* * *
Черной стеной обрушился дождь на Суэ и мгновенно все изменилось. Объевшиеся падалью чайки, полуразложившиеся неубранные трупы, хмель, зараза, смрад - все было смыто в несколько минут и под неистовым потоком город вдруг вновь засверкал белоснежным и розовым мрамором, и по горбатым улицам - лестницам покатились, подпрыгивая, сбитые с деревьев огненные апельсины, и желтая упругая айва, и перезревшая раскисшая алыча.
Потоки ревели на улочках, вскипали водовороты, унося в древние подземные дренажные каналы всю грязь, весь пот, всю кровь, все слезы - весь ужас последних дней.
Нгар сидел в огромном холодном зале мраморного дворца. Вокруг него дышали огнем жаровни, но не могли согреть огромного помещения. Нгар забавлялся стрельбой из трофейного арбалета.
Рабы подносили ему железные стрелы, которые он вкладывал в диковинное данахское орудие, при помощи специального рычага и ступенчатого колеса взводил невероятно тугую металлическую струну, - и пускал стрелу в нелепое соломенное чучело в шлеме, установленное в центре зала.
Чучело не шевелилось: стрела прошивала его и звякала о дальнюю стену.
Нгар пытался попасть в шлем. И вот наконец шлем со звоном упал на мозаичный пол. Нгар хлопнул в ладоши, слуга поднес шлем.
Это был добротный киаттский шлем из особого металла, который гнулся, но не ломался, и от которого отскакивали булатные мечи.
Шлем был пробит.
Нгар рассматривал его, когда у входа раздался шум. Гигант Шумаар, в последние дни не отходивший от повелителя и исполнявший роль начальника охраны, ввел промокшего насквозь человека.
- Гонец от Аххага Великого, повелитель! - объявил Шумаар.
Нгар кивнул.
К нему подвели гонца - юношу в каульском плаще, дрожавшего то ли от холода, то ли от перенапряжения бешеной скачки.
- Игрушка зверя, - проворчал Нгар, отбрасывая в сторону арбалет. - Ну? С какими вестями?
Юноша вынул из круглого пенала свиток и с поклоном подал Нгару.
Нгар прочел письмо.
- Здесь нет подписи царя. Что с великим царем?
- Ужасное несчастье, повелитель! - заговорил гонец, испуганно косясь на Шумаара. - Царь Аххаг болен.
- Так болен, что не может подписать приказ?
- Нет, повелитель, не так. Приказ бы он подписал, но… Вот уже несколько дней, как царь исследует дворец жрецов и не обращает внимания на управление войском. Приказ подписан темником Ассимом.
- Это я вижу. Велел ли Ассим передать мне что-либо на словах?
- Только то, что я уже сказал: царь болен.
- Хорошо. Иди. Тебя накормят и дадут отдохнуть. Потом придешь за ответом.
Гонца увели. Нгар еще раз пробежал глазами свиток и велел вызвать тысячников Агара и Даггара.
* * *
- Нам приказано возвращаться в Нуанну, - хмуро сообщил он тысячникам. - Царь Аххаг болен.
- Кем подписан приказ?
- Этим бледным призраком - Ассимом.
После недолгого молчания Даггар произнес:
- Приказы не обсуждаются, господин. Не понимаю, зачем ты вызвал нас.
Нгар привскочил:
- А затем, Даггар, что я не хочу возвращаться! Мы только начали поход, и он пока идет успешно. Почему мы должны прервать хорошо начатое дело?
Тысячники молчали.
- Есть ли известия от Иггара? - уже спокойнее спросил Нгар.
- Нет.
- Так долго? Почему не послали к нему гонцов?
- Посылали, Нгар. Только сегодня утром отправилась полусотня под командой Награ. Известий еще нет.
- А от прежних?
- Никаких, господин.
Нгар помрачнел.
- Подождем до завтра. Я не верю Ассиму и этому юному гонцу.
Шумаар! Где гонец?
- Он только что поел и сейчас спит, господин.
- Когда поспит - допроси. Что происходит в Нуанне? Что он видел по дороге в Суэ?..
Шумаар кивнул и вышел.
- Позволь сказать мне, Нгар. Ты снова затеваешь опасную игру.
Если уж идти на запад - идем. Я пойду за тобой, как за своим командиром, до конца, - проговорил Даггар.
Нгар кивнул и перевел взгляд на Агара.
- Я выполню любой твой приказ, - подтвердил Агар.
- Я благодарю вас за верность. И вот мой приказ: если до утра не случится ничего, что может изменить решение, утром мы выступаем. На запад. В Суэ оставляем гарнизон, колесницы, обоз. Всех - на коней, сколько их хватит. На Запад - и как можно скорее!
* * *
Поздно ночью Нгара разбудил Шумаар. Нгар мгновенно проснулся.
Шумаар, дыша ему в самое ухо, зашептал:
- Предательство, повелитель! Гонец никогда не был в Нуанне! Он подослан Эдарком - сознался в этом сам. Отряды Эдарка стоят в миле от Суэ и готовятся напасть на нас, едва мы покинем крепость.
