Содержание:
НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА ЧЕХОСЛОВАКИИ 1
КАРЕЛ ЧАПЕК - СИСТЕМА - Перевод В. Мартемьяновой 3
КАРЕЛ ЧАПЕК - КОНТОРА ПО ПЕРЕСЕЛЕНИЮ - Перевод В. Мартемьяновой 4
ЯН ВАЙСС - МЕТЕОРИТ ДЯДЮШКИ ЖУЛИАНА - Перевод Н. Аросевой 4
ЙОЗЕФ НЕСВАДБА - АНГЕЛ СМЕРТИ - Перевод Р. Разумовой 12
ИВАН ФОУСТКА - ПЛАМЕННЫЙ КОНТИНЕНТ - Перевод Ю. Молочковского 14
ЙОЗЕФ ТАЛЛО - В МИНУТУ СЛАБОСТИ - Перевод Ю. Молочковского 24
ДУШАН КУЖЕЛ - БЕГСТВО ИЗ РАЯ - Перевод В. Каменской 25
ИРЖИ БЕРКОВЕЦ - АУТОСОНИДО - Перевод Е. Аникст 27
ВЛАДИМИР БАБУЛА - КАК Я БЫЛ ВЕЛИКАНОМ - Перевод А. Головачевой 29
ИРЖИ БРАБЕНЕЦ, ЗДЕНЕК ВЕСЕЛЫ - ПРЕСТУПЛЕНИЕ В ЗАЛИВЕ ДУХОВ - Перевод П. Антонова 30
Примечания 47
Как я был великаном
Сборник рассказов
НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА ЧЕХОСЛОВАКИИ
Когда чехословацкий писатель Йозеф Несвадба прибыл несколько лет назад на международную конференцию писателей-фантастов в США, его приветствовали там с особым уважением, как представителя литературы, давшей миру одного из основоположников современной "science fiction". Нетрудно догадаться, что речь идет о Кареле Чапеке. Чапек, пожалуй, первый в европейской литературе рассмотрел с такой глубиной и прозорливостью ту угрозу, которую несет человечеству колоссальное развитие механизации в условиях далекой от совершенства социальной организации собственнического общества.
Чапек вошел в историю научной фантастики как изобретатель слова "робот", понятия механического двойника человека, таящего в себе и огромные возможности, и страшную угрозу. Восстание роботов, готовых смести с лица земли погрязшее в безделье и ставшее "бесполезным" человечество, - тема всемирно известной пьесы Чапека "РУР" (1920). Основные произведения Чапека, которые можно отнести к жанру научной фантастики, помимо пьесы "РУР", - романы "Фабрика Абсолюта" (1922), "Кракатит" (1924), "Война с саламандрами" (1935), пьеса "Средство Макропулоса" (1922) - представляют собой скорее антиутопии. Чапек предупреждает о той угрозе для человечества, которая таится в "отставании" социальной организации и морального уровня человечества от высочайших достижений науки и техники, всегда являющихся у писателя первопричиной катастрофы.
В драме "РУР" роботы, страшные в своей механической целеустремленности, сметают человечество и занимают его место на планете. В романе "Фабрика Абсолюта" причиной катастрофы оказывается Абсолют - побочный продукт разложения материи, наделенный божественной силой. Абсолют обеспечивает полное материальное процветание человечества и пробуждает в душах людей великие идеалы. Но людям некогда радоваться наступившему блаженству: они заняты спорами - чей Абсолют самый правильный и самый "абсолютный", и эти споры приводят к кровопролитным войнам, в ходе которых гибнет большая часть человечества. Открытие невиданных по своей силе средств уничтожения в романе "Кракатит" также приводит человечество на грань катастрофы. Причиной катастрофы у Чапека всегда являются технические достижения человеческого гения.
Но его, как и многих современных фантастов, пугали не столько человекоподобные машины, сколько машиноподобные люди. С наибольшей глубиной процесс создания стандартизированного, обезличенного человека-робота раскрыт Чапеком в его антифашистском романе "Война с саламандрами". Писатель усматривает основную трагедию современного технического прогресса в том, что он не отвечает своему основному назначению, не дает человеку возможности обрести цельность и гармоничность, а, напротив, "раздробляет" его личность, "механизирует" его и превращает в послушное орудие для всякого рода античеловеческих авантюр. Эта проблематика сближает Чапека с многими фантастами наших дней, например с Рэем Бредбери.
