Всего за 129 руб. Купить полную версию
Дмитрий понял: с Петровским действительно происходит что-то неладное.
– Может быть, ты переутомился?
– Может быть, – печально высказал согласие Петровский.
– Потом, ты писатель. Возможно, ты слишком увлекся тем сюжетом, который прорабатываешь. Я, конечно, литературой не занимаюсь. Пишу научные статьи. Но порой так влезешь в материал, что действительность просто ошарашивает и расстраивает. – Лирика – лирикой, а нельзя было забывать о главном. Дмитрий подпустил просительных ноток в голос. – Ты всё-таки просьбу мою не забудь. Спроси доброго ангела, кто из троих прав, Хойл, Хокинг либо Виленкин?
– Это физики? – растерянно осведомился Петровский.
Дмитрий кивнул.
– Космологи. Как и я. Неужто забыл? Я тебе столько про них рассказывал… Мне очень важно узнать, кто из них прав. А может, никто не прав. – Дмитрий развел руками.
– Хокинг, Виленкин… И кто ещё?
– Хойл. – Дмитрий не сдержал досаду. – Что же ты никак запомнить не можешь?
– Я только недавно услышал…
Астахову не хотелось вникать, почему его новый приятель делает столь странные заявления. Он лишь уточнил:
– Так ты спросишь?
Петровский осторожно кивнул.
– Я попробую спросить. Но учтите, добрый ангел не так часто является мне… во сне.
– А ты постарайся. Попроси явиться. У тебя это как-то получается. Да если бы у меня получалось, стал бы я тебя просить.
Петровский изобразил что-то неопределённое на лице. Потом оживился, произнёс торжественно:
– Жизнь слишком коротка для того, чтобы делать добро, но слишком длинна – чтобы творить зло. Это мне сказал добрый ангел. Я стараюсь делать добро: пишу общественно полезные романы.
По соседству шумели молодые люди. Астахов мельком глянул на них и отвернулся.
– Тебе полегчало? – спросил он.
– Да. – Петровский с важностью кивнул, после чего встрепенулся. – Я готов заплатить. Но у меня деньги не те.
– Что значит – не те?
– Я пытался купить газеты. И еще пиво. Мне сказали, что деньги не те.
– Покажи.
Петровский достал кошелек, вытащил несколько бумажек.
– Это советские деньги, – как само собой разумеющееся, проговорил Астахов.
– Ну вот, советские. Почему же их у меня не берут?
Дмитрий посмотрел на приятеля полными сочувствия глазами.
– Тебе надо отдохнуть. Ясное дело – перетрудился.
Он ещё раз наполнил рюмки, причем себе опять налил половину, а приятелю – полную. И вновь тот ничего не заметил.
– За то, чтобы у тебя всё было хорошо. – Чокнувшись, Дмитрий тут же опрокинул рюмку. Петровский последовал его примеру.
Бутылка опустела. Добавлять не было смысла – Петровскому хватило, а Дмитрий за рулем старался много не пить.
– Пошли, – сказал он приятелю.
Тот безропотно поднялся. На этот раз они уходили далеко не последними. Немолодой мужчина с пышной гривой седых волос, на которого Дмитрий обратил два дня назад внимание, пока не спал.
Вывалившись на свежий воздух, Петровский тут же направился в сторону Садового кольца, но был остановлен Дмитрием:
– Не туда. Машина в другой стороне.
– Какая машина? – оторопело поинтересовался Петровский.
– Моя.
Благосклонно кивнув, приятель отправился за ним. Едва они остановились подле творения немецких автомобилестроителей, Петровский сообщил:
– У меня тоже есть машина. – Подумав, добавил. – Была. Я думал, что у меня "Москвич" последней модели. Такой… красивый. А в ракушке всего лишь старые "Жигули". Вот так.
Он устроился поудобнее на переднем сиденье и тотчас уснул. Растрёпанная голова уперлась в дверцу.
Дмитрий довёз приятеля до его дома. Растолкал.
– Приехали.
Петровский открыл глаза, осмотрелся, ничего не говоря, вылез из машины и нетвердым шагом направился к дому.
– Ты не забудь про мою просьбу, – сказал ему вслед Астахов.
Движение остановилось. Гордый поворот головы. Туманный взгляд прищуренных глаз упал на Дмитрия. Что он выражал, Дмитрий не понял. Несколько секунд, и Петровский продолжил шествие к подъезду.
Послушный воле водителя, мотор принялся крутить колеса. "Гольф" покатил туда, где Астахов жил – в Чертаново.
Дмитрий размышлял о том, что на быстрый ответ со стороны Петровского надеяться нельзя. Слишком уж необязательные люди – писатели. Да и материя тонкая – разговор с добрым ангелом во сне. Разумеется, соблазнительно хоть как-то заглянуть за пределы доступного, пусть даже при помощи ненаучных методов. С другой стороны, пренебрегать традиционными путями изысканий недопустимо. Так что нечего расслабляться, надо продолжать работу. Каждодневно, ежечасно, ибо настоящий ученый должен работать постоянно в том смысле, что мозг отключить нельзя.
