При встрече мне понравился этот знаменитый капер. Человек безграмотный, однако прирожденный моряк. Решительный, удачливый, смелый. Союзникам от него досталось так, что помнить будут очень долго. Но этот новый ход за чужой счет…
Губы Командора чуть тронула легкая улыбка. Нет, зря я грешил на Барта. Ясно же, кто мог выдвинуть подобный план! Все эти ложные ходы, отвлечение вражеских сил от места главного удара и прочие чисто военные шалости с пролитием малой крови. Как будто для владельцев этой самой крови столь важно, малой она считается или большой!
– Ты о семье подумал? – набрасываюсь на Сергея. – Надо было хоть зажигалок наготовить, если решил в одиночку сразиться с целым флотом! Герой выискался!
По лицу Калинина вижу, что он полностью на моей стороне и всерьез обеспокоен самоубийственными намерениями Командора.
Зато офицеры сугубо деловиты. К Англии, так к Англии, дело служивое. Мало ли что приходится делать на войне?
– Кто сказал, что я собираюсь сражаться? – Ох уж мне эта кабанья улыбочка! – Союзный флот пусть громит Турвиль. Мы малость попроказим, порезвимся, да и затеряемся в просторах. Пусть ищут хоть до конца войны.
– А клюнут? За двумя кораблями? – Ширяев стал потихоньку возбуждаться. Мысль отвлечь внимание ему явно понравилась.
Ох уж эти романтики с их неуемной жаждой приключений! Сунуть голову в пасть льву лишь для того, чтобы затем в компании рассказывать, какой ты молодец. Если, конечно, сможешь потом хоть что-нибудь хоть кому рассказать…
– Мы будем не одни. Барт выделит нам еще несколько фрегатов, – поясняет Командор.
С собой помимо "Глостера" он взял нашу бригантину. В серьезном бою без плевательниц она значит мало, однако захватывать на ней чужие транспорты весьма легко. Не приходится размениваться в одиночку и против охранения, и против добычи.
– Сегодня в кабаках начнут циркулировать слухи, будто мы собираемся вновь взбунтовать Ирландию. Как только восставшие сумеют захватить более-менее значительный плацдарм, туда будет направлена часть французской армии, – продолжает как ни в чем не бывало Командор.
У него все продумано. Ирландцы столько натерпелись от завоевателей, что всегда готовы выступить против англичан с оружием в руках. Так было и в этой войне. Свергнутый король Яков нашел прибежище именно в этой части некогда своей страны. Жаль, что высшее командование оказалось не на высоте и ирландцы вкупе с немногочисленной французской подмогой были разбиты. Но все равно нынешний Вильгельм Оранский вынужден всерьез считаться с возобновлением военных действий непосредственно на территории Британии. Хотя большинство протестантов поддерживает нового государя, вопрос законности нынешней власти достаточно спорный. Как и везде, когда в дело вступает выборное начало. Недовольные результатом найдутся всегда.
– Мы, значит, тем временем пойдем без охранения? – чтобы скрыть тревогу за ребят, спрашиваю я.
– Почему? С вами будет Барт. На тот случай, если за нами ринутся не все. Но я еще думаю малость пройтись по самой Англии. Когда еще на ее территорию вступит нога русского солдата?
Подобная мысль вызывает смешки и радость среди соратников Командора. Им, прирожденным воякам, радостно высадиться на чужих берегах. Пусть даже потом придется оттуда уйти.
Самое странное в том, что буквально недавно тот же Командор категорически не хотел принимать участия в войне. Зато, раз уж пришлось, сразу развил бурную деятельность и старается сделать все для победы.
– Восстание – серьезно? – уточняет Сорокин. Еще один прирожденный вояка.
– Как получится, – пожимает плечами Сергей. – Признаться, сомневаюсь. Вильгельм постоянно держит там войска. Да и недавние поражения еще не выветрились из памяти. Но чем черт не шутит? Лично я не прочь въехать в Лондон на белом коне.
При последних словах Командор улыбается широко и открыто. Чувствуется, он на самом деле хотел бы проделать такой трюк, но прекрасно понимает несбыточность своих грез.
Интересно, как он тогда поведет себя в России? Война со Швецией не за горами.
Поставим вопрос иначе. Насколько несколько человек способны изменить историю? Тема обсуждалась нами неоднократно, хотя ни к какому выводу мы так и не пришли.
Были ли в нашей реальности походы под Веселым Кабаном? Кто взял Картахену? Мы или неведомый и недоброжелательный к нам капитан первого ранга барон Пуэнти? Плохо, что никто из нас толком не знает событий этого периода времени.
Нет, никакой цели а-ля герои Звягинцева мы перед собой не ставили. Однако даже для того, чтобы выжить в чужом веке, мы просто вынуждены порою действовать активно. Учитывая же некоторые более поздние знания, что-то изменить мы способны. Хотя бы чисто теоретически.
