Всего за 164 руб. Купить полную версию
Мелкий, сливовый дождь под вечер прекратился и умытая столица предстала передо мной во всей красе. За последний год Киото прилично изменился. Во-первых, каждый квартал обзавелся деревянной пожарной вышкой с колоколом. Во-вторых, власти отменили запрет на колесный транспорт и город запрудили повозки, конные экипажи и даже кареты. И хотя охрана кортежа расчистила дорогу на всем ее протяжении, новые виды транспорта мелькавшие то тут, то там на перекрестках и обочинах - явно бросались в глаза. С удовольствием отметил, что администрация не бросила процесс на самотек. Появились регулировщики, основные магистрали реконструируются и расширяются, улучшилось освещение. Порадовало разделение дорог на проезжую и пешеходные части, а также номера домов и таблички с названием улиц. В-третьих, сильно поменялись люди. Одежда, лица, даже осанка… Все это требовало осмысления.
Площадь Трех святилищ была окружена двойным кольцом солдат из воинов-псов и освещена полусотней карбидных фонарей. За оцеплением колыхались толпы людей - не каждый день в Киото проходит такое развлечение. Для казни в центре площади соорудили высокий помост, но никакой виселицы я на нем не увидел.
- Не можем найти палача - ко мне подошел озабоченный и хмурый Гэмбан - Гвардейцы также отказываются казнить Сибусаву
- Кого?
- Сибусава Эйити. Аристократ из Сацумы. Старший сын Рюдзодзи Тикаиэ, бывший вассал Такахисы. В 16 лет стал монахом и принял имя Энгэцу, однако в 18-лет вернулся к мирской жизни - уже больно неуемный характер у него. Женщины, выпивка… После смерти отца, стал главой обеих ветвей семьи Рюдзодзи, воевал с симадза, потом с нами… Вот теперь перебрался в столицу и
- …бездельничал
- Вроде как. Пирушки, поединки… Вы запретили дуэли, но самураи теперь встречаются для схваток тайно, на окраинах. Мы приглядывали за ним, никаких компрометирующих сведений
Я подошел ближе к связанному Сибусава. Преступник сидел на ступенях помоста и беззаботно посвистывал. Вблизи сацумец не производил впечатление аристократа. Заросшее черной всклокоченной бородой лицо, огромный красный нос. Про такие носы говоря - шнобель. Грязное шелковое кимоно, не выбритый лоб…
- Ну, что пялишься? - мутным взором посмотрел на меня Сибусава
- Перед тобой сам светлейший микадо - пнул ногой аристократа Гэмбан - Быстро поклонился!
- Да хоть первый император Дзимму - отвернулся Сибусава
И этот человек оскорбился при виде Луны в телескопе?? Что-то тут не так!
- Это ты убил Отохару Кайсу?
- Ну, я! И что?
- Ты понимаешь, что тебя сейчас казнят за это?
- Валяйте. Ни чести, ни долга не осталось в Ямато. В последней милости отказали - сэппуку хотите у самураев отнять. В черноногих крестьян их надеетесь превратить.
Последнюю фразу Сибусава прокричал в сторону солдат. Воины-псы ответили глухим ропотом. Мнда, а не поторопился ли я с реформами? Сколько было примеров, когда сознание людей не успевало за прогрессом, в том числе социальным. От луддитов до эко террористов сжигающих посадки ГМО-растений.
- Дожили… - тем временем продолжал бубнить Сибусава - Аристократы как кузнецы с железками возятся, в грязи копаются…
Моя эйдетическая память тут же услужливо подсунула монолог Борислава Брондукова про ковбоев из фильма "Человек с бульвара капуцинов": "…Да пошел ты к черту со своей фильмой. Этот дерьмовый синематограф превратил вас в трусливых мулов. Да, да дерьмовый синематограф и трусливые мулы!.."
- Что будем делать? - отвлек меня от воспоминаний Гэмбан - Нельзя подобное спускать. Это ущерб власти. Убийство, публичное оскорбление особы императора
- Самураи взбунтуются, если их заставить расстрелять Сибусаву из ружей?
- При вас нет!
- Хорошо. Выбери 6-х воинов-псов и пусть приступают.
Гэмбан быстро выбрал шестерых угрюмых солдат и совсем молоденького офицера. Самураи низко поклонились мне и взошли на помост. Туда же охрана буквально внесла на руках Сибусаву. Тот ругался и плевался, совершенно потеряв лицо перед всеми присутствующими. К аристократу подошел синтоистский священник.
- Сын мой - начал пузатый японец
- Пошел прочь отрыжка кашалота - оттолкнул священника ногой сацумец
- Опомнись - воскликнул служка - Ты на пороге вечности!
- Поди прочь со своими дешевыми чудесами и фальшивыми богами - харкнул в сторону попика Сибусаву
- Я готов, - сказал он уже нам - Не тяните
Офицер выстроил солдат в линию и, волнуясь, выступил вперёд. Ему никогда ещё не приходилось командовать при исполнении приговора.
- Готовсь!
Самураи нехотя подняли мушкеты.
- Целься! Пли!
