Глава 3
Стоя на крыльце, Мария наблюдала за тем, как к ней приближается Бешеный Пес. Она неодобрительно поджала губы.
Все в нем просто кричало о его любви к бродяжничеству, начиная с обшарпанных кончиков его ковбойских сапог и кончая залихватски заломленной черной шляпой. Он шел медленно, вразвалочку, засунув руки в карманы. Словно ему все равно, придет ли он куда-то вовремя или, точнее, придет ли вообще. И смотрел он на нее довольно нагло. Она даже почувствовала, как под его взглядом у нее вдруг начали покалывать щеки. Своим поведением он бросал вызов всем людям тяжелого труда вообще.
Скрестив руки на груди, она вперила в него взгляд, словно заставляя его идти быстрее. А он, наоборот, замедлил шаг. Она увидела, как засияла его белозубая улыбка под тенью шляпы.
– В каком вы напряжении, мисс Трокмортон, – лениво отметил он, остановившись у самого дома. Он даже поставил сапог на нижнюю ступеньку, да еще со стуком, отозвавшимся дрожью по всему позвоночнику Марии так, что у нее началась мигрень.
Она стиснула зубы и строго взглянула на него:
– Я удивлена, что вам знакомо слово "напряжение", мистер Стоун.
Он сдвинул шляпу на затылок и ухмыльнулся:
– Разве не так называется жилище индейцев?
Она с шумом выдохнула. Так ей и надо! Зачем она заговорила с ним! Нагнувшись, она подняла с крыльца корзинку и молоток. Гордо подняв голову, сошла вниз и прошла мимо него, не удостоив даже мимолетным взглядом.
– Идите за мной.
Он подождал полных десять секунд и двинулся за ней.
Она слышала его шаги у себя за спиной: сухие осенние листья хрустели и потрескивали у него под сапогами. Каждый хруст сломанного сучка или шуршание сухого листа ощущался ею как пощечина.
Трудно поверить, что ее отец нанял такого... бродягу и он будет жить с ними. В их доме. Мария стиснула зубы. "Проклятие, проклятие", – повторяла она в такт шагам, в такт биению своего сердца. Надо от него избавиться. Сейчас же. У нее уже созрел идеальный план. Совершенно очевидно, что у него нет никаких обязательств или привязанностей, что он никогда не остается слишком Долго на одном месте, что он человек, который не любит трудиться. Все, что ей надо сделать, – заставить его работать, причем дать ему непосильную работу, и с восходом солнца он уберется.
Она остановилась у огромного дерева грецкого ореха позади бани и, круто повернувшись, приготовилась к бою. От неожиданности мистер Стоун налетел на нее. Мария удивленно вскрикнула и, уронив корзинку, начала падать. В ту же секунду он подхватил ее и крепко прижал к себе.
– Эй, не падать, – пробормотал он.
И перехватил взгляд Марии. Она затаила дыхание и смотрела на него не моргая. При ближайшем рассмотрении у него веселое лицо и смеющиеся глаза. Такие лица обычно привлекают женщин, а глаза неожиданно вызывают доверие. Один раз она уже доверилась таким глазам.
Поспешно отпрянув, она отступила, желая находиться как можно дальше от него.
– Не смейте никогда ко мне прикасаться.
– Тогда держитесь от меня подальше. Когда женщина бросается мне на шею, я обычно ее ловлю.
Краска залила лицо Марии.
– Я не бросалась вам на шею.
– Ладно. Вы просто на меня набросились.
Мария почувствовала, что теряет над собой контроль. Крошечная пружинка страха начала распрямляться у нее в желудке. Она абсолютно неправильно реагирует на мистера Стоуна. Она же собиралась его игнорировать, а не шутки шутить.
Закусив губу, она отвернулась и сосредоточила свое внимание на зеленых орехах в траве у ног. Почувствовав, что обрела спокойствие, она нагнулась и подняла с земли орех. Медленно и ровно дыша, она повернулась к нему:
– Это грецкие орехи.
– Ну, разве не замечательно!
Она не отреагировала на его явно ехидное замечание.
– Я хочу, чтобы вы как следует, потрясли дерево, чтобы на землю упало как можно больше орехов. Потом разбейте скорлупу молотком, извлеките ядра и сложите их вон в ту корзинку.
– По-моему, все очень легко.
– Для такого... умельца, как вы, – не сомневаюсь. – Еле заметно кивнув головой, она подобрала юбки и пошла обратно к дому. На каждом шагу она подавляла в себе желание обернуться, чтобы посмотреть, что он делает. "Вот так, – подумала она, – поколи орехи в течение десяти часов, и посмотрим, останешься ли ты здесь до утра".
– Хорошо спалось, мистер Стоун?
Резкий голос пробился сквозь приятную дремоту.
Бешеный Пес вздрогнул. Черт! Он открыл один глаз. На него сверху вниз явно недовольным взглядом смотрели карие глаза. Впрочем, взгляд хозяйки его не удивил: едва ли она умеет смотреть по-другому.
– Привет, мисс Трокмортон, – потянулся он, окончательно просыпаясь.
