Всего за 189 руб. Купить полную версию
Глиняне должны были покинуть край, куда принесли беду. Покинуть, оставив последнюю скотину, сохранившиеся запасы еды, одежды и вообще всего, что составляет живот человеческий.
То есть уйти на верную смерть.
Голод и страх так меняют некогда доброго и хлебосольного человека, что не надо и колдовства. Слова старейшины не подействовали на Медведей, ибо Медведи пришли убивать - убивать, как им казалось, во спасение своих собственных жен и детей. А Боги безмолвствовали…
Глиняне не выстроили себе укрепления, и Медведям не составило труда окружить их перед избами. Но легкой расправы не получилось. Глиняне с беспощадной яростью отвечали стрелами на стрелы. Будь они таким же воинским отрядом, как те, что пришли по их головы, они бы, может, вырвались из кольца. Но не с женщинами, не со стариками и младенцами на руках. И мужчины остались на месте, а когда опустели тулы - врукопашную встретили обозленных врагов. Смерть - последний поступок.
И таков он, что может искупить или перечеркнуть целую жизнь.
…Медленно гаснет взгляд воина, пригвожденного к стене тяжелым копьем, скользят и разжимаются пальцы, отчаянно схватившие обагренное древко… но последнее усилие бросает пробитое тело вперед, по этому самому древку, и нож, возникший в руке, находит шею врага…
…Маленький мальчик выскакивает из избы с горшком горящих углей - и с размаху мечет их прямо в лицо Медведю, убийце старшего брата…
…Женщина подхватывает топор, выпавший из руки старика, и с неистовой силой бьет наотмашь. Она не станет рабыней…
Старейшине не было стыдно ни за себя, ни за свое племя. Скоро он соединится с теми, кто ушел прежде него, и они ни в чем друг друга не упрекнут. Оставалось только одно дело, которое он должен был выполнить на земле. Когда он отправлял Ингара в путь, он велел ему каждый день на рассвете обращаться мыслями к дому, потому что здесь в это время тоже будут думать о нем. И теперь старейшина не мог умереть, пока не наступит рассвет.
Боги все-таки вняли его последней мольбе. После боя Медведи безжалостно прикончили раненых: страшен мертвый враг, способный встать из могилы, но куда страшнее - живой, замышляющий месть. Они не давали пощады, и только старейшину, заслоненного рухнувшей крышей, не нашли. Когда затихли вдали чужие шаги, он пядь за пядью выполз наружу. И долго лежал так, вверх лицом, глядя в звездное небо, и не подпускал к себе смерть.
Наконец звезды на востоке начали блекнуть и исчезать. Ингар, мысленно позвал старейшина. Ингар!..
Его дух так жаждал ответа, что ему и впрямь померещилось в тишине слабое прикосновение мысли, дотянувшейся с другого края рассветного мира.
Услышь меня, Ингар. Теперь ты один, но мы пребудем с тобой. И я, и твоя мать, которую ты любил… мы все. Я знаю, ты выполнишь то, в чем поклялся. Но помни, Ингар… Наш род не иссяк, пока ты живешь. Бывает, костер и от малой искорки разгорается… Запомни это, Ингар… Запомни…
Первые лучи взошедшего солнца осторожно погладили старейшину по лицу и ласково поманили к себе его душу. Он глубоко и освобождение вздохнул, радуясь утихнувшей боли, и тягостные видения прожитой жизни начали отдаляться и меркнуть. Пока совсем не растворились в потоках утреннего света.
Медведи сложили для истребленных глинян огромный погребальный костер. Над остывшими углями соорудили невысокий курган и в вершину его вбили столб, вырубленный из целой осины. Вырезали на столбе родовой знак погибших и накрест разрубили изображение топором. Осина выпьет враждебную силу неупокоенных душ и не позволит им снова выбраться в живой мир. А разрубленный знак подтвердит, что Медведей более не побеспокоит никто.