Раздался залп, площадку заволокло дымом. Когда он рассеялся, я увидел, что Сибусаву шатается, но не падает. Одна пуля, пущенная нетвёрдой рукой, чуть прочертила на щеке преступника кровавую линию. Другая попала в ногу. Как можно на таком расстоянии промахнуться и попасть в бедро?? Сибусаву улыбаясь, попытался стереть со щеки кровь. Тщетно.
- Плохо стреляете - издевательским голосом сказал сацумец - Давайте ещё раз!
Ропот пробежал по шеренге самураев. Из толпы горожан раздались крики. Повинуясь команде офицера, самураи принялись заряжать мушкеты. Я начал считать, засекая время. Хорошие солдаты должны делать три выстрела в минуту. Почистить ствол шомполом от нагара - десять секунд. Затем вставить в ствол воронку, зачерпнуть порох мерным стаканчиком, засыпать его в воронку, засунуть в ствол пыж, протолкнуть его шомполом до упора, вытащить шомпол из ствола - еще пятнадцать секунд. Опустить в ствол пулю, дослать ее шомполом, вернуть шомпол в паз под стволом, насыпать порох на запальную полку, утрамбовать - почти столько же - двадцать секунд. Мнда… Почти полторы минуты. Позор, если бы я не видел, что самураи заряжают мушкеты спустя рукава.
- Готовсь! - голос офицера дал петуха
Солдаты подняли ружья. А Сибусаву по-прежнему стоял и улыбался.
- Пли! - команду отдал вовсе не лейтенант, а скалящийся сацумец.
И солдаты послушали его! Опять грохот выстрелов и опять нулевой результат. Я видел, как мушкетёры специально в последний момент слегка отвернули ружья. Нет, так дело не пойдет. Из толпы зевак уже раздается хохот, оцепление от стыда смотрит в землю. Можно, конечно, самому кончить Сибусаву, но чести мне это не сделает. Надо как то заставить самураев.
- Заряжай! - я подошел вплотную к шеренге и принялся буравить солдат взглядом
Те поспешно начали пыживать мушкеты. Когда порох и пули оказался в стволе, я приказал отдать мне ружья и сделать поворот через плечо. После чего выкатил из четырех мушкетов пули обратно. Развернув строй, я показал солдатам на ладони 3 вынутые пули и вернул оружие.
- Целься в грудь! - моей команды ослушаться никто не посмел - Пли!
На сей раз никто не стал отворачивал ружья и две пули попали Сибусаву в горло и сердце. Преступник был убит наповал. А все, что хотелось мне - это пойти и напиться в хлам.
Глава 4
Не открывай сердца женщине, даже если она родила тебе семерых детей.
Японская пословица
Вечер стрелецкой, ой пардон, самурайской казни закончился еще хуже, чем начался. На обратном пути во дворец расчищенные улицы стали заполняться бегущими людьми. Охрана кортежа старалась как могла, но толпа все прибывала и прибывала. Многие горожане были в оборванной одежде, с окровавленными лицами. Я увидел, как несколько шатающихся мужчин тащили изломанные тела женщины и ребенка. К моему паланкину подъехал мрачный, как туча Гэмбан:
- Возле императорского сада случилась давка. Слишком много желающих оказалось взглянуть на красоты скверов Госё. Да еще турнир по ножному мячу…
- Сколько погибших?
- Говорят о ста
Я выругался.
- Ёсикуни Хатакэяма покончил с собой - отвел глаза Гэмбан - Только что вестовой привез послание
- Вот ведь бл. ь - уже по-русски, не сдерживаясь выматерился я, после чего добавил кулаком в дверцу паланкина. Носильщики от страха присели и процессия остановилась.
- Да, мантра это такая, от южных варваров - успокоил я взбледнувшего министра - Я же запретил без разрешения вскрывать живот!
- Не уследили. Как началась давка, Ёсикуни-сан пытался руководить спасательными работами, но - Гэмбан махнул рукой - Толку не было. Только когда подошли вассалы Иэясу-сана - он там рядом живет - удалось рассечь толпу и начать вытаскивать из нее женщин и детей
Токугава? Вот это да. Несостоявшийся сёгун Японии давно был у меня на подозрении. Своей верностью в битве у Джихи он выслужил прощение за шашни с Такахисой и Хидэёси. Точнее не прощение, а условное наказание. Я обязал Токугаву жить в своем киотском поместье, расформировал и передал в императорскую армию россыпью все его полки. Но и сто оставшихся самураев хватило Иэясу, чтобы разобраться с давкой. А вот и он сам, легок на помине.
- Солнцеликий - соскочив с лошади, неуклюже изобразил поклон бочкообразный Токугава - Какое горе!
- Ёсикуни-сан вы отрубили голову? - в лоб спросил я Иэясу
- Ваш министр не мог жить с таким позором - вздохнул аристократ - Перед сеппуку он сказал, что именно ему мы обязаны столпотворением. Люди могли подумать на микадо, поэтому он взял позор на себя.
- Ясно. Пойдем посмотрим.
Охрана выстроилась клином и торя лошадьми дорогу в толпе, мы постепенно добрались до площади перед воротами императорского сада. Здесь уже стояло оцепление из самураев Токугавы, работали могильщики, которые стаскивали трупы к тележкам, что стояли в переулках. Фасады нескольких домов, выходящих на площадь, покраснели от крови. На брусчатке валялись пояса от кимоно, оторванные рукава, шлепанцы гэта…