* * *
Я вошла в квартиру, дверь захлопнулась с глухим щелчком. Ее снял мой парень… нет, квартиру сняла я, а потом он переехал ко мне.
Сквозь открытое окно в кухню доносился шепот ветра, блуждающего в листьях высокого тополя, и тихое чириканье птиц. Беспокойно поежившись, я бросила связку ключей с сумкой на барную стойку и, тщательно вымыв руки, включила чайник. Выключила. Как можно пить горячий кофе в такую жару! Налила стакан холодной воды и подошла к окну.
У подъезда, на лавке оживленно переговаривались две старушки о необычайно жарком лете, о горячей картошке, выкопанной накануне на даче. Над их головами пронесся черный ворон. Рассекая воздух крыльями, он набирал высоту, оставляя за собой серые призрачные струи. Как в замедленном кино эти струи тянулись, дрожали, извиваясь.
Одна из старушек подняв голову, поймала мой взгляд, и уголки ее губ напряженно поползли вниз, морщинистое лицо вытянулось, а потом потекло, как кисель.
Я испуганно шарахнулась, крепко зажмурив глаза; стакан выскользнул из рук и разбился о кафельный пол. В ушах зашумело. Мысли, как стая испуганных воробьев, вылетели из головы. Время замерло. Гул нарастал. Сердце прыгало, словно в груди ему стало невыносимо тесно, пока решалась открыть глаза. А когда это сделала, то, не глядя на старушку, сразу закрыла окно.
Черт! Это все солнце. Палящее. На улице градусов тридцать семь. Не меньше. В окно, тревожа тонкие шторы, проник по-осеннему холодный ветер. И в комнату влетели коричневые палые листья. В середине лета… а разве сейчас лето? Не осень?
Потерев указательным пальцем правый висок, в котором начинала пульсировать боль, я села на высокий барный стул, а в голове яркими сигнальными лампочками мигало слово "иллюзия".
По сердцу полоснуло ощущение фальши всего, что окружает меня. Как во сне, когда умом ты понимаешь, что этого не может быть в действительности, но продолжаешь верить в реальность происходящего.
Схватив телефон, начала набирать номер, желая услышать голос своего парня. Он обладал действием сильного успокоительного. Я расскажу ему все. И о дырах в памяти, и о Стасе. Рядом с ним все тревоги отступят, и сейчас мне очень нужно…
- Не нужно, Лина…
Я пораженно застыла. В квартире я находилась одна - это совершенно точно. Она находится на пятом этаже, и чтобы проникнуть сюда через окно, загадочный гость должен быть альпинистом или ловко маскирующимся ниндзя.
Пришлось выдержать несколько секунд, прежде чем до меня дошло, кому принадлежит этот голос. И время понеслось под гулкий рокот сердца потому, что в дверном проеме стоял Стас!
- Черт! - завопила я, соскакивая со стула.
В висках застучало. Стас навис надо мной и, похоже, был не на шутку взбешен, на скулах заиграли желваки, а глаза сердито сверлили меня.
- Ты бежишь от себя! Но тебе придется меня выслушать!
- Отстань от меня! - заскулила я.
- Ты измотана, под глазами мешки! Это от счастливой жизни?! - взревел он. - Почему ночью ты не выключаешь свет?
- Я боюсь темноты! - сжавшись от ужаса, я оправдывалась, не перед ним, перед собой, отторгая непрошеные слова, которые так и рвались наружу.
- Правильно, потому что там прячется страх. А почему в квартире нет зеркал?
- Заткнись! - завопила я, тряся головой.
- Когда ты спала в последний раз? - он схватил меня за плечи и тряхнул. - Две ночи назад? Три? Десять?! Ты не спала десять ночей! А почему? Почему ты не спишь, Лина?!
От этих слов слезы хлынули из моих глаз, потому что ответ пришел сам собой.
- Я боюсь! - ревела я.
- Да! Ты боишься! А почему ты боишься?!
- Не знаю… не помню… - я врала, жестокая память выдавала картинки: зеркала, много зеркал; прозрачные силуэты… и я уже начала понимать, что именно они - единственная реальность в окружающей меня иллюзии.
- Вспоминай!
- Не хочу! - визжала я, закрывая руками уши, словно это могло помочь отгородиться от навязчивых воспоминаний.
- Но ты должна! Иначе не может быть!
- Не хочу ничего знать!
- Лина, Он лишил тебя всего, спрятал от жизни. Он причинил тебе столько зла! И после всего этого ты не хочешь вспоминать?!
Отчаянно выскребая остатки смелости, я с вызовом вздернула подбородок, хотя слезы продолжали литься по щекам, а колени дрожали от страха.
- Он спас меня! - я свято верила в то, что произнесла, ни секундочки не сомневаясь, хотя понятия не имела как Он меня спас, и самое главное - от чего!
- Спас тебя или себя?
- Нет, нет, нет…
Он медленно отпустил меня, его рука скользнула в карман рубашки и вытащила фото.
- Смотри.
