Всего за 19.55 руб. Купить полную версию
Не дождавшись появления Влада и Максима, Наташа вернулась в вестибюль. Чайник кипел вовсю. Она выключила плитку, обернула ручку чайника старой газетой, валявшейся на столе, и медленно, осторожно пошла наверх. На площадке второго этажа было еще не так темно – виднелся свет с вахты. На третьем этаже она совсем замедлила шаг – боялась обжечься, если чайник всколыхнется в руке… Было так темно, что перехватывало дыхание. Она с детства боялась темноты и всегда просила, чтобы в комнате оставляли хоть какой-то свет, когда укладывали спать… На четвертом этаже в коридоре послышался какой-то звук – как будто чья-то подошва шаркнула по линолеуму… Один раз. Наташа остановилась, прислушиваясь. Ничего. Она сделала еще несколько шагов. Остановилась. Да, теперь, она слышала – кто-то шел к ней из темного длинного коридора.
– Осторожно, – негромко сказала Наташа. Голос ее почему-то дрогнул, хотя она пыталась говорить весело. – У меня тут чайник. Это кто?
В следующий миг чьи-то сильные руки тряхнули ее за плечи, бросили к стене… Чайник упал, из него выплеснулся кипяток, обжег ей лодыжку… Она взвизгнула, потная ладонь наглухо зажала ей рот. "Дурацкая шутка… – пронеслось у нее в голове. – Дурак!" Но кто дурак – она не видела, не понимала. Дергалась, пытаясь освободиться, пыталась ударить ногой нападавшего, но он был очень силен, хотя и невысок ростом – дышал прямо в лицо Наташе. От него пахло табаком и потом. Перед глазами мелькнуло пятно окна на лестничной площадке – ее тащили туда… Она извивалась как только могла, но ее уже прижали к подоконнику. Теперь он сдавливал ей горло – довольно сильно, так что перед глазами поплыли круги. Однако ей иногда удавалось сделать вдох. Сколько это продолжалось – она не знала, потеряв счет минутам. Знала только, что должна выдержать, должно же когда-то кончиться это наваждение. За что? Кому она причинила зло? Кому помешала? Дышать внезапно стало легче. Стукнула рама окна – он ее открыл, удерживая Наташу одной рукой. Она ослабела от страха, боли и растерянности и даже не слишком сопротивлялась. С улицы проникал слабый свет уличных фонарей, она посмотрела в лицо нападавшего и задрожала.
– Господи!
Он, видимо, испугался, что она закричит, и снова сжал ей горло – так сильно, что в ушах у нее застучали молоточки. Потом она почувствовала, что подоконник врезался ей в спину. "Я лежу… – поняла она. – Нет!" Легко, будто куклу, он двинул ее на край подоконника, и тело наполовину перевесилось наружу. Тогда он одновременно отпустил и ту руку, которой все еще сдавливал ей горло, и ту, которой поддерживал ее под коленями… Мир перевернулся. Со свистом и грохотом взорвался в ее ушах воздух, асфальт, весь двор…
Глава 2
Ранним утром следующего дня к перрону Ленинградского вокзала подошел поезд. Лена вышла из вагона в числе последних пассажиров. Она нарочно дождалась, когда проход опустеет – ведь ей нужно было одновременно тащить и сумку, и ребенка. Мальчик еще не проснулся, щурил глаза, пытался тереть их кулачками и хныкал:
– Мама, спать хочу!
Она вела его за руку, а в другой руке тащила сумку. Остановилась на платформе, огляделась по сторонам, мысленно подсчитала деньги в кошельке. Их было немного – только пару дней питаться да на обратный билет… Инна ее не встретила, впрочем, она и не обещала. Сказала, что помешает работа, она сильно устает… Кем работает Инна? Кем вообще способна работать такая избалованная девушка, как она? Лена недолго занималась этим вопросом – схватила и потащила Сашку и сумку к метро. Она больше не слушала капризного хныканья. По Кольцевой линии доехали до станции "Курская" и сделали пересадку. Теперь они все больше удалялись от центра. В вагоне было по-утреннему тесно, Сашку кто-то придавил, он громко захныкал. Лена не смотрела на него, она разглядывала свое отражение в темном оконном стекле, вагона. Двадцать три года. Приятные мягкие черты лица, гордая посадка головы, длинные, разбросанные по плечам волосы, которые она красила в цвет красного дерева. В стекле не видно выражения серых глаз, но Лена знает, что они, должно быть, сейчас злые… Еще бы! Есть вещи, которые не проходят даром никому…
– Мама, пи-пи…
– Ну вот, – устало сказала она, наклоняясь к сыну. – Другого момента не мог выбрать? Где теперь наш горшок? Потерпи чуточку, сейчас приедем.
– А мы к папе приедем?
Эти наивные черные глаза с хитрецой в глубине, этот трогательный носик-крючок, эта робкая улыбка… Лена покусала ненакрашенные губы и тоже улыбнулась:
– Мы едем к тете Инне. Запомнил? Тетя Инна. Она нас ждет.
– Пирог испекла? – поинтересовался Сашка.
– Откуда я знаю. Может быть, испекла. Потерпишь еще полчасика?
– Ладно, – вздохнул мальчик. – Потерплю полчасика.
