Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
На московском международном турнире мы свою репутацию перспективных хоккеистов подтвердили, и нас включили в состав сборной в турне по Канаде. Валера сыграл тогда все матчи. А мы с Михайловым по игре пропустили. Для нас это была отличная школа хоккея. Как-то сразу мы усвоили, что с канадцами надо играть по принципу один – за всех и все – за одного. И в острые моменты друг друга в обиду не давать. Нагрузки физические, конечно, были большие: много матчей да еще постоянные перелеты, переезды. Мы выдержали все это достойно и, понятно, обрели уверенность в своих силах. Да и тренеры после этого в нас меньше сомневались.
В декабре 1968 года всю тройку Михайлов – Петров – Харламов вызвали во вторую сборную СССР на международный московский турнир, который впоследствии стал называться турниром на приз газеты «Известия». В матче с командой Канады, выигранном нашей сборной со счетом 4:3, все шайбы забросила их тройка, поэтому сразу после турнира их пригласили уже в основную сборную Советского Союза на две выставочные игры с Канадой.
6 декабря 1968 года Валерий дебютировал в первой игре за сборную, и с тех пор тройка Михайлов – Петров – Харламов прописалась в ней надолго. Ну а первая настоящая слава пришла к Харламову в марте 1969 года на чемпионате мира в Стокгольме. Он сыграл во всех десяти матчах, забросил шесть шайб и сделал больше всех в нашей сборной голевых передач. По системе гол плюс пас он в мировой Табели о рангах стал пятым.
Отбросим в сторону разговоры об идеальных партнерах, об идеальных спортсменах и поговорим о живых, конкретных людях, о прекрасных хоккеистах – Борисе Михайлове и Владимире Петрове.
Мы вместе испытывали радость больших побед, вместе – что еще важнее – добивались их, вместе огорчались в случае неудачи.
Здесь самое время напомнить о том, что в ту пору наш тренер решал проблему третьей тройки. В первом звене играли первоклассные мастера – Анатолий Фирсов и молодые, но уже успевшие к началу сезона 1968/69 года стать трехкратными чемпионами мира и олимпийскими чемпионами Владимир Викулов и Виктор Полупанов. Надежно было и второе звено, где также играли олимпийские чемпионы – Евгений Мишаков, Анатолий Ионов и Юрий Моисеев. А вот проблема третьего звена решалась медленно.
Сейчас я понимаю, почему. Это только так говорится – третье звено. На самом деле перед Тарасовым стояла труднейшая задача: он искал замену хоккеистам тройки «А». Трем великим асам хоккея, которые один за другим покидали лед, нужна была смена. Ушел Константин Локтев, ушел Александр Альметов. Оставался последний из могикан – Вениамин Александров. Он играл то вместе с Михайловым и Петровым, то с Михайловым и Смолиным, играл со мной, играл с Фирсовым, подключались в состав тройки и другие хоккеисты, и по мрачному лицу Тарасова можно было догадаться, что опять «не то», снова «не то».
Недовольство тренера понятно: перед его мысленным взором была великолепная игра испытанной тройки «А». Мы все на ее фоне проигрывали, а я тогда ясно чувствовал, что мне далеко до Александрова, и был готов к тому, что завтра на тренировке услышу о новом составе звена.
Но я ошибался. Тарасов уже решил, каким будет новое трио, и после нескольких проверок остановился окончательно на том варианте, который показался ему самым перспективным – Михайлов – Петров – Харламов. И вскоре нас стали считать первой тройкой советского хоккея. Тройкой «А».
Хоккейная тройка – это коллектив. Своеобразный «производственный» коллектив. Не случайно нас называют звеном. А первое условие успешной деятельности коллектива – психологическая совместимость. Еще лучше, если дружба. Три мастера, даже очень хороших, не станут сильным звеном, если не будут понимать друг друга, уважать друг друга, исповедовать одни и те же принципы хоккея.
Это тем более важно, если речь идет о долголетнем сотрудничестве. Тут взаимная симпатия, готовность помогать друг другу, прощать ошибки особенно необходимы.
А мы очень разные. Разные во всем. Разные люди нас привлекают. Разные книги интересуют. И разные взгляды на самые серьезные да и не слишком серьезные проблемы делают нас очень несхожими. Мы много спорим. А тем более на тренировках. И особенно во время подготовительных сборов, когда живем вместе. Это только на чемпионатах мира и на Олимпийских играх я живу с другими, чаще всего с Александром Мальцевым. Но наша дружба на льду, одинаковое понимание не только принципов игры, но и – что не менее существенно – одинаковое отношение к игре помогают нам преодолевать все, что разделяет нас.
