"Бегство он готовил! Нет, чтобы из конюшни сделать выезд прямо наружу! - проворчал про себя Остужев, прижимаясь под выстрелами к шее коня. - Тебе надо все как-то иначе придумать - ход под березу... Ох, Ваня! Ты совсем не изменился..."
Придумка Байсакова с ослабленным забором может быть, была и хороша в каких-то других ситуациях, но теперь могла стоить беглецам жизни: все имевшие заряженные пистолеты и ружья враги залпом выпалили в узкий пролом, когда всадники покидали двор. Пули счастливо миновали их, но ехавший вторым Остужев почувствовал, как в круп коня что-то ударило. Раненое животное вздыбилось, едва не сбросив седока, но Александр смог удержаться, и они помчались прочь, в темноту.
- Не обгоняй! - крикнул Байсаков, когда отчаянно ржущий от боли конь Александра вырвался вперед. - Тут сквозь лес, от полянки к полянке, я дорогу знаю!
Дорогу Иван и правда знал, но отказывающийся бежать прямо и ровно конь Остужева все же провез его несколько раз прямо под деревьями, и лишь чудом ни одна ветка не сшибла его на землю. Наконец, снова вырвавшись на залитое лунным светом свободное пространство, Байсаков остановил разгоряченного коня.
- Погоди, прислушаемся! Поскачут они за нами, или нет? Может, отстанут... Да успокой же ты его!
- Он ранен! - Остужев спрыгнул, но удержать дрожащую всем телом лошадь не мог. - По нерву, что ли, пуля прошла?
- Плохо дело... - Байсаков тоже спешился. - Я слышу их, скоро здесь будут. И если с тобой уж такая важная вещь - а я догадываюсь, какая! - бери моего конягу и скачи. Этого отпусти, не повезет он тебя уже.
- А ты как же?
- А я уж как-нибудь! Тем более что не я им нужен.
В другое время Остужев бы ни за что не согласился бросить друга. Но то, что он хранил на груди, стоило слишком много. Вцепившись в гриву коня, он вскочил на него.
- Через мостик, за ручеек! - Байсаков побежал рядом. - А там к Москве уходи! Возле заставы в кабаках сейчас людно, много офицеров, что на запад едут - там они не рискнут большое дело затеять! Да и я их попридержу!
- Береги себя, Ваня! - крикнул Остужев, когда подковы лошади загрохотали по мосту. - Лучше схоронись в лесу, в темноте не найдут! И помни: мне надо к графу!
- Ага, так и сделаю! - пообещал Байсаков. - Не покидай Москвы, я тебя сыщу!
Проскакав с минуту, Остужев услышал за спиной громкий треск и понял, что вместо моста через ручей его преследователи найдут лишь обломки. Силач-беспредметник задержал погоню, не подвергая опасности себя лично. Оглянувшись, а потом, снова повернув голову вперед, Александр не удержался от восклицания - по полю к дороге кто-то бежал, размахивая руками.
- Нельзя вам туда, нельзя!
Дотянувшись до заткнутого за пояс пистолета, Остужев, не целясь, выстрелил на скаку, и человек испуганно повалился в рожь. Странным образом его голос напомнил одного из давешних "сыщиков" в Москве. Впрочем, если бы в игре был замешан даже сам полицмейстер, ничего удивительного бы в этом не было. Нападения можно было ожидать с любой стороны, а людей, которым он мог доверять, Остужев мог пересчитать по пальцам одной руки. К счастью, не подвел Байсаков - не смог даже во имя долга переступить через старую дружбу.
Проскакав еще несколько минут, Остужев заметил какой-то блеск в придорожной рощице, а секунду спустя понял, что блестит клинок обнаженной шашки. С гиканьем наперерез ему помчались трое всадников, в которых он без труда опознал казаков.
"То человек из полиции, то донцы... - Мысли Остужева растерянно заметались. - Те же казаки, или другие? Их теперь много на дорогах, могли просто согласиться подзаработать... Не Платов же их послал, в самом деле? А если все-таки Платов, дело плохо. Против всего казачьего войска не попрешь!"
Какой приказ у казаков, Остужев так и не узнал, но стрелять в него они не стали. Он каблуками заставил коня перейти на галоп. Донцы выскочили на дорогу совсем рядом с ним, но все же немного отстали. Впрочем, ненадолго - гораздо лучшие наездники, они сокращали расстояние до жертвы с каждым мгновением. Сунув разряженный пистолет за пазуху, Остужев левой рукой, потому что именно с этой стороны приближался враг, вытащил саблю. Когда донец попытался дотянуться до его спины шашкой, беспредметник отточенным движением снизу вверх сильно отбил ее назад, а потом молниеносно распорол противнику руку острием сабли до самой кости. Заключительный взмах, который должен был отбить новый удар, оказался излишним - крича от боли, казак поворотил лошадь.