- Но как же печать Ассима? Почему гонец говорил о Великом Аххаге как о правителе, теряющем рассудок?
- Предательство, - повторил Шумаар. - Мальчишка еще жив. Я пришел за тобой.
* * *
Гонец лежал на каменном полу, запачканном кровью, в дальнем полуподвальном помещении, где Шумаар лично пытал его. Нгар склонился над юношей, Шумаар поднес ближе пылающий факел.
Нгар разжал зубы юноши и влил ему в рот немного хлебной данахской водки.
Гонец очнулся, закашлялся: сгустки крови вылетали из запекшегося рта.
- Ты узнаешь меня, гонец? - спросил Нгар.
- Да. Ты Нгар Непобедимый. Но скоро будешь побежден.
- Кем? Эдарком?
- Да.
- Тебя подослал Эдарк?
- Эдарк.
- Тогда откуда же ты знаешь про Ассима, и самого Аххага Великого?
Гонец закрыл глаза. К щекам его вернулась краска, он задышал спокойней.
- Выпей еще. Шумаар, помоги ему сесть.
Гигант подхватил невесомое тело, приткнул боком к стене. Нгар всунул в руку юноши оловянный стакан с вином.
Стакан выпал, вино разлилось.
- Прости, повелитель, - смиренным басом проговорил Шумаар. - Я нечаянно переломал ему пальцы…
Нгар вновь наполнил стакан, приложил его к губам юноши. Тот выпил. Открыл глаза.
- Ты убьешь меня, Непобедимый?
- Да. Я не могу оставить тебе жизнь… Но если ты скажешь мне все, что знаешь - смерть будет легкой. Клянусь.
- Жаль… Я еще хотел побывать в Киатте… Я побывал во многих городах. Я был в Маххе и Руэго, в Шале и Аммахаго, плавал в Таннаут, меня носили на носилках по улицам Табакки…
Но в Киатте я не был почти три года.
- Откуда ты родом? Из Киатты?
- Из Киатты.
- И давно служишь Эдарку?
- Я не служу Эдарку. Я служу справедливости. И служба моя началась давно - когда аххумы уничтожили мой дом, Дом Хиссов.
Я был тогда мальчиком. Аххумы гнались за мной ночью, по дороге. Я свернул и спрятался в камнях. Они пробежали мимо. Я встал и пошел. Я шел всю ночь, а потом день, а потом еще много - много дней и ночей… Я прятался от всех, и шел, не зная, куда, пока не встретил беженцев-таосцев. Целые толпы шли по дорогам разоренных таосских королевств, я пошел с ними. С ними было голодно, но не страшно. Я выучился их языку, я обгорел на солнце и стал темнокожим, как они… Ты не знаешь, Нгар, как много людей под солнцем проклинают вас, аххумов, как много людей желают вам гибели, как много людей готовы отдать все - даже жизнь - лишь бы отомстить вам!
Нгар отшатнулся.
- Разве я разрушил твой дом, Дом Хиссов? Или Шумаар? Это был какой-то дикий, отбившийся от армии отряд… Мы никогда не вели себя как звери…
Кровавый плевок прервал слишком длинную речь Нгара.
Нгар побледнел.
- Ты хочешь, чтобы Шумаар замучил тебя до смерти? - свистящим голосом спросил он.
Гонец закрыл глаза и покачал головой.
- На, выпей еще. И скажи, что или кто связывает Эдарка с Нуанной?..
Гонец опять покачал головой. Нгар с минуту смотрел на него, потом быстро вышел. Шумаару велел:
- Пытать. Но не убивать.
НГАР. НАЧАЛО ПУТИ
Ругань и грохот. Это отец.
В окне - темнота. Вечером, когда солнце заходит, мать всегда становится тихой, задумчивой и печальной. Хахима куда-то уходит - ее никогда не бывает дома, когда приходит отец.
Нгар прижимается к маме. Он слышит, как гулко стучит ее сердце, и тоже начинает бояться.
Нгар уже много знает и понимает. Он знает, что его мать зовут Амра, а отца - Тмаррах, хотя никогда не слышал, чтобы родители звали друг друга по имени. Они вообще редко разговаривали.
Отец чаще кричал, а Амра молчала, и только Хахима иногда звала мать по имени.
Нгар уже многое знает. Он знает, что отец не любит, когда он криком выражает свою радость. Он уже знает, что отец может ударить. Он делает это часто, с тех пор, как вернулся из набега. Тогда несколько десятков мужчин из селения, вооружившись ножами и луками, отправились к побережью, чтобы поступить на пиратский корабль и разжиться деньгами. В их селении становилось все труднее прокормить семью, молодежь уходила в города, и некогда богатый поселок с постоялым двором, почтовой станцией, и даже тюрьмой, превратился в маленькую убогую деревушку. Больше не было спроса на шерсть, торговые люди все реже появлялись в горах, и дороги, бывшие когда-то очень оживленными, захирели, превратившись в тропы. И большая часть домов поселка стояла пустыми, с пустыми дверными проемами: жители, покидая дом, уносили с собой деревянные двери - большую ценность в этих безлесных горах.
Но поход за богатством и славой оказался не слишком удачным.