
– Это уже не моя забота, – отмахнулся граф Турнин. – В посольстве достаточно чиновников, которые займутся финансовыми вопросами. А я сегодня же отбываю, – штаб-ротмистр вытащил плотный синий конверт.
– Здесь тысяча фунтов. Это ваш гонорар. Надеюсь, вы сочтете его приемлемым; если нет, только скажите.
– Вполне, – Шерлок Холмс достал одну из пятидесятифунтовых купюр и улыбнулся. – Осталось лишь одно.
– Что же?
– Мой вопрос. Помните, в самом начале…
– Да, да, конечно, я вас слушаю.
– Кто вы на самом деле и для чего затеяли весь этот маскарад?
– Вы забываетесь! – помощник военного агента резко поднялся, всем видом изображая негодование. Затем вдруг рассмеялся и, махнув рукой, сел на место.
– Впрочем, кому я это говорю?! Мистер Холмс, я не знаю, на чем прокололся, но, должно быть, вы полагаете меня каким-нибудь шпионом или хитроумным налетчиком, выслеживающим сбежавшего сообщника.
– Нечто подобное приходило мне в голову, но тогда вопрос ограничился бы второй частью. Это ведь с вашей легкой руки в «Times» напечатали, что делом занимается Грегсон, а затем позвонили из русского посольства с просьбой, чтобы именно он вел это дело.
– Да.
– Зачем?
– С инспектором Грегсоном вы обычно легко находите общий язык.
– Это правда, – кивнул Холмс, – вы хорошо осведомлены о моих предпочтениях, как и о нравах русского двора. Даже забавно думать, что вас так глупо выдал звон шпор.
– В каком смысле?
– В прямом. После дела о браслетах императрицы Феодоры мне довелось побывать в Санкт-Петербурге, где я ко взаимному удовольствию общался со многими вашими генералами и офицерами. Все чины русской гвардейской кавалерии заказывают себе шпоры исключительно в мастерской некоего Савелова. Его изделия отличаются особым малиновым звоном, совсем не таким, как у вас, граф Турнин. Или вам угодно пользоваться каким-нибудь другим именем?
Офицер немного помолчал, обдумывая то, что считал нужным сказать:
– Мистер Холмс, я действительно граф Турнин, если вас это интересует. Но в одном вы правы. Я не служу императору Николаю II. При этом я не шпион и не налетчик, так что если господин Ватсон прячется сейчас за дверью с револьвером в руках, то он может совершенно не волноваться. Однако то, что я вам расскажу, очень желательно, чтобы осталось между нами.
