Гилли смочила тряпку — пусть намокнет получше — как это делала миссис Нэвинс, и принялась за уборку столовой, которой никогда не пользовались и где стояли темный стол и шесть стульев.
Тряпка мгновенно почернела. Гилли перевернула ее другой стороной и щедро полила из бутылки. Она протирала мебель мокрой тряпкой, потом натирала до блеска чистой, сухой; однообразные движения успокаивали — возбуждение улеглось. Когда дело дошло до картины, висящей над буфетом, Гилли надраила не только углубления в резной раме, но разыскала жидкость для протирки стекол, бумажные полотенца и отмыла лица и все части тела у ангелочков, парящих в облаках; вместо трусиков на них была ленточка или крылышко.
Между тем по голосу Троттер, доносящемуся из гостиной, Гилли поняла, что телепередача окончена, но теперь торопиться было некуда. Она осторожно стерла с картины последние следы жидкости для протирки стекол.
На следующий вечер к ужину Гилли закончила уборку: все вокруг блестело, кроме люстры в гостиной. Но разве до нее доберешься без стремянки?
— Хватит, Гилли, детка. Все блестит, а на люстру никто и не поглядит — сказала Троттер.
— Я погляжу, — ответила Гилли, — мне нужна табуретка, стремянка или что-нибудь в этом роде. Тогда можно будет стереть пыль и с верхушек кухонных шкафов.
— Ну к чему все это? Со всем этим барахлом ты, пожалуй, вытряхнешь и меня, — сказала Троттер.
Уильям Эрнест испуганно поднял глаза от своей тарелки.
— Вам это не грозит, миссис Троттер, — заметил мистер Рэндолф и рассмеялся, — помните, как сказано в Библии: «Из праха в прах».
— Нет, — пропищал Уильям Эрнест, — ты не пыльная.
— Успокойся, детка, я пошутила.
— Никто не собирается отнимать миссис Троттер у Уильяма Эрнеста. Правда, мисс Гилли? — мистер Рэндолф протянул руку, нащупал голову мальчика и погладил ее.
— Конечно, — резко сказала Гилли, — просто мне надо на что-то встать, чтобы закончить уборку.
— Ну-ну, — сказал мистер Рэндолф, — помощница у вас, миссис Троттер, что надо. Современная молодежь вряд ли…
— Если захотите, мистер Рэндолф… — надо соблюдать осторожность, говорить медленнее, будто это только что пришло в голову, — может, потом я уберу и у вас. Понадобится, конечно, стремянка.
— Я же сказал, что цены ей нет, миссис Троттер, — мистер Рэндолф сиял. — У меня в подвале, кажется, есть стремянка…
Гилли подскочила, но тут же одернула себя — спокойно, спокойно! Сердце бешено колотилось. Она заставила себя сесть.
— Может, стоит посмотреть после ужина. Мне очень хочется протереть эту люстру еще сегодня…
Троттер и мистер Рэндолф закивали радостно головами, посмеиваясь. Люди иногда бывают такими недогадливыми, просто неудобно пользоваться их глупостью… Но не так уж неудобно, если это единственная возможность достичь цели.
Стремянка была старая, неустойчивая, но это лучше, чем карабкаться по книжным полкам мистера Рэндолфа — при первом прикосновении они могут рухнуть. Она поставила стремянку под люстрой и стала тщательно перетирать подвески тряпкой, смоченной раствором нашатыря. Приходилось то и дело хвататься за стремянку: от запаха нашатыря и при мысли, что завтра в это время она будет на пути к Калифорнии, кружилась голова.
Ночью она упаковала свой коричневый чемодан и запихнула его поглубже под кровать. Завтра она позвонит из школьного телефона-автомата на автобусную станцию и узнает, сколько стоит билет до Сан-Франциско. Тогда останется одно — достать остальные деньги.
На следующий день, выходя из телефонной будки, Гилли наткнулась на Агнес — та явилась за деньгами. Агнес сделала вид, будто пяти долларов ей мало, но глаза ее горели жадным блеском. Довольна чертовски!
— А еще мы можем достать? — спросила она.