Не зря до поры до времени старательно пытаемся сохранить тайну штуцеров, ракетных установок, зажигательных бомб. Даже спасательные шлюпки и рации старательно маскируем от местных. Хотя здорово сомневаемся, что на нынешнем уровне можно воспроизвести дизельный двигатель или передатчик вкупе с приемником. Ни материалов, ни соответствующей промышленности пока нет и еще не будет очень и очень долго…
Ответа нет. Пока же время во многом изменило нас, подстроило под себя. Пусть не совсем, но влияние чувствуется во многом. И мы совсем не те, которые скоро как три года назад и триста с лишним лет вперед взошли на борт круизного лайнера.
Пока я предаюсь абстрактным рассуждениям, офицеры увлеченно обсуждают план предстоящей операции. Даже Аркаша смотрит на них с нескрываемой завистью. Чувствуется – позови его Сергей с собой, – и Калинин позабудет про торговые дела и азартно ринется навстречу приключениям.
Приключения, кстати, пока называют гораздо вернее и проще – авантюрами.
…Шторм, как и предсказал Сорокин, утихомиривается через день. Уже утром волнение сносное, ветер тоже не норовит порвать паруса, и еще до обеда с якорей снимается отряд Командора. Четыре легких фрегата и три бригантины, обязанных привлечь внимание союзного флота.
Жан Барт, крепкий мужчина средних лет с внешностью просоленного и обвеянного всеми ветрами морского волка, сам провожает уходящих. Они о чем-то беседуют с Командором, очевидно, уточняют принятый план, после чего обнимаются на прощание и Сергей заскакивает в ожидающую его шлюпку. Шлюпка сразу отваливает, а Жан Барт остается на пирсе. До тех пор, пока последний из кораблей не покидает уютную гавань.
По всему городу ходят упорные слухи о предполагаемом вторжении на английские берега. Мол, следом за авангардом туда из Бреста устремятся основные силы флота во главе с Турвилем. Причем с ними пойдут многочисленные транспорты, перевозящие на своих палубах хорошо экипированную и обученную армию вторжения.
И плевать на то, что свободных войск у Франции просто нет. Людям свойственно принимать желаемое за действительное. Надеюсь, наши враги тоже поверят в бродячие слухи. Наверняка найдутся доброхоты, которые тем или иным способом, за деньги или за идею, известят островитян о подступающей к ним угрозе. Свет не без добрых людей. Раз французам обычно заранее становятся известными замыслы англичан, то и последние должны как-то узнавать про предполагаемые ходы противника.
Во всяком случае, для этого сделано почти все. Остальное пусть делают союзники. В смысле, противники.
После ухода рейдовой эскадры мы оставались в гавани долгих пять дней. Теперь не надо было распускать слухи самим. Они уже гуляли автономно, более того, росли, как снежный ком.
Дошло до того, что кое-кто из матросов объяснял причину новой задержки специальным королевским указом. Мол, Его Величество изволил приказать, чтобы все коммерческие суда оставались во французских гаванях и в дальнейшем использовались для перевозки десанта. Причем нашлись моряки, кто сам видел бумагу в капитанской каюте и даже ознакомился с ней. Тот факт, что матросы были поголовно неграмотны, никакой роли в данном случае не играл. Всем все было ясно, и доказывать иное было бесполезно. Понимающе пожмут плечами, секретничают, мол, господа, и останутся при собственном мнении.
На шестой день мы наконец покинули Дюнкерк.
Но как огорчились матросы, когда выяснилось, что путь наш лежит к норвежским берегам! Они уже настроились на другое, а судьба вместо победоносного похода преподнесла обычный рейс.
Обычный – в полном и скучнейшем смысле слова. Даже сказать о нем толком нечего. Малость штормило, менялся ветер, из-за чего часть пути пришлось непрерывно лавировать. Только это привычные морские будни. Романтикой в море не пахнет. Лишь суровый и тяжелый труд, для удобства разделенный на вахты.
Никакие вражеские корабли нам не встретились. Лишь на обратном пути мелькнула вдали парочка британских фрегатов. Связываться с нашей охраной они не рискнули и довольно быстро исчезли с глаз.
Единственное, что стоило помянуть, – в Норвегии я познакомился со старым моряком, много раз ходившим в Архангельск. Он мне пообещал выступить в качестве лоцмана, если я надумаю посетить Россию. В этом году было уже поздно. Единственный русский порт был портом замерзающим. Да и в любом случае идти по тем водам можно только летом. Моря северные, студеные. До паровых машин еще никто не додумался. Как и до ледоколов.
Когда мы возвратились в Дюнкерк, была уже глубокая осень. Она не походила на нашу, русскую, однако тепла уже не было, а пролив стал почти безлюдным.
Первым делом мы стали искать в порту ушедшие суда Командора. Потом – расспрашивать: не появлялись ли они? Но никаких вестей от Кабанова не было.
Семь вымпелов растаяли на горизонте, и никто не знал, что стало с их забубёнными командами. Пропали, и все…