В существование судьбы я никогда не верила, на мой взгляд, жизнь устроена гораздо проще: есть человек, есть его мысли и поступки - это очевидно, а вот наличие "некоего разума", расписывающего чьи-то действия, весьма и весьма сомнительный факт. И Катькино неуклюжее оправдание восприняла, как полный бред.
- Нет.
- Лин, есть женщины, которых можно легко завоевать, а потом с той же легкостью бросить. К счастью, я не вхожу в их число. Мы взрослые люди, что случилось, того уже не изменишь. Ты не сильно-то и стремилась его вернуть, сидела у Светки в задумчивой грусти. А он, возможно, ждал. И, вероятно, тогда ситуацию можно было обернуть в твою пользу. Мы теперь не сможем узнать, что было бы, если бы… Ведь ты этого уже не сделала. А я воспользовалась моментом: утешила, приласкала, показала, что он нужен мне, в то время как ты жалела себя и сетовала на судьбу. Ты ушла от Стаса. А свято место пусто не бывает. Не нужно искать виноватых, моя тревожная женщина.
Катя цеплялась за все, что предлагала ей жизнь, не задумываясь, что одна ее прихоть может кому-то причинить боль. А я предпочитала выбирать самое ценное и крепко держаться за него. Только тогда, стоя посреди кухни, я начала понимать, что сделала что-то страшное, непоправимое. Я ушла от него. Сама. Просто взяла и уничтожила половину себя. Назад дорога закрыта. Крах. Точка. Пустота. Я проклинала свою гордость, толкнувшую меня на этот безумный поступок.
Циничный взгляд не спеша скользил по мне, и я отлично знала его. Так она смотрит на тех, кого не считает частью своей "команды". Меня всегда это раздражало. Казалось, с возрастом она должна была стать мягче и добрее, но куда там! Она так и осталась несносной, избалованной язвой. Обидней всего было осознавать, что Стас ей не нужен, он - очередная галочка в списке ее "побед". Но, тем не менее, Катя растоптала меня, вычеркнув из моей жизни и счастье, и любовь.
Тишина, как предвестник бури, повисла в квартире, казалось, даже воздух потрескивал от напряжения.
- Может, тебе напомнить, кто кувыркался с мужем своей подруги? - прошипела я, и гнев, распустившийся в моей душе, вспыхнул алым цветом.
- Не нужно. Я все помню, - Катя затушила сигарету и бросила окурок в пепельницу. - Или ты хочешь поговорить об этом?
Эти слова и решили участь ее крашеных кудряшек. Потому что говорить об этом у меня не было ни малейшего желания. В ситуации "Либо бей, либо беги" я чаще выбирала первое, поэтому рванула вперед так быстро, что Катька не успела своевременно отреагировать. Одной рукой схватив ее за волосы, вторую я сжала в кулак и замахнулась, целясь в глаз этой сволочи. Катя пронзительно заверещала, когда я взбороздила ей лицо. Синяк обеспечен! Пусть потом с такой физиономией продолжает моего Стаса охмурять!
- Я тебе устрою судьбу! - пригрозила я и, схватив ее за грудки, рывком поставила на ноги.
Катя продолжала вопить, вырываться, потирая стремительно краснеющую скулу.
- Ты спятила! Отпусти меня!
- Я отпущу тебя, милая, - снова сжала руку в кулак, но этот удар Катька успела перехватить, и тогда началась натуральная драка.
Катька яростно толкнула меня в грудь, схватила за волосы и, намотав прядь на кулак, с силой дернула.
- Стерва! - орала я, пытаясь отцепить ее руку. - Придушу!
Высвободиться из хватки не удалось, тогда я схватила Катьку за горло (и пожалела, что за минувшую неделю под корень сгрызла ногти, если бы я только знала, то отращивала бы их с особой заботой!). Не удержавшись на ногах, мы повалились на пол, сбив два стула на высоких ножках. Уж не знаю, каким чудом нам удалось не расшибиться, может, адреналин, пульсирующий в жилах, сделал свое дело, и мы продолжили драку уже на полу, катаясь по кухне, ударяясь о мебель и стены.
Грохот вперемешку с бранью раскатами проносился по квартире.
- Дьявол! - взревела Катя, припечатавшись головой к дверце холодильника. - Будь проклята, тварь!
Тема проклятий и дьявола тут же была утверждена и раскрыта.
- Шалава! - орала я, скривившись от боли, Катины острые длинные ногти впивались в кожу. - Чтоб тебе в аду сгореть!
Не знаю, чем закончилось бы это дело, если бы на нас не обрушился поток ледяной воды… Вода?! Черт!
Замерев от неожиданности, обе мокрые и ошарашенные, мы несколько секунд тупо смотрели друг на друга, дыша часто и прерывисто.
- Мля, ну вы даете, - сквозь пелену непонимания ворвался хриплый голос.
Я повернула голову. Серые глаза девушки, держащей в руке кастрюлю, смотрели на меня из-под черного капюшона. Она стояла, привалившись спиной к стене, с мрачным выражением на неестественно бледном лице. И эта бледность являла яркий контраст с жирно подведенными черным карандашом глазами. На ее грудь свисал серебряный череп на толстой замысловато переплетенной веревке.
