* * *
Через несколько дней Амра - или Хамра, как называли ее здесь, - уже освоилась с новой работой. Перед рассветом она приходила на храмовый двор, начинала таскать воду, выносить помои, потом начиналась утренняя трапеза, и Амра помогала разливать похлебку. Маленький Нгар быстро освоился в новой обстановке, побелел, округлился, и уже не ходил неотступно за матерью, хорьком озираясь из-за подола, а самостоятельно осваивал кухню и двор, слегка косолапя, важно ходил среди паломников и собирал грязные миски.
Амра уже умела отличать служителей разных храмов. Жрецы Амма носили ярко-синие одежды и длинные волосы; служители Ахаммы, богини-матери - желтые, волосы они красили, завивали, укладывали в хитроумные прически; служители бога-отца Аххумана одевались в серебро; Матери-Моря Хуаммы - в пурпур;
Отца-Небосвода Аххуама в зеленое; Дочери-Земли Аххи - в бирюзовое.
Кроме этих главных святилищ в верхнем городе располагались десятки других. Трапезная, в которой работала Амра, принадлежала храму Нун - богине Зеркальных озер. Ее служители носили балахоны бледно-синего цвета. Верховный жрец Нун облекался в серебристо-синие одежды, а волосы его и борода были ослепительно белыми. Однажды он пришел в трапезную, увидел Амру и спросил, есть ли у нее дом. Амра ответила, что нет: дом ее сгорел во время пиратского набега. Тогда жрец подозвал Нгара, ласково погладил его по голове, и сказал, что, если Амра хочет, ее сына посвятят светлой богине и со временем он станет служителем. Амра с радостью согласилась, и с тех пор стала с утра отводить Нгара в школу, в которой учились будущие жрецы.
А вскоре и она получила другую работу: ей доверили варить похлебку и выпекать пресные лепешки, когда это требовалось.
Она переселилась из приюта паломников в одну из храмовых келий.
Незаметно прошел месяц, миновали празднества и Хатуара опустела. Амра теперь чаще могла выходить в Нижний город, и вскоре хорошо узнала центральную его часть, без труда находя дорогу к рынку. У нее даже появились знакомые - например, толстая прачка, жившая неподалеку от внутренней стены и приходившая в храм раз в неделю.
Но однажды поздно вечером в ее келье появился сам Пахар - начальник храмовых служб, тот самый, что встретил когда-то Амру в горшечной мастерской. Пахара здесь боялись, за глаза называли Голоногим за его привычку подтыкать рясу под пояс в жаркие дни. Амра тоже его побаивалась, но пока не видела от него ничего плохого.
- Ты хорошо управляешься с делами, - сказал Пахар, оглядывая келью. - Я доволен тобой.
Амра стояла прямо перед ним - келья была совсем крошечной, едва вмещала топчан и маленький стол. На топчане спал Нгар, широко раскинув руки и приоткрыв рот. Пахар хмыкнул:
- Вот и новый слуга великой Нун подрастает… - Он погладил седую, блестевшую в сиянии ночника бороду и вдруг спросил: - Не скажешь ли, почему ты оставила мужа? Я слышал, что ты родом из Аммахаго…
Амра вздрогнула, и поблагодарила богиню за то, что свет ночника так тускл. Впрочем, она стояла к свету спиной, и лицо ее было в тени. Но Пахар был достаточно близко, и Амра сдерживала дыхание, боясь, что тревожный стук сердца может выдать ее.
- Мой муж умер, господин, - выговорила она, опустив глаза. - Он погиб, когда на город напали пираты…
Пахар раздумчиво протянул:
- Что-то я не слышал, чтобы пираты нападали на такие большие города… Впрочем, - он положил руку на плечо Амры, - времена сейчас совсем другие… Значит, у тебя больше никого не было?
- Я сирота, господин.
Амра задрожала: рука жреца налилась тяжестью, напомнив вдруг руку мужа.
СУЭ
Даггар и Агар в сопровождении свиты покинули дворец. Дождь лил как из ведра, к тому же дул ветер, и оба полководца вымокли в мгновение ока.
- Нам надо поговорить, Агар, - сказал Даггар. - Прошу тебя, зайдем ко мне.
Агар молча кивнул.
Они подошли к двухэтажному особняку и вошли внутрь.
- Никого не пускать, - приказал Даггар и провел гостя по лестнице на второй этаж. Здесь в теплой комнате, устланной коврами, тысячники присели. Слуга подал вина и исчез, повинуясь жесту.
