Но вот недавно, вспомнив, что этот камень может беду принести, решил я его все-таки вынести. Думаю, ладно, подожду до вечера, отдохну, потом после сна и вынесу. Лег спать на дневку. И приснился мне очень странный сон. Будто схватили меня уже Леший и подлешик, да и ведьма тут, и Неясыть кричит, в общем, уже и барсучат защитить некому. Тащат они нас по ночному Лесу в свою Канаву. Чувствую — конец! И вдруг среди черной ночи Ясное Солнишко появилось. Ведьма и лешие как шарахнулись под елки, да за валуны, прижались к земле, будто их и не было вовсе. А Ясное Солнышко улыбается мне и говорит: «Не бойся беды, добрый Тин! Но Камень Беды не выбрасывай. Когда этот Камень будет найден его хозяином, он принесет тебе спасение! Возвращайся в нору со своей семьей. Доброго пути тебе, добрый Тин!» А я настолько растерялся и, что даже спасибо не сказал, так и стоял, разинув рот…
— Вот это да… — выдохнул юркий Хурт, — береги, братец, этот Камень. Может, и правда спасение в нем. Я сам в сны очень верю, но вот уж давно не вижу снов, может, устаю слишком на охоте?
— Да, Тин… А мне ты уж и не сказал ничего, — посетовала Тина.
— Да что говорить-то?
— Про сон…
— Так сон ведь только! Правда это? Неправда? Кто знает! Но Камень Беды я уж теперь не трону. Пусть себе стоит. Да он и пещеру украшает.
9. ПОДЛЕШИК
Морщинистый и седой подлешик был родом из дальних Краев. Здесь, в Лесу, он жил не более ста лет. Звери, птицы, конечно, не знали этого, потому что их век намного короче, но кое-кто знал. И подлешик понимал это и тревожился.
Все дело было в том, что у него судьба сложилась нелегко, и он повидал многое на своем пути. Еще когда он был доверчивым и юным лешененком, в Край Синих Дубрав, где он тогда жил, прилетел заморский Змей Огнедув, который сжигал деревья, а зверей, людей и даже леших просто поедал.
Все живое попряталось от свирепого и прожорливого Огнедува, и тогда ему очень понадобились подручные из местных жителей, чтобы указать, где прячутся звери, птицы, лешие, чтобы выдать беглецов ему на съедение.
Вот тогда и подвернулся Змею лешененок Фир. Маленький лешененок еще не был подлым и кровожадным, но уже от рождения трусливым был. Это и решило его судьбу.
Сначала Змей, схватив его, хотел отправить в пасть. Но, увидев, как он трясется от страха и угодливо смотрит в змеевы выпученные глаза, сообразил, что от этого лешененка может быть большая польза. Тем более, что еды-то в этом дохляке — на один зуб. Фир и теперь — будучи в подлешиках — мелок, а тогда и вообще действительно был — на один глоток Змею.
— А ну, лешененок, — прохрипел Огнедув, — а ну, как я тебя отпущу?
Фир от страха только лязгал зубами. Змей встряхнул его:
— Ну, что трясешься? Отвечай, будешь мне служить верно?
И Фир вдруг торопливо, захлебываясь, сгибаясь в три погибели, забормотал:
— Конечно, конечно, конечно, конечно! О великий покоритель земли! О всесильный, всемогущий Огнедув! Я буду служить вам так, как не служил вам никто! — и откуда только слова-то он такие отыскал, ведь и не учился нигде.
Змей довольно ухмыльнулся, приоткрыв широкую плоскую пасть, сплюнул черную слюну, и трава тотчас задымилась.
— Ладно. Иди и ищи, где они прячутся. И первыми давай мне своих леших и лешенят. Ты лучше всех знаешь, где они затаились!
— Бегу, о великий!
Так Фир стал предателем своего Края Синих Дубрав, своего лешачьего народа.
Много ночей он подглядывал и вынюхивал, выискивая жертвы для Огнедува. Указывал Змею, где они прячутся, сам волок тех, кто был послабей, с кем мог справиться самостоятельно.