И в этот момент Эдуардо сделал потрясающее открытие: погубив жизнь Уэнделла Ханта, он погубил и ее жизнь.
Пока душевное беспокойство, вызванное ее красотой, не затронуло потайные струны его души, он не позволял себе думать о последствиях своих действий. Его потребность в мести выражалась в слепом гневе, направленном против человека, который лишил его семьи, дома и чуть ли не жизни. Если быть честным, то он снова поступил бы таким образом. Хант получил по заслугам. Однако невинная девушка пострадала понапрасну.
Предвкушение, словно вино, взбудоражило кровь Эдуардо, и он вновь обратил взгляд на дом. Только что Филаделфии пришлось столкнуться лицом к лицу с целой толпой рассерженных мужчин и женщин, которые пришли, чтобы раскупить ее семейное имущество. Он восхищен ее мужеством. Однако вряд ли она осознает, до какой степени этот презренный и деградирующий мир может ополчиться против незащищенной молодой девушки.
Внезапно он понял, что должен сделать. Обстоятельства заставили его быть жестоким. Возможно, помогая Филаделфии Хант, он снова узнает, что такое быть добрым. А пока он знает только одно: ему надо найти к ней подход.
Абсурдность его мыслей вызвала в нем внутренний смех. Тайрон посчитал бы его сумасшедшим. Вероятно, он таковым и был, но не исключено и то, что он впервые за последние годы своей жизни стал мыслить здраво.
Прежде чем в последний раз обойти дом, Филаделфия дождалась, когда его покинут и аукционисты. Наверху комнаты были почти пустыми: большая часть мебели ушла с молотка. Сейчас дом в двадцать пять комнат казался гораздо большим, чем был. Стук ее каблуков гулко отдавался в пустых коридорах, вызывая неприятный холодок в сердце.
Ошеломленная непривычной пустотой, она остановилась на площадке главной лестницы. В доме стояла мертвая тишина, напоминавшая о его заброшенности. У нее создалось такое впечатление, что умер не только отец, но вместе с ним и вся ее жизнь. Она была невыразимо одинока.
Филаделфия с трудом подавила крик, когда в темном холле появилась неясная высокая фигура. Что тут удивляться, если дом весь день был наполнен посторонними людьми. Должно быть, это кто-то из рабочих.
Однако человек не был похож на слугу. Этого незнакомца отличала изящная грация движений. Он шагнул вперед и остановился у подножия лестницы, освещенной ярким светом послеполуденного солнца, проникавшего в холл через стекло входной двери.
У него были высокие скулы, широкие брови и полный, красиво очерченный рот. Его кожа была необычайно темной, цвета полированного вишневого дерева. Все в нем было странным, таинственным и очень мужественным. Даже его одежда. На нем был короткий, до талии, облегающий жакет, подчеркивающий широкие плечи и узкие бедра, затянутые в сужающиеся книзу брюки. Весь его облик наводил на мысль о хорошем воспитании, богатстве и, как ни странно, об опасности.
— Кто вы такой? — спросила она настороженно.
Он не ответил и с улыбкой стал медленно подниматься по лестнице. Очарование этой улыбки поразило ее. Улыбка была открытой, приветливой и очень располагающей. Остановившись в двух футах от нее, он поклонился ей и предложил руку.
— Позвольте мне, сеньора Хант. — В его голосе слышался легкий акцент, но какой именно, она не разобрала. Она приняла предложенную ей руку, не видя причин для отказа.
Они молча спустились по лестнице, и ей даже в голову не пришло спросить, зачем он оказался здесь. Когда они очутились в холле, Филаделфия быстро выдернула свою руку, так как, несмотря на перчатку, кожей ощущала тепло его руки. Она встретилась с пристальным взглядом черных глаз незнакомца и быстро отошла от него.
Однако он первым оказался у двери, но, к ее немалому облегчению, сразу открыл ее.