Для утопий Чапека характерен принцип "моделирования" действительности, своего рода построение рабочих гипотез и исследование вариантов. Чапек писал: "Каждая утопия рождается, естественно, из определенных размышлений и в свою очередь побуждает к размышлениям. Изображать обстоятельства, которых нет и никогда не было в действительности, поместить изображаемое и неконтролируемое отдаление в пространстве и времени, освободиться от близкой и четкой действительности, - для чего же автору делать это, если не для того, чтобы провести определенный мысленный эксперимент, решить какую-то задачу, сконструировать какое-то идейное построение, доказать правильность определенной программы?"
И чехословацкая фантастика в лицо лучших своих представителей пошла но пути, намеченному Чапеком. Она принадлежит к социально-философскому направлению в мировой фантастике, в ней ставятся большие, важные проблемы, касающиеся и настоящего, и будущего человечества.
Наибольший интерес с точки зрения развития жанра научной фантастики в Чехословакии представляют романы и драмы Чапека. Но и в его рассказах намечены то проблемы, которые крупным планом поставлены в других произведениях. Так, в рассказе "Система", включенном в составленный из юношеских произведений Карела Чапека и его брата Йозефа Чапека сборник "Сад Крконоша" (1918), впервые появляется образ "механизированных" рабочих, взбунтовавшихся против своих хозяев.
Некоему фабриканту, мистеру Рипратону, удается с помощью "научной обработки" создать идеальных "механизированных" рабочих, абсолютно стандартных, абсолютно "свободных" от таких "ненужных" чувств, как любовь, дружба, чувство прекрасного и т. д. В этом рассказе рабочие обладают теми же свойствами, что и роботы в драме "РУР". Они наделены необычайной способностью повиноваться и необычайной целенаправленностью всех действий, если можно считать целью выполнение точно определенного, узко ограниченного задания. Но разве это не гиперболизированное отражение того, что делает с человеком капиталистическая рационализация, разделение труда? Какие свойства, кроме чисто "роботных", нужны человеку, стоящему у конвейера? Никаких, если понимать человека как придаток к машине, а именно так воспринимается рабочий в капиталистическом обществе. На этом и основана система мистера Рипратона, которая ему кажется безупречной. Но эта система терпит крах, едва только в рабочих просыпается чувство прекрасного и вместе о тем понимание высокого предназначения человека. Тут и происходит то, что Чапек изображает как неминуемое следствие "очеловечения" утративших было облик машин, они взбунтовались против хозяев.
Эта тема позднее найдет свое развитие в драме "РУР".
Надо сказать, что Чапек - и это отличительная черта чехословацких фантастов - в целом довольно равнодушен, если можно так сказать, к технической стороне вопроса, он и не пытается предлагать какое-то разрешение, пусть утопическое, технических трудностей, и вообще описание технических чудес играет здесь сравнительно небольшую роль. Так, в рассказе "Контора по переселению" (1936) Чапек беззаботно заявляет: "…была бы идея, а техническое решение всегда найдется". И он предлагает ни более, ни менее как организовать переселение в… прошлое; эпоха - по усмотрению заказчика, начиная с палеолита. И его волнует не то, что машины времени пока еще не изобретены, за этим, как он оптимистически предрекает, дело не станет, а вот плохо то, что любое, самое дикое время в прошлом все же лучше нашего "цивилизованного" века с его кровопролитными войнами и невиданной доселе жестокостью фашизма. Это обычный для Чапека иронический парадокс. Кстати, юмор и любовь к парадоксам вообще присущи всем чехословацким фантастам.
Юмор окрашивает многие произведения еще одного "патриарха" чехословацкой фантастики - Яна Вайсса. Вайсса интересуют не столько философские, сколько этические вопросы. Его перу принадлежит, кроме того, немало реалистических произведений. В своей научной фантастике Вайсс задумывается прежде всего над отношениями между людьми будущего, над разрешением ими тех самых проблем этики, которые мучают современников ("В стране внуков", "Спутники и звездопроходцы"),
В произведениях, написанных в послевоенные годы, Вайсс с удовольствием описывает не только прекрасные светлые дворцы, легкие как облака воздушные корабли, но и людей коммунистического общества, освобождающихся от собственнического эгоизма, от страха перед будущим, от расовых предрассудков.
В повести "Метеорит дядюшки Жулиана" (1930) злая насмешка над собственнической моралью, свойственной современному мещанину, воплощена в форму фантастического повествования.