Шурша блеклыми юбками, она наклонилась над корзиной, на дне которой лежала горстка очищенных орехов. Когда она обернулась к нему, ее бледное лицо выражало полное недоумение.
– И, по-вашему, они очищены?
– Неочищенными их не назовешь, – пожал он плечами.
Она протянула ему ладонь, на которой лежал один орех, покрытый остатками скорлупы.
– На орехе осталась скорлупа.
– А что, по-вашему, я должен делать? Отсосать ее?
– Не употребляйте при мне таких выражений!
– Я сказал сосать, а не... – Мистер Стоун!
Он не удержался от смеха.
– Я сделал все, что мог. И спал недолго. – Он протянул к ней поцарапанные руки: – И вот доказательство.
Она лишь мельком взглянула на его руки и снова посмотрела ему в лицо.
– Полагаю, вы скоро уйдете...
У него дрогнули губы. Он вдруг все понял. Старая дева все сделала нарочно. Она знала, что колоть и чистить орехи – нелегкий труд, и догадалась, что он из тех, кто не любит тяжелой работы.
Ему бы рассердиться, но он неожиданно почувствовал к ней уважение. Она все хорошо продумала, и ее план сработал. После того, что сейчас произошло, он не сможет взять несколько баксов с профессора и убраться отсюда куда подальше. Но даже чистые простыни не стоили того, чтобы так вкалывать. Его большой палец гудел от боли, будто по нему проехала груженая телега, а руки ныли с. плеча до запястья. Да, он уйдет, она может не сомневаться. Но прежде он немного поиздевается над этой училкой.
– Не-а. А куда мне идти?
– Куда угодно.
Он непринужденно поднялся и приблизился к ней, Она не шевельнулась, не отступила назад, хотя ей очень хотелось. Он понял это по тому, как затрепетали ее ноздри, и как она чуть-чуть отклонилась назад.
Он почувствовал в ней страх, и он придал ему смелости. На ринге происходило именно так. Он вдруг ощутил прилив бодрости.
– А если мне здесь нравится?
– Я вам... заплачу.
Он сдвинул на затылок шляпу и внимательно оглядел ее с головы до ног: сначала его взгляд остановился на ее бледном суровом лице, потом скользнул вниз по округлостям, которые она пыталась скрыть под бесформенным коричневым платьем. Воробышек неплохо сложен, подумал он. А уж в женских округлостях Бешеный Пес знал толк. Сдерживая улыбку, он еще раз посмотрел ей в лицо.
– Чем будете платить?
Она взглянула на него с нескрываемой ненавистью:
– Деньгами.
Он поднял одну бровь:
– Из тех, что вы отложили на случай, если вам придется откупаться от бродяг?
– Шестнадцать долларов. Наличными.
Бешеный Пес ухмыльнулся. Надо же! Неплохие деньги за то, что он практически ничего не сделал. На них он может довольно долго продержаться.
Она увидела, что он колеблется, и победоносно улыбнулась:
– Я знала, что вас заинтересует мое предложение. "Вот проклятие, – подумал он, – не смей улыбаться, Стоун".
– Такой человек, как вы, не может надолго удержаться на ферме.
Ах, вот в чем дело! Похоже на вызов.
– Черт, – вырвалось у него. Он хотел уйти. Действительно хотел. Но она сама сделала его уход невозможным.
Бешеный Пес гордился всего двумя вещами на свете. Он никогда не уклонялся от боя и не позволял никому приказывать ему, куда он должен идти. А теперь мисс Заносчивость вызвала его на бой и сказала, куда идти.
– Нет, – тихо ответил он, – я предпочитаю заработать то, что предлагалось в объявлении.
Улыбка исчезла с ее лица.
– Но…
– Никаких "но". Я остаюсь.
– Значит, мне не повезло, что вы именно здесь решили честно заработать.
– Где-то я же должен начинать.
Она подняла корзинку. Сунув в нее молоток, она посмотрела на него таким кислым взглядом, от которого свернулось бы молоко.
– Ужин через час. Я оставлю его на вашем крыльце.
– Что? Меня не пригласят к столу?
– Вряд ли.
– Знаете, как-то не по-соседски, дорогуша. Я начинаю думать, что мне здесь не рады.
Прижав к себе корзинку и гордо подняв голову, она прошествовала мимо него в направлении дома.
– А я начинаю думать, что вы глупы.
Ее слова донеслись до него сквозь шуршание юбок. Он расхохотался.
Мария посмотрела на варившиеся в бульоне тефтели, и у нее появилось непреодолимое желание схватить чугунную кастрюлю и вывалить все ее содержимое на пол. С преувеличенным спокойствием она взяла шумовку и стала вылавливать тефтели из бульона. Потом налила в кипящий бульон мучную заправку и стала медленно помешивать загустевший соус.
Услышав шаркающие шаги отца, спускавшегося по лестнице, она выпрямилась.
– Добрый вечер, Мария.
Она вывалила тефтели в соус и начала накрывать на стол.
– Привет, папа. – В руках она держала две тарелки. Расе сел на свое обычное место за столом.
– Чем-то замечательно пахнет.
– Тефтели в пряном соусе.