Я отворачивалась, сопротивлялась, но как только взглядом зацепилась за фото, то оторваться уже не смогла. На ней были я и Стас…
И тогда я вспомнила его. Узнавание пришло внезапно, просто сознание вдруг взяло и выдало картинки: я в свадебном платье и Стас, бережно несущий меня на руках; фейерверки; крики "Горько!". Это было похоже на взрыв мыслей и эмоций, но все неожиданно стало просто и понятно. Я смотрела на мужа, широко раскрыв глаза. "Как я могла забыть о тебе?" - вопрос дрожал на моих губах, но озвучить его я не решилась.
- Прости, - его голос смягчился, он притянул меня к себе, прижав к груди. - Прости.
- Стас, - всхлипывала я, крепче прижимаясь к нему. - Но как же так случилось?
- Поплачь, поплачь, Веснушка. А потом я вытащу тебя отсюда. И мы пойдем домой.
Я напряглась, потому что вспомнила - вместе мы уже не живем, а жгучая обида тут же подсказала причину. Освободившись из его объятий, я вытерла мокрые щеки ладонью, замахнулась и отвесила ему пощечину:
- Ну и козел же ты!
- Лина, ты не все вспомнила, - Стас потупил взгляд.
- Это ты мне говоришь?! - странное дело, как только эта дыра в голове заполнилась, плакать совершенно расхотелось, теперь мне хотелось кричать и драться. - Лучше б ты это Кате сказал, вспомнив, что ты мой муж, а она моя лучшая подруга! - я ненадолго замолчала, пытаясь понять, почему он так странно на меня смотрит - сконфуженно, но терпеливо. - Хочешь сказать, что я поступила как последняя размазня и дала тебе еще один шанс?
- Нет, - со вздохом признался Стас.
- Отлично!
Я злилась, но потом пришло понимание, что именно с этого чувства - беспросветной обиды, началась моя история. Стараясь смотреть куда угодно, но только не на него, я пыталась скрыть, как совсем недавно ждала его извинений, хотела простить…
В голове все смешалось. Обрывки, эпизоды один страшнее другого раздирали мой мозг. Он кипел, заполнялся воспоминаниями. Страшными, жуткими, нереальными воспоминаниями реально прожитой жизни.
Глава вторая
За несколько дней "до"
- Как говорит одна моя клиентка - все мужики - куча…
- Мама! - выкрикнула я в трубку и осеклась, оглянувшись через плечо и встретив насмешливый взгляд Стаса.
Беззвучно шевельнув губами "мама", я пальцем указала на телефон и закатила глаза, давая понять, что мне это нравится не больше, чем ему. И шмыгнула в ванну.
- И тебе следовало найти себе кучку поменьше, - продолжала ворчать мама. - Но ты не слушаешь советы умудренной опытом женщины. Пока ты еще молода, красива, то легко сможешь найти себе достойную пару. Но, поверь мне, с каждой морщиной шансы убывают.
На самом деле, будь на месте Стаса хоть Орландо Блум, мужчина, вызывающий у мамы симпатию, она и его умудрилась бы обильно полить грязью. Ревность матери к избранникам единственной дочери - фактически диагноз. Я осторожно закрыла дверь, включила кран, чтобы шум воды перекрыл мой голос и, решив не сдаваться, начала терпеливо объяснять маме то же самое, что и вчера, только другими словами:
- Мам, я люблю его. А любовь - это ларец с драгоценностями…
- Только после свадьбы твой ларец оброс бытом и стал наполняться дешевыми побрякушками!
- Ты не права. Мой брак идеален.
И это было чистой правдой. Когда я вышла замуж за лучшего из мужчин, мой ларец заиграл бриллиантовыми сполохами. О какой обыденности можно говорить, если вся моя жизнь пропитана Стасом? Я жила мужем, растворялась в нем.
- Ты не любишь его! Ты болеешь им! А болезнь нужно лечить, а не усугублять. Он тебе еще покажет себя во всей красе, - полетели угрозы. - Если бросать этого кобеля ты наотрез отказываешься, тогда лучше следи за своей внешностью. Надеюсь, он не ограничивает тебя в средствах, затолкав в карман единственное свое достоинство. Посещай салоны, покупай красивую одежду, перестань ногти грызть, наконец! Не зря говорят: "Мужчина любит глазами".
- Но эту поговорку можно отправить в нокаут пословицей: "Путь к сердцу мужчины лежит через желудок", - парировала я.
И довольный вид мужа после сытного ужина всегда доказывал мою правоту. Я любила тихие вечера и, устроившись в уютных объятиях Стаса, считала эти мгновения непостижимо прекрасными. И пыталась удержать их в неизменности. Оказывается, и в постоянстве есть своя изюминка - уверенность в завтрашнем дне. Ну и что, если секс перестал быть частым гостем? После трех лет брака, это нормально.
- Лина! - встревожено воскликнула мама, словно прочла мои мысли. - Сколько раз в неделю у вас бывает секс?
- О, черт!
- Я все поняла. Женщина, у которой недавно был оргазм, обычно смущается, а не ругается.
Вот главная особенность моей мамы-сексопатолога! Она так и норовит сунуть свой нос в чью-то кровать.
- У. Нас. Все. В порядке.
- Однако ты нервничаешь, а это значит…
- Я нервничаю вовсе не потому, что у меня давно не было секса. И можешь мне не верить, но у Стаса есть достоинства помимо… того, на что натягивают презерватив.