Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
На кухне у нас шторы в шотландскую клетку, прошитые золотыми нитями, из каждого угла торчат вездесущие фарфоровые балерины, но, несмотря на всё это, здесь сейчас очень уютно. По подоконнику барабанит последний летний дождь, а в воздухе витает успокаивающий аромат ванили и шоколада. Лотти только что вытащила из духовки наше любимое печенье - ванильные песочные полумесяцы по бабушкиному рецепту. К нему Лотти подала нам горячее какао со сливками и шоколадной стружкой. И полотенца для наших промокших под дождём волос. Эта чрезмерная забота и обилие сладкой еды частенько нас утешали. Кажется, Лотти всё-таки сочувствовала нам гораздо сильнее, чем ей хотелось бы. Потому что в обычной ситуации она никогда не изменяла своим принципам - рождественскую выпечку до начала праздника не едят! Что касается традиций Рождества, тут Лотти была твёрже стали. Ох, и попадало же тому, кто осмеливался напеть в июне рождественскую мелодию! В этом вопросе Лотти шуток не понимала. Она свято верила, что такие выходки приносят несчастье.
Какое-то время мы с наслаждением поглощали печенье за печеньем, комментируя воображаемые скачки:
- Персефона Портер-Перегрин с первых же секунд занимает лидирующую позицию на дорожке, в этом году она в прекрасной форме, так что эта лошадка способна обойти всех скакунов в Аскоте. Свою главную соперницу Ванилу Полумесяц она оставляет далеко позади. Но погодите, что происходит? Вперёд вырывается номер пять, Дейзи Дон, вот она уже догоняет Персефону, и - да! просто невероятно! - аутсайдер Дейзи Дон выигрывает с преимуществом в долю секунды.
- Это же не спекулос, ванильные полумесяцы можно и не считать исключительно рождественской выпечкой, правда же? - пробормотала Лотти на немецком, скорее самой себе, чем нам. Папа в своё время настаивал, чтобы нянечка у нас была обязательно из Германии, и мы, общаясь с ней, смогли лучше выучить его родной язык. Если же он сам заговаривал с нами по-немецки, мы предпочитали либо молчать, либо отвечать ему по-английски (во всяком случае, я, Мия тогда вообще не могла сказать ничего, кроме "да-да-да"), а это не очень-то соответствовало его представлениям о правильном двуязычном воспитании. Поначалу Лотти почти не понимала по-английски, поэтому нам всё время приходилось напрягаться и говорить с ней на немецком языке, что вызывало искреннюю радость папы. Ровно до того момента, когда он понял, что мы переняли от Лотти не литературный язык, а её родной диалект. А уж когда малышка Мия выплюнула папе на рубашку брокколи, бормоча при этом ругательства на баварском наречии, нашему отцу стало совершенно ясно, что его план оказался не таким уж совершенным.
- Эти полумесяцы вполне могут сойти за будничную выпечку, - Лотти до сих пор волновалась, что Христос ещё припомнит ей праздничное печенье без особого повода. - Но только в крайнем случае, конечно.
- Это и есть очень, очень крайний случай, - заверила её Мия. - Ты только погляди на двоих достойных сожаления детей, жертв развода, потерявших надежду и жизненные ориентиры в большом чужом городе.
К сожалению, Мия не преувеличивала. Дорогу домой мы нашли только благодаря дружелюбным пассажирам и водителю автобуса. Утром нам не пришло в голову запомнить номер нашего временного дома, все здания здесь выглядели совершенно одинаково, поэтому, наверное, мы до сих пор блуждали бы под проливным дождём, как Гензель и Гретель по лесу, если бы не увидели и не услышали нашу Кнопку, которая стояла у окна и лаяла изо всех своих собачьих сил. Сейчас умный зверь приютился рядом с нами, положив голову мне на колени, и надеялся, что печенье каким-нибудь волшебным образом окажется у него на языке.
- Вам и правда приходится несладко, - сказала Лотти, глубоко вздохнув. На миг я почувствовала угрызения совести. Чтобы на душе няни стало чуть легче, мы вполне могли бы рассказать ей, что школа, вообще-то, оказалась вовсе не ужасной, скорее наоборот. Здесь первый день учёбы прошёл намного лучше, чем, например, в Беркли, где банда девчонок угрожала окунуть меня головой в унитаз. (В первый день они только угрожали это сделать, а на пятый так и поступили. Кстати, именно после этого я и записалась в секцию кунг-фу.) Сегодняшний первый день был очень далёк от того и ему подобных в новых школах. Не считая Персефону и небритого Кена, все остальные в "Академии Джабс" показались мне вполне милыми, учителя тоже вроде нормальные. Ни на одном уроке у меня не возникло чувства, что я отстала или чего-то не понимаю, учительница французского похвалила моё произношение, классы были светлыми и просторными и даже еда в столовой оказалась довольно вкусной. Вместо Персефоны девочка, которая сидела со мной рядом на уроке французского, совершенно неожиданно вызвалась проводить меня в столовую и там познакомила со своими друзьями. От них я узнала, что гороховое пюре лучше не заказывать, и что Осенний бал - это всё-таки замечательное событие потому что после скучной официальной части там будет выступать какая-то крутая группа, о которой я, к сожалению, слышала сегодня впервые. Для первого дня в новой школе всё прошло довольно удачно. У Мии, кстати, даже лучше моего.