- Ты много знаешь об Эдарке? - спросил Даггар.
- Достаточно, - ответил осторожный Агар.
- Тогда ты должен понимать, что Иггара и его тысячи больше не существует.
Агар удивленно взглянул на собеседника.
- Иначе мы давно бы уже получили хвастливые донесения о невероятных победах, - уточнил Даггар.
- Ты прав, - кивнул Агар.
- Скажу больше: у меня есть подозрения, что Эдарк приближается к Суэ со всеми силами Данаха. Еще день-два - и нам не выйти из крепости живыми.
Агар молча ждал, слегка склонив крупную собачью голову, на которой белел длинный шрам - подарок таосского полководца Та Синга.
- Нет, не день-два. Меньше. Я думаю, что сегодняшняя ночь - последняя, когда мы еще можем проявить инициативу, незаметно выйти из крепости и принять бой на выгодных для нас условиях.
- Я согласен, Даггар, - проворчал Агар. - Но ты ведь слышал Нгара?
- Я слышал Нгара. И убедился, что нам с ним не по пути.
Даггар прямо взглянул в глаза Агара, но тот лишь слегка отшатнулся, ничем больше не выдав изумления.
- Нгар погубит оставшееся войско.
- Может быть, ты и прав. Ты предлагаешь…
Агар остановился, заставляя Даггара продолжить.
- Да. Ты правильно понял. Сегодня, в последнюю оставшуюся у нас ночь, мы с тобой должны вывести бессмертных из Суэ и возвращаться в Нуанну. Мы пойдем не вдоль побережья, а холмами - там больше вероятность избежать ловушки. В Нуанне неладно, и я верю Ассиму. Нгар бредит Приозерьем, но не там сейчас решается судьба империи.
- Дай мне подумать, Даггар, - Агар расслабил могучие плечи и выпил вина из квадратного данахского кубка. - Речь идет о нарушении приказа. Если мы не выполним приказа Нгара - мы станем преступниками.
- А если мы выполним его - мы станем покойниками. И не только мы - но и наши тысячи, наши верные товарищи, которые верят нам.
- Да, это трудная задача - выбрать из двух зол меньшее…
- Нет, Агар: надо сделать выбор не из двух зол, а между злом и добром.
Порыв ветра ворвался в комнату, надув плотную занавеску.
Вместе с порывом ветра донеслась далекая перекличка часовых.
- Хорошо! - Агар хлопнул себя по коленям. - Согласен. Но как мы сможем выйти из города и вывести войско, не сказав об этом Нгару?
- Об этом не беспокойся, - усмехнулся Даггар. - У восточных ворот стоит полусотня всадников, которыми командует преданный мне Амгу. А в городе сегодня весь караул заменен моими бессмертными.
- О! Ты предусмотрителен, Даггар, - сказал Агар, поднимаясь. - А скажи, что бы ты сделал, если бы я не согласился?
- Ты согласился. Только глупец не понял бы меня…
Даггар ничего больше не добавил, но взгляд его был выразительнее всяких слов. Агар медленно кивнул.
- Тогда последнее. Мы выходим сейчас же?
- Да. Выводи тысячу к восточным воротам. Там я встречу тебя.
Спускаясь по лестнице вниз, Агар помедлил и тихо сказал:
- Интересно, чем сейчас занят Нгар?
- Ломает руки и ноги несчастному мальчику-гонцу. Ищет измену.
Агар вздохнул:
- Он не там ее ищет.
- Не там, - эхом отозвался Даггар.
* * *
Дождь постепенно сходил на нет. Темные колонны глухими переулками и садами двигались по городу, не зажигая факелов.
Казначей Нгара евнух Хагар высунулся в окно и окликнул стражника:
- Эй! Что происходит?
- Ничего, господин.
- Как это - ничего? Ты разве не слышишь - грохочут сапоги?
- Нет, господин, не слышу.
- Погоди… Разве ты из охранной сотни Нгара? Что-то я раньше не видел тебя.
Стражник промолчал. За углом дома негромко переговаривались другие стражники, их длинные тени падали на землю прямо под окном Хагара.
- Подойди-ка поближе! - пропищал повелительно евнух. - Хочу разглядеть твое лицо…
Он не успел разглядеть ни лица стражника, ни лица убийцы, спустившего в этот самый момент курок арбалета. Железная стрела толкнула его в лоб и опрокинула в комнату.
Тотчас же в комнате появились бессмертные Даггара.
Награбленные в городе сокровища - казна войска - спешно выносились во двор и вьючились на лошадей.