Они стояли около дома, такого же, как почти все другие на этой улице: к дверям приколочено рифленое железо, окна забиты досками, стены склизкие, позеленевшие от сырости. Разит мокрой землей, к самому крыльцу наползли улитки, и у полуразрушенной ограды палисадника мотаются кусты бирючины, которую давным-давно никто не подрезал. Из камней дерзко пробился пыльный бледно-желтый нарцисс. Мальчишки пригнулись, чтоб не налететь на мокрые кусты, толкнули Терри к дверям.
- Держите его! - коротко распорядился Лес.
Он отпустил руку Терри и стал с одной стороны отдирать железо. Но Терри не полегчало: слишком долго рука была круто заведена за спину, и, когда по приказу Леса мальчишки прижали ее к боку, от локтя до плеча ее пронзила острая боль. Терри громко вскрикнул.
- Тише ты! - Удар по лодыжке и опять жестокая боль, но Терри только молча сморщился. Он быстро усваивал уроки.
Лес с силой дергал с левого края серый лист железа. Гвозди кто-то вытащил еще раньше, и не без труда, но удалось немного оттянуть железо, образовалась щель сантиметров в тридцать - сорок. Лес всем телом навалился на упрямый лист, не давая ему вернуться на место.
- Ныряйте! - скомандовал он. - Все! Живо!
По- прежнему держа Терри мертвой хваткой, четверо мальчишек -двое впереди, двое сзади - боком протолкнули его в дыру.
- Теперь двое держите его, а двое - железо, чтоб мне пролезть.
Резкой команде Леса подчинялись беспрекословно. Мгновенная заминка - что кому делать, и вот уже самый быстрый бегун Мик и белобрысый коротышка крепко ухватили Терри, а двое других потянули железный лист на себя.
- С этой стороны! Не в середке, вы, недоумки! - чуть ли не простонал Лес; вымокший, злой, он боялся, как бы его кто не увидел. - Жмите, где я держу!
Эти двое, заметил Терри, как ни силились, не смогли оттянуть железный лист настолько, насколько ухитрился отогнуть Лес в одиночку. Но с трудом, ругнувшись раз-другой, Лес все-таки протиснулся, а потом протолкался между ними к лестнице, что круто поднималась вверх.
- Давайте сюда! Лезьте!
Хоть Терри и очутился тут не но своей воле, странное у него было чувство: будто, войдя в этот пустой дом, он нарушил чье-то уединение. Все равно как если б он вошел в дом бабушки, маминой мамы, после ее смерти: казалось, сами стены вопрошают, по какому праву они сюда вторглись. А дом и правда совсем как бабушкин, только поменьше, так же построен и не такая уж дряхлая развалина. Похоже, он пустует недавно. Попахивает отсыревшими обоями, покинутым, нетопленным в сырую погоду жилищем, да посередине, где прежде лежал коврик и сохранился лак, половицы грязные, но пол не загажен, не затоптан, не валяются обугленные бумажки, в уборную его пока не превратили. На это потребуется еще кое-какое время.
Все и так устали, а на крутой лестнице совсем обессилели, и последний шаг в комнатушку переполнил чашу.
- Во черт!
- Слава тебе господи!
- Ф-фу, еле допёр!
Но бедняге Терри, уж конечно, было хуже всех.
- А я и не знал про это. Давно обзавелся, Лес?
- Елки-палки! Местечко что надо!
Комнатушка эта, видно, была тайной берлогой Леса. На газете, покрывавшей сиденье плетеного кресла, осталась вмятина, а на каминной решетке полно куцых окурков. На стенах - некогда глянцевые футболисты, несколько красоток, выдранных из календаря, и грубо расчерченная, выкрашенная краской-азрозолью самодельная мишень для игры в стрелки, но Лес явно метал стрелки и в футболистов и в красоток. В занавеске нужды не было: сквозь закопченное окно свет сочился в комнату слабый и тусклый.
Лес нерешительно потоптался посреди комнаты, остальные сгрудились у порога вокруг Терри. Никто не знал, что сейчас от него требуется. Лес, видно, обдумывал, что делать дальше, - не вообще, а теперь. Терри неотступно следил за этим непроницаемым лицом, за движением каждого мускула и сощуренных глаз-щелок. Что бы там Лес ни решал, все скажется на нем, на Терри. Пленник ли он, заложник, жертва, - судьба его зависит от решения этого бога.
- Напра-во! - скомандовал Лес немного погодя, не дожидаясь, пока ему опять станут задавать вопросы. - Поворачивайся лицом к стенке!
Мальчишки грубо крутанули Терри, словно при игре в жмурки и ему водить, ткнули носом к пожелтевшим, в мелких розочках обоям.
- Все лицом к стенке!
Четыре пары глаз подозрительно прищурились. Трое крепко сжали губы, но один, Мик, ухмыльнулся. Самый высокий и сильный из четверых, он уже недалек был от того, чтобы в один прекрасный день бросить Лесу вызов.
- Пулять в нас будет! - недоверчиво, с издевкой произнес он.
Двое фыркнули в стену. Белобрысый, вовсе не понимая, чего теперь ждать, плюнул в розочку.
- Заглохни!
Все повернулись, как было велено, и молча стояли лицом к степе, только Мик эдак небрежно к ней привалился. Лес скомандовал всем одно и то же, это хоть как-то утешило Терри. Но весь сегодняшний вечер состоял из взлетов и падений, и всерьез он уже ни на что не надеялся, разве только самую малость на неожиданное помилование - может, Лесу и остальным все это наскучит или они заспешат по домам, и тогда ему скажут, чтоб проваливал, и напоследок наподдадут, чтоб побыстрей убирался. Он глядел на лопнувшие обои - еле заметный разрыв прошел по веренице розочек, точно разлом породы, предвестье катастрофы.
За спиной послышался скрип; похоже, Лес отдирает половицу, с чем-то возится, слышен скребущий звук - и вот он топнул, вогнал половицу на место.
- Порядок! - сказал Лес. - Поворачивай!
Мальчишки повиновались, трое - с жадным нетерпением: что-то он там затеял? Мик - помедленней: меня, мол, не удивишь; последним - настороженно, глаза