- Вы сами прекратите или вам помочь?
Трудно сказать, что заставило меня прийти в себя - ледяная вода или появление, вероятно, третьей нашей соседки. Я медленно поднялась с пола, отряхнулась, стараясь смотреть куда угодно, но только не на нее.
- Я - Алевтина. Можно просто Аля.
Катька беспокойно завозилась за моей спиной, тихо скорбя о поломанном ногте и боевых ранах.
- Заткнись, - процедила я.
- Этого я тебе никогда не прощу!
- Это кого еще нужно прощать!
- Тихо! - мрачно проговорила Алевтина. - Пока мы с вами живем в одной квартире, убедительно прошу избавить меня от этой возни на полу. Есть будем?
- Что? - не поняла я.
- Перекусить хочу, - пояснила Аля.
- Прелестно, тогда перекуси ей глотку, - махнув рукой на Катю, я выбежала из кухни.
* * *
Съехать с комнаты мне не удалось по нескольким причинам. Во-первых, для поиска нового жилья требуется время, а возвращаться снова к Светке, у которой я провела неделю, было неудобно. Во-вторых, я заплатила хозяйке квартиры за квартал вперед, и, к своему изумлению, вспомнила, что у меня не осталось номера ее телефона. Алевтина только пожала плечами и предложила спросить у Кати. Я могла бы позвонить Светке, но в этом случае мне придется объяснять причину внезапного переезда. А разговаривать об этом не хотелось, так же как искать ложную отговорку. Решив, что лучшим выходом будет - посетить интернет-кафе, я побрела в ванну и, как только вошла, потрясенно присвистнула.
Просторная ванная была просто волшебна! Джакузи с гидромассажем. К розовым мраморным стенам прикреплены бордовые миниатюрные шкафчики, между которыми висело овальное зеркало. На полках стояли немыслимое количество ароматических масел, разнообразных солей и настоев трав. Когда я открыла шкафчик, нос защекотал едва заметный аромат. Судорожно вдохнув, удержала воздух в легких и медленно выдохнула. Запах казался знакомым, далеким и невероятно насыщенным. На верхней полке стояли ароматические свечи в продолговатых прозрачных упаковках. Я взяла первую попавшуюся с интересным названием "Аlucinatio" (латинское "несбыточные мечты") и поднесла к лицу. Аромат стал резче.
Я сбегала на кухню за Катиной зажигалкой, аккуратно сняла упаковку со свечи и подожгла фитиль. Расцвел язычок пламени; в воздухе потянуло дымком, и по ванной поползли призрачные молочные струи. Я нетерпеливо потянула носом, чем же это так пахнет? Запах стал четче, задрожал соленой влагой, замелькал сандалом, я глубоко вдохнула дразнящий аромат, почувствовав легкое головокружение.
Включила воду, вылила в нее немного пены для ванн, осторожно, чтобы не поскользнуться, шагнула в джакузи. Хлопья пены окутали тело не молочно-белыми, а коралловыми пушистыми холмиками и, сливаясь с пахучей дымкой свечи, создавали совершенную симфонию цвета и запаха как симфонию одного инструмента, звучащего таинственно, обольстительно и… неправильно.
Странно, но это чертовски успокаивало! Я включила гидромассаж и закрыла глаза. Вода дарила ощущение тепла и уюта. Наверняка в пену добавлена успокоительная травка. Может, пустырник? Я вдохнула и задержала в легких воздух, пытаясь разобраться, присутствует там пустырник или нет.
Но постепенно мысли плавились от неги, веки слипались, и я закрыла глаза. Разум затуманивала дремота. Пьянящий запах клубился, заполняя меня, и где-то глубоко внутри сладко промурлыкал, ненавязчиво, даже как-то нежно, словно пробуя меня на податливость: "Вставай".
Голос звучал не снаружи, он стучал в моей голове коротким приказом. И эта мысль точно принадлежала не мне. Это был чужой голос, с незнакомыми интонациями, звучавший мягко, но подавляюще.
"Иди к мосту", - четко прозвучало в мозгу, разрывая полудрему.
И реальность натянулась и лопнула, как мыльный пузырь.
Глава третья
Глаза испуганно распахиваются. Гул в голове прекращается, но сердце продолжает бешено стучать, я выскакиваю из джакузи, расплескав по полу пену. Крошечные пузырьки лопаются, образуя лужицу с мыльными разводами. Тишину нарушает только журчание воды.
Замерев посреди этой лужи, я лихорадочно озираюсь по сторонам, практически уверенная, что за мной украдкой наблюдает таинственный обладатель пленительного голоса. Но он, словно испугавшись, умолк, а аромат сандала встрепенулся, и теперь не успокаивает, а дразнит, будоража нервы.
Насухо вытираюсь, натягиваю сорочку и бегу по коридору.
Комната уже не кажется уютной: тиканье часов отзывается в груди возрастающей тревогой, камин не выглядит завораживающе, а зеркало - таким же прелестным. Никогда не верила во всякую потустороннюю чушь, но тут испытываю самый натуральный суеверный страх. Длинные дрожащие тени, отбрасываемые огнем, зловеще тянутся по стенам, и я понимаю, что если останусь здесь, то не то, что не усну, а до рассвета буду икать и стучать зубами.