И стал откручивать пуговицу на кофточке. Им уступили место, Лена села, придвинула сумку к ногам, взяла Сашку на колени и, вдыхая запах его курчавых волос, снова задумалась. Мысли были горькие, и она так ушла в них, что едва не пропустила нужную станцию. Они вышли на "Первомайской". Лена достала из кармана джинсов бумажку с адресом. Оказалось, что ехать никуда не надо – дом Инны был совсем рядом. Она снова подняла сумку, подхватила Сашку и из последних сил двинулась в нужном направлении.
Инна открыла дверь в белом махровом халатике, едва прикрывающем верхнюю часть бедер, и Сашка сразу обалдел от такой красоты – открыл рот и вытаращил глаза. Ничего подобного он до сих пор не видел.
– Ленка! – завизжала Инна, обнимая подругу.
– Привет… – Лена поцеловала ее в щеку и отодвинулась. – А это мой арабский принц.
– Хорошенький. – Инна потрепала его по голове. Сашка доверчиво смотрел на нее снизу вверх и улыбался, не решаясь от смущения вымолвить ни слова. – Устала? Спать будешь или кофе пить?
– Сначала надо Сашку сводить в одно место.
Ванная у Инны была потрясающая. То есть в самом интерьере ванной не было ничею шикарного, но какие пушистые полотенца разных цветов, какой набор кремов и шампуней, какая гора дорогой косметики на зеркальных полочках… Рядом с зеркалом на подставке красовался фен последней модели. Лена подсчитала, что на сумму, в которую он обошелся Инне, она с Сашкой могла бы питаться полмесяца. Сашка тоже вертел головой, рассматривал эти чудеса и пытался все потрогать своими цепкими смуглыми пальчиками.
Они вышли из ванной, и Инна прокричала с кухни:
– Идите сюда! Я сварила кофе!
– Ты здорово устроилась, – пробормотала Лена, усаживая Сашку за стол и садясь рядом. – Снимаешь?
– Конечно, – фыркнула Инна. – Я бы устроилась еще лучше, если бы квартира была моя Снимаю за бешеные бабки. Потому что вся мебель хозяйская, и рядом с метро, и телефон есть…
– Сколько платишь?
– Триста пятьдесят долларов в месяц Нравится цена?
– Нет… – Лена покачала головой – Я таких денег давно в руках не держала.
– Н-да? – Инна пытливо осмотрела ее. – Ладно, поговорим. Сашка, кушай булочки!
Мальчик ел, запивал сдобу молоком и клевал носом Он не смог выспаться в плацкартном вагоне – всю ночь соседи играли в карты и громко разговаривали да еще где-то плакал грудной ребенок. Лена тоже была как выжатая, у нее болела голова, но после чашки настоящего крепкого кофе все как рукой сняло Она вздохнула свободнее и потянулась за сигаретами. Девушки закурили. Сашка заморгал глазами и хитренько сказал матери:
– Куришь, да? А вот я бабушке скажу!
– Сейчас пойдешь спать! – процедила Лена. – Инна, где его можно положить?
– А пусть ложится рядом с невестой, – весело ответила Инна. – Пошли!
В комнате стоял оранжевый сумрак – занавески были задернуты. В углу на широкой постели спала, раскинувшись, девочка – совсем крохотная, белокурая, кудрявая… На вид ей было года полтора.
– Какая лапушка… – тихо сказала Лена. – Как ее зовут?
– Оксана… – прошептала Инна. – Хорошенькая, верно? Блондинка в меня… Нравится тебе невеста? – обратилась она к Сашке.
Тот завороженно кивнул, не сводя глаз с девочки.
– Смотри, влюбился! – прыснула Инна. – Горячая кровь, восточная… Гляди не трогай мою Ксюшу! – шутливо пригрозила она Сашке. – Лен, раздень его и положи рядом. Я тебя на кухне подожду.
Сашка заснул почти сразу – он слишком устал, чтобы, как всегда, покапризничать перед сном, попросить сказку, попить – словом, потянуть время.
Подруги закурили и теперь могли неторопливо беседовать и рассматривать друг друга. Лена сразу обратила внимание на то, как прекрасно выглядит ее подруга. Инна и раньше казалась ей очень привлекательной: высокая, стройная блондинка с узкими зелеными глазами, пухлыми губами и своеобразным носом – мать ее была грузинка. С тех пор как они расстались, Инна еще похорошела, кожа светилась здоровьем и свежестью, на щеках играл нежный румянец, все тело покрывал ровный красивый загар, словно девушка только что вернулась с моря.
– Ты здорово выглядишь… – признала Лена. – Где отдыхала?
– Нигде, – засмеялась та. – Это я хожу в солярий, на загар, два раза в неделю.
– Боже мой! Так ты стала богатая? Квартира, солярий, шикарная косметика…
– Совсем нет. – Инна пожала плечами. – Работа обязывает, и только. И я тратила бы меньше на себя, но нельзя. Наплевать! А вот ты какая-то усталая… Несладко пришлось?
– Что и говорить… – вздохнула Лена. – Нервы, нервы и еще раз нервы… Ты же помнишь Арифа… С ним всегда все шло через пень колоду…
– Да, – уклончиво ответила Инна, еще больше сузив блестящие глаза. – Я ведь помню, как вы мучились с ребенком, когда ты закончила институт.
– Да и ты в то время тоже родила, – откликнулась Лена. – Но тебе хоть родители помогали.