Вместе с тем, завтра, в субботу, Астахов намеревался потратить время на телесные удовольствия. Дмитрий любил спорт, но неправильный – не большой теннис, дзюдо или горные лыжи, как все достойные российские люди начала двадцать первого века. Дмитрий отдавал предпочтение баскетболу и каждую субботу играл с друзьями. Собирались они в спортивном центре у одного из общих приятелей, часа четыре бегали с мячом, вслед за тем парились в сауне, пили пиво. Подобное времяпрепровождение давно превратилось в добрую традицию.
"Гольф" упрямо одолевал километры, нанизывая на себя московские улицы. Майский вечер накрывал большой, усталый город задумчивым небосводом. Приятная теплынь заполняла округу.
"У меня такое предчувствие, будто параллельные вселенные точно есть, – подумалось вдруг Астахову. – И если так, сколь они замкнуты? Нет ли каких-то особых зон в пространстве, где возможны переходы из одной вселенной в другую? И если да, подобные зоны постоянны или возникают в какие-то отрезки времени?.."
Припарковав машину около дома, Дмитрий поднялся на девятый этаж, туда, где жил с Ириной, своей гражданской женой, третьей, если считать и тех, с которыми был прежде расписан.
– Я нутром чувствую, что параллельные вселенные существуют, – громогласно заявил он, войдя в квартиру. – Но всё равно я голоден.
– Досадная взаимосвязь, – прозвучало из комнаты. Слова притащили за собой весьма грациозное создание ростом немного ниже Астахова с кудрявой головой. – Было бы лучше, если бы твоя уверенность вызывала ощущение сытости.
Это пожелание отнюдь не означало отказ покормить голодного мужчину. Ужин состоялся. После этого Астахов удалился в гостиную, которая, за неимением третьей комнаты, частично служила Дмитрию кабинетом. Надо было ещё поработать. Он открыл научный журнал, только что прибывший из Соединенных Штатов. Настоящий ученый должен быть в курсе всех новаций. Впрочем, что значит – должен? Разве он заставляет себя? Ему хочется этого. Ум требует всё новых и новых сведений, научных фактов.
Дмитрий чувствовал некоторую усталость, когда отправился спать. Однако, едва Ирина легла рядом, он не преминул воспользоваться этим соседством. И встретил полное взаимопонимание.
6
"Что там с моими делами? – размышлял Василий о происходящем в оставленной им вселенной, глядя через оконное стекло на причудливые белые облака, равнодушно плывущие по небу. – В редакции не появлялся в последние дни. И теперь не известно, появлюсь ли вообще. Дома не бываю… Двойник-то мой разобрался, что к чему? Что он там творит? Какие речи произносит? Представляю. Света, небось, решила, что я спятил. А я это не я. Надо же, как всё получилось… Интересно, а там сейчас такая же погода? Такие же облака? Или чистое небо? А может, идёт проливной дождь? Если есть отличия, распространяются ли они на погоду?.."
– Ты поедешь сегодня к дочери? – раздался ровный голос Натальи.
– Зачем? – удивился Петровский.
– Как, зачем? Ты всегда ездишь по субботам. Разве ты не хочешь её увидеть?
Несколько секунд ушло на то, чтобы вернуться в нынешнюю реальность.
– Поеду. Через час или полтора.
– Чего ты тянешь? Тебя ждут.
Петровский не спеша поднялся, переодел брюки, сунул ноги в туфли. Он знал нужный дом на Бутырской улице и не сомневался – там проживают дочь и, в некотором смысле, бывшая жена.
Поехал на метро. А что делать? Собственная машина по-прежнему оставалась недоступной для него.
"Если я здесь задержусь, – решил Василий, – напишу заявление об утере водительского удостоверения и технического талона. Совру, что украли. Пусть выдают новые. Не ходить же всю иновселенную жизнь пешком. Ещё проблема ключей. Где их искать? Хотя можно сделать вид, что я их куда-то задевал."
Около входа на "Белорусскую" энергично торговали всякой всячиной. Эта бестолковая, пестрая картина была привычна Петровскому. Прежде он ничего не покупал здесь, а сейчас купил конфет и печенья – что-то следовало принести с собой.
От "Савеловской" он шёл пешком, смотрел по сторонам. Улица весьма походила на ту, которую он знал. Большой, высокий дом на левой стороне, третий в цепи таких домов, был конечным пунктом его путешествия. Именно в этом доме в прежней вселенной жила теща с младшей дочерью, сестрой Светы. Что происходило в нём в этой вселенной, ему предстояло узнать.
Пройдя под аркой, Василий приблизился к среднему подъезду, набрал на табло номер нужной квартиры, услышав: "Кто?", сказал по непонятной причине: "Сантехника вызывали?", после чего раздались частые гудки – железная дверь была открыта.
Замусоренный лифт поднял его на девятый этаж. Распахнутая дверь в квартиру подтверждала, что его ждут.
– Пап, опять твои глупые шутки. – Лена смотрела на него с упреком. – Сколько раз тебе говорила – хватит сантехником представляться.