Двое других, увидев судьбу товарища, сближаться не спешили, предпочтя сначала взять Остужева в клещи. Беглец зажал саблю зубами, левой рукой вцепился в гриву коня, а освободившейся правой вытянул из-за пазухи пистолет и неожиданно швырнул его в того казака, что оказался слева. Тот, не видя начала движения, не успел пригнуться и, получив сильный удар в висок, откинулся назад и выронил шашку. Теперь Остужев уже сам направил коня на последнего противника. Казак решил ускакать и пришпорил скакуна, но начинавший уставать конь Александра сумел-таки с ним почти поравняться, зайдя слева. Донец, видя угрозу, ловко перекинул шашку в левую руку, но этой секунды беспредметнику хватило, чтобы мгновенным, и в то же время точным движением перепрыгнуть казаку за спину. Затем лезвие сабли прошлось по горлу врага. Конь, почувствовав гибель хозяина, остановился и едва не сбросил обоих, но Остужев, сам не зная почему, сильно ударил его по голове эфесом сабли. Это, как ни странно, подействовало, и конь лишь недовольно храпел, пока он избавлялся от трупа казака. Обыскивать его времени не было, и вскоре Александр снова скакал к Москве.
- Ну вот, в седле-то оно удобнее! - крикнул он, обернувшись на миг. - Не на того напали!
Тем не менее, добравшись до постоялого двора, в окнах которого горел свет, а через приоткрытые ставни доносилась веселая песня, Остужев предпочел отпустить лошадь. В конце концов, за столами могли бражничать и товарищи тех, с кем он недавно так жестоко обошелся. Он вошел, и благополучно устроился в полутемном уголке, спросив тарелку щей и водки - просто чтобы не отличаться от остальных. Александр уже совсем было собрался подремать вполглаза, как к нему подсел неприметный человек с поднятым воротником и добродушно улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. Это был один из "сыщиков", но не тот, что спешил к дороге предупредить о засаде.
- На ловца и зверь бежит! - спокойно сказал "сыщик". - Вы только не пугайтесь, а то норов у вас, кажется, крутой. Штанина вот кровью запачкалась. Вы бы ее щами полили, что ли... Запах будет - про кровь никто и не подумает.
- Кто вы такой? - отрывисто спросил Остужев, под столом прижимая к животу гостя кинжал. - Что вам нужно?
- Никанором меня кличут, - на лице "сыщика" не дрогнул ни один мускул. - А нужно мне просто-напросто вам помочь. Ну, а если не получится - уберечь ту вещь, которая при вас. Сперва-то мы хотели просто вас придержать, да обыскать. Со многими так было - приметы мы получили неопределенные. Но как господин Байсаков с вами заговорил, тут нам сразу все ясно стало.
- Я могу убить вас в любой момент. И если здесь еще десять, двадцать ваших людей - я справлюсь. Отстаньте от меня сейчас же.
- Вот как? - Никанор явно расстроился. - Жаль, я думал, вы обрадуетесь помощи. Впрочем, спасибо, что предупредили: у нас была информация о том, что вы беспредметник, но не было уверенности. Значит, боец, да? Это хорошо. Думаю, только поэтому вещица все еще при вас. Как и ваша голова, конечно же.
- Говорите, кто такие "мы" и убирайтесь! - Остужев слегка надавил на кинжал. - Быстро!
- Мы - некая организация... - Собеседник поморщился. - Вы мне, кажется, кафтан прокололи. Мы - те, кто старается сделать этот мир лучше. Мы пытаемся принести людям свет знания. К сожалению, это приходится делать в некоторой тайне, и...
- Иллюминаты? - вспомнил Александр. - Вы - представитель тайного общества?
- Иллюминаты?.. - Никанор немного растерялся. - Я бы предпочел называть себя масоном. Впрочем, не всякому масону можно верить. Сейчас это модно и чуточку опасно, многие лишь играют в игры, но мы... Мы посвящены в некоторые тайны нашего мира, как вы понимаете.
- Вам не получить предмет. Уходите.
- Да мы и не стремимся! - Масон встал, потому Остужев еще сильнее нажал на рукоять кинжала. - Ведь главное - чтобы его никто не получил, верно? А к вам идет сам Наполеон, хозяин Европы. Может, вы и с ротой справитесь, но шестьсот тысяч солдат вам не по зубам. Подумайте об этом, а мы будем рядом. Только помните, что время идет. И Наполеон идет тоже. И, кстати, не торопитесь менять место. Мы ваши друзья, мы никому о вас не расскажем и до утра вас не побеспокоим.
Сперва Остужев хотел все же уйти, но потом передумал. Щи и водка успокоили его, согрели, стало уютно. Он знал, что совсем не уснет - специально учился обходиться без глубокого сна неделями. Но подремать после тяжелого дня было необходимо. Закрыв глаза, он думал о том, что в Петербург, к Аракчееву, скорее всего придется пробираться самому. Ивану он вполне доверял, но если его будут искать, то Байсакову придется кое-что рассказать и другим людям, а вот им Александр довериться не мог. Вспомнился Санкт-Петербург, в котором он не был с тех пор, как вернулся в Россию четырнадцать лет назад. Остужев выезжал во Францию в составе тайной русской миссии к лидеру Директории, Баррасу. Начальник Остужева, добрый толстый Штольц погиб, и тогда Александру пришлось узнать многое о предметах, и той тайной борьбе, которая всегда их окружает. Он даже побывал личным секретарем генерала Бонапарта, и родина встретила сына неласково.