Отец-вожак говорил, что обо всем этом он слышал от своего деда, могучего и мудрого волка, давно ушедшего из мира живых. Вожак помнил все эти были и, когда сытая стая собиралась в пещере, и острым любопытством горели глаза волков, он начинал свой рассказ. В стае было двенадцать зверей — сильных и смелых, и его семья пользовалась в Лесу уважением.
Внезапно вожак прервал рассказ и насторожился, остальные волки тоже тревожно замерли, повернувшись к выходу из логова. Все услышали, как снаружи раздался какой-то шум, хлопанье крыльев, рычание.
Вожак кивнул, и тотчас его брат Гарт и сестра Лика скользнули к выходу и почти сразу же вернулись в пещеру.
— Там сова Неясыть и росомаха Куга просят тебя, отец, поговорить с ними. — Гарт докладывал и заметно волновался. Острые, заросшие густой шерстью уши волка вздрагивали, нижняя губа тревожно оттопыривалась, вожак заметил это.
Гарт назвал вожака отцом, и это было обычным обращением всех членов стаи. Только изредка взрослые волки решались называть его по имени. Лика молча стояла позади Гарта, с беспокойством глядя на отца-вожака.
Старый волк встал, встряхнул седой гривой, расправил грудь.
— Пусть войдут! — сказал он, задумчиво глядя перед собой.
Росомаха Куга, невысокая — намного ниже и меньше среднего волка, — держалась гордо, солидно, расправив свою длинную, сходную с медвежьей, коричневую шерсть, уверенно, стоя перед седым вожаком на крепких когтистых лапах. Сбоку от нее, чуть сзади, сидела, сложив крылья, желтоглазая Неясыть. Все молчали.
Наконец Куга заговорила первой:
— Мы пришли к тебе, старый Вергил, потому что твое племя — волки — самое сильное в Лесу. Все одиннадцать волчьих стай нашего Леса считают тебя главным и самым мудрым. Вы очень редко собираетесь вместе, но все знают, что вас много, что, когда вы соберетесь, нет в лесу силы, равной вам. Мы пришли к тебе, старый Вергил, потому что все в Лесу считают тебя самым справедливым, мы пришли к тебе, старый Вергил, потому что ты один поймешь нас. Мы пришли к тебе вдвоем, потому что у нас разногласия.
— Я слушаю тебя, росомаха Куга.
— Мы пришли к тебе, старый Вергил, потому что в Лесу готовится злодейство. Опять Леший фарг со своими выбрал жертву и собирается утянуть безвинных зверей в свою Канаву. Мы молчали всегда, во все времена. Мы не вмешивались в болотные дела ведьмы Брехи и синего Фарга. Но сколько я живу в Лесу, всегда в нарушении Закона Леса обвиняли легкомысленных зайцев, косуль, белок. Только с ними и расправлялись в Казнительной Канаве. Но теперь случилось то, что должно было когда-нибудь случиться: Леший и Бреха пошли дальше, сегодня подлешик Фир объявил нарушителями Закона Леса семью барсуков. Я сама слышала, как он сказал сорокам, что семья степенного Тина слишком разжирела. Что!ин жирный, его жена — Тина — жирная и все барсучата жирные. Не иначе, как они незаконно добывают корм, громко заявил сорокам подлешик. И они понесли эту весть по Лесу. Уж теперь он не отступится. Я знаю, он впивается в жертву, как июньский клещ… Что нам делать, старый мудрый Вергил. Если мы не заступимся за семью степенных барсуков, свершится злодейство, разрушающее главные устои Леса, ведь барсуки — это самая примерная трудолюбивая и мирная семья.
Росомаха замолкла.
Волки молчали. Молчала Зана, Гарт, Лика, другой брат Зер.
Молчала Неясыть.
Старый волк сделал шаг в сторону совы и, глядя на нее в упор, спросил:
— И что же у вас за разногласия?
Куга также уставилась в желтые глаза Неясыти и ждала.
— Мне тоже не нравится эта затея с барсуками, но я не хочу, не могу идти против ведьмы Брехи, — глухо сказала сова, — ведь не кто-нибудь, а моя великая прародительница, мудрая желтоглазая Урга объявила ведьму Бреху Царицей Ночи!
Волки негромко заговорили, возник гул в пещере.