Если меня спрашивают во время учебно-тренировочного сбора, в дни зарубежной поездки, что делают сейчас, в эту минуту, Михайлов и Петров, я всегда могу ответить, не опасаясь ошибки: спорят!
Юрий Лукашин, ответственный секретарь журнала «Спортивные игры»
Свою первую шайбу в чемпионатах СССР Валерий Харламов забросил 23 апреля 1968 года в ворота «Крыльев Советов», которые защищал тогда Виктор Полупанов.
Свой последний гол в чемпионатах СССР он забил 14 мая 1981 года в ворота московского «Динамо», защищал которые Владимир Мышкин.
Всего на его счету в чемпионатах страны 293 шайбы.
Свою первую шайбу на чемпионатах мира Харламов забросил 15 марта 1969 года в ворота американского вратаря Майка Каррэна.
Интересно вспомнить отчет об этом матче.
«Интерес к матчу СССР – США (начиная с 1961 г. наши хоккеисты, как правило, меньше семи шайб в ворота американцев не забрасывают, а однажды забросили даже 13!) подогревался одним обстоятельством. Никогда еще за всю историю выступлений советской сборной на чемпионатах мира в ее составе не было сразу столько дебютантов – 7! Правда, все они уже успели сыграть около десяти матчей с канадцами, но товарищеские встречи не идут в сравнение с официальными. Как-то проявят себя новички?
Поначалу вполне понятная нервозность у дебютантов. А тут еще удачно пошла игра у американского вратаря Каррэна. Излишне горячился Харламов. Хуже обычного распасовывал Петров. Да и Михайлов ошибался. В этот отрезок матча, пожалуй, не было у дебютантов больших болельщиков, чем А. Чернышев и А. Тарасов. Ох, как им хотелось, чтобы новая тройка нашла себя!
Нужен был гол. Есть что-то символическое в том, что счет открыл Старшинов. У этого хоккеиста удивительное качество – «Я постоянная нацеленность на гол. И чем труднее игра, тем злее Старшинов. Вот и во встрече с американцами, когда шайба никак не хотела попасть в ворота, капитан команды шел и шел вперед, как бы доказывая молодым: «Ничего страшного нет, должны мы забить!»
Наконец долгожданный гол. И вторую шайбу забросил капитан. Американцы как-то сразу сникли, и в этот момент пришло вдохновение к молодой тройке. А когда Михайлов с подачи Харламова забил третий гол, то все наши хоккеисты кинулись их поздравлять.
Не одну бессонную ночь провели А. Чернышев и А. Тарасов перед отъездом из Москвы, прежде чем принять решение и включить в состав Петрова и его партнеров. Наметанный тренерский глаз в этом голе увидел, что и здесь, в Стокгольме, молодежь выдержит испытание».
Так состоялся дебют Валерия Харламова на «самом высшем уровне». Тот матч закончился со счетом 17:2, сам Валерий забил всего один гол, но два гола с его острых передач провел Борис Михайлов и один – Владимир Петров. В том же турнире Харламов забрасывал шайбы в ворота сборной Швеции, которые защищал Лейф Хольмквист; сборной Канады (вратарь – Уэйн Стивенсон), сборной Финляндии (вратарь – Урпо Иленен), сборной ЧССР (вратарь – Владимир Дзурилла). Было на счету Валерия Харламова, особенно в решающих матчах, и немало голевых передач. Так, в матче второго круга с хозяевами турнира – хоккеистами Швеции, который закончился нашей победой – 3:2, все шайбы забили после таких передач Михайлов и Петров, а знаменитый Ульф Стернер сказал после игры: «Эти ребята решили исход матча, и у них, бесспорно, большое будущее».
Но это было лишь начало, а всего на чемпионатах мира и на олимпийских турнирах Харламов забросил 87 шайб.
Владислав Третьяк
Харламов был всегда открыт, откровенен, я бы сказал, широк в общении. Могу даже добавить: завидно широк. Действительно, это далеко не всем дано Люди тянулись к нему, по-моему, совсем не так, как обычно тянутся к знаменитостям спортивного мира, – я имею в виду любопытство, зачастую перерастающее в бесцеремонность, которая, конечно же, не может не раздражать или огорчать.
Валерия все, пожалуй, искренне любили, считали человеком себе близким, но доступностью его не злоупотребляли – в отношении к нему чувствовалась какая-то бережность. Во всяком случае, именно такое впечатление у меня создавалось.
