Елена Андреевна . Саша, я изнемогаю. Если за бессонные ночи я заслуживаю награды, то об одном только прошу: молчи! Бога ради, молчи. Больше мне ничего не нужно.
Серебряков . Выходит так, что благодаря мне все изнемогли, скучают, губят свою молодость, один только я наслаждаюсь жизнью и доволен. Ну да, конечно!
Елена Андреевна . Замолчи! Ты меня замучил!
Серебряков . Я всех замучил. Конечно!
Елена Андреевна (плача) . Невыносимо! Скажи, чего ты хочешь от меня?
Серебряков . Ничего.
Елена Андреевна . Ну, так замолчи; я прошу.
Серебряков . Странное дело, заговорит Жорж или эта старая идиотка Марья Васильевна – и ничего, все слушают, но скажи я хоть одно слово, как все начинают чувствовать себя несчастными. Даже голос мой противен. Ну, допустим, я противен, я эгоист, я деспот, но неужели я даже в старости не имею некоторого права на эгоизм? Неужели я не заслужил? Жизнь моя была тяжела. Я и Иван Иваныч в одно время были студентами. Спроси его. Он кутил, ездил к цыганкам, был моим благодетелем, а я в это время жил в дешевом, грязном номере, работал день и ночь, как вол, голодал и томился, что живу на чужой счет. Потом был я в Гейдельберге и не видел Гейдельберга; был в Париже и не видел Парижа: все время сидел в четырех стенах и работал. А получив кафедру, я всю свою жизнь служил науке, как говорится, верой и правдой и теперь служу. Неужели же, я спрашиваю, за все это я не имею права на покойную старость, на внимание к себе людей?
Елена Андреевна . Никто не оспаривает у тебя этого права.
Окно хлопает от ветра.
Ветер поднялся, я закрою окно. (Закрывает.)Сейчас будет дождь. Никто у тебя твоих прав не оспаривает.
Пауза. Сторож в саду стучит и поет песню.
Серебряков . Всю жизнь работать для науки, привыкнуть к своему кабинету, к аудитории, к почтенным товарищам и вдруг ни с того ни с сего очутиться в этом склепе, каждый день видеть тут пошлых людей, слушать ничтожные разговоры. Я хочу жить, я люблю успех, люблю известность, шум, а тут точно в ссылке. Каждую минуту тосковать по прошлом, следить за успехами других, бояться смерти... не могу! Нет сил! А тут еще не хотят простить мне моей старости!
Елена Андреевна . Погоди, имей терпенье: через пять-шесть лет и я буду стара.
Входит Соня.
2
Те же и Соня.
Соня . Не знаю, отчего это так долго доктора нет. Я сказала Степану, что если он не застанет земского врача, то чтоб поехал к Лешему.
Серебряков . На что мне твой Леший? Он столько же понимает в медицине, как я в астрономии.
Соня . Не выписывать же сюда для твоей подагры целый медицинский факультет.
Серебряков . Я с этим юродивым и разговаривать не стану.
Соня . Это как угодно. (Садится.)Мне все равно.
Серебряков . Который теперь час?
Елена Андреевна . Второй.
Серебряков . Душно... Соня, дай мне со стола капли!
Соня . Сейчас. (Подает капли.)
Серебряков (раздраженно) . Ах, да не эти! Ни о чем нельзя попросить!
Соня . Пожалуйста, не капризничай! Может быть, это некоторым и нравится, но меня избавь, сделай милость. Я этого не люблю.
Серебряков . У этой девочки невозможный характер. Что же ты сердишься?
Соня . И почему ты говоришь таким несчастным тоном? Пожалуй, кто-нибудь подумает, что ты в самом деле несчастлив. А на земле мало таких счастливых, как ты.
Серебряков . Да, конечно! Я очень, очень счастлив!
Соня . Разумеется, счастлив... А если подагра, то ведь ты знаешь отлично, что к утру припадок кончится. Что же тут стонать? Экая важность!
Входит Войницкий в халате и со свечой.
3
Те же и Войницкий.
Войницкий . На дворе гроза собирается...
Молния.
Вона как! Héléne и Соня, идите спать, я пришел вас сменить.
Серебряков (испуганно) . Нет, нет, не оставляйте меня с ним! нет! Он меня заговорит!
Войницкий . Но надо же дать им покой! Они уж другую ночь не спят.
Серебряков . Пусть идут спать, но и ты уходи. Благодарю. Умоляю тебя. Во имя нашей прежней дружбы, не протестуй. После поговорим.
Войницкий . Прежней нашей дружбы... Это, признаюсь, для меня новость.
Елена Андреевна . Замолчите, Жорж.
Серебряков . Дорогая моя, не оставляй меня с ним! Он меня заговорит.
Войницкий . Это становится даже смешно.
Голос Хрущова за сценой: «Они в столовой? Здесь? Пожалуйста, велите убрать мою лошадь!»
Вот доктор приехал.
Входит Хрущов.
4
Те же, Хрущов.
Хрущов . Какова погодка-то? За мной гнался дождь, и я едва ушел от него. Здравствуйте. (Здоровается.)
Серебряков . Извините, вас побеспокоили. Я этого вовсе не хотел.
Хрущов . Полноте, что за важность! Но что это вы вздумали, Александр Владимирович? Как вам не стыдно хворать? Э, нехорошо! Что с вами?
Серебряков . Отчего это доктора обыкновенно говорят с больными снисходительным тоном?
Хрущов (смеется) . А вы не будьте наблюдательны. (Нежно.)Пойдемте в постель. Здесь вам неудобно. B постели и теплей и покойней. Пойдемте... Там я вас выслушаю и... и все будет прекрасно.
Елена Андреевна . Слушайся, Саша, иди.
Хрущов . Если вам больно ходить, то мы снесем вас в кресле.
Серебряков . Ничего, я могу... я пойду... (Поднимается.)Только напрасно вас побеспокоили.
Хрущов и Соня ведут его под руки.
К тому же я не очень-то верю... в аптеку. Что вы меня ведете? Я и сам могу. (Уходит с Хрущовым и Соней.)
5
Елена Андреевна и Войницкий.
Елена Андреевна . Я замучилась с ним. Едва на ногах стою.