Да, всем этим нам надо было поделиться с Лотти, ведь так приятно, когда тебя жалеют и о тебе заботятся, тем более что перипетии сегодняшнего дня только начинались. Самое страшное было ещё впереди - ужин в доме у Эрнеста, на котором мы познакомимся с его сыном и дочерью, семнадцатилетними близнецами, которые, если верить словам Эрнеста, представляли собой воплощение добродетели и таланта. Я ненавидела их уже сейчас.
Лотти, казалось, тоже размышляла об этом событии.
- Для тебя, Мия, на сегодняшний вечер я приготовила красную бархатную юбку и белую блузку. А тебе, Лив, погладила голубое мамино платье.
- Может, лучше сразу короткое чёрное со стразами? - насмешливо спросила я.
- Да, и лайковые перчатки, - добавила Мия. - Уф-ф, это всего лишь глупый ужин. И самый обычный вечер самого обычного понедельника. Я лично пойду в джинсах.
- Обсуждению не подлежит! - отрезала Лотти. - Вы должны сегодня показать себя с лучшей стороны.
- В мамином платье? Интересно, ты-то что наденешь, Лотти, неужели праздничный дирндль?
Мы с Мией захихикали.
Лотти приосанилась и гордо вскинула голову. Если дело касалось дирндля, она становилась ещё более серьёзной, чем в вопросе рождественских традиций.
- Я бы с радостью так и поступила. Потому что мой дирндль уместен всегда. Но мы с Кнопкой остаёмся дома.
- Что? Ты бросишь нас там одних? - закричала Мия.
Лотти молчала.
- О, понимаю, мистер Спенсер тебя не пригласил, - заключила я, и тут у меня родилось какое-то нехорошее предчувствие.
Мия возмущённо распахнула глаза.
- Этот ужа…
Лотти тут же принялась выгораживать Эрнеста:
- Ну подумайте сами, в подобной ситуации так не поступают. На… семейные вечера не берут с собой няню.
- Но ты - член нашей семьи! - Мия разломила ванильный полумесяц, и Кнопка с надеждой вскинула голову. - Ох уж этот глупый зазнавшийся старикан!
- Нет, он не такой, - возразила Лотти. - Отношение мистера Спенсера ко мне всегда было абсолютно безупречным. Он показал себя очень обходительным мужчиной с хорошими манерами, и мне кажется, что к вашей матери он питает самые сильные и светлые чувства. Он честен перед ней и перед нами. Подумайте только, как мистер Спенсер старался помочь, когда выяснилось, что наш коттедж не пригоден для жилья. Без него нам не удалось бы получить эту квартиру, а вас никогда не взяли бы в "Академию Джабс" - пришлось бы вам, как остальным желающим, ждать своей очереди неизвестно сколько времени. Пора бы, девочки, постепенно смириться и полюбить его, - она строго посмотрела на нас. - А сегодня вечером вы оденетесь согласно правилам приличия.
Проблема была лишь в том, что Лотти так же умела бросать строгие взгляды, как Кнопка - устрашающе лаять. Ни одна, ни другая никогда не выглядели по-настоящему грозно, а всё из-за карих собачьих глаз, которыми были наделены и Кнопка, и Лотти. Сейчас я так сильно любила нашу дорогую няню, что меня просто распирало от нежности.
- Ну ладно, - согласилась я. - Но только если ты одолжишь мне свой дирндль.
Мия не выдержала и хихикнула:
- Ну да, ведь твой дирндль уместен всегда!
- Не мой дирндль, а любой дирндль!
Лотти задумчиво уставилась в пустоту, убрала с лица тёмные локоны (у Кнопки были, кстати, точно такие же) и продолжила уже по-немецки:
- Не хотелось бы разбивать твои иллюзии, сердце моё, но для моего дирндля у тебя не достаточно… округлые формы. Ясно?
"Округлые формы", очевидно, были противоположностью "плоской как доска". Поглядим, смогу ли я ввернуть эти выраженьица на уроке немецкого.
Я хотела рассмеяться, но издала лишь какое-то странное сопение.
- Я тебя так люблю, Лотти, - сказала я намного более серьёзным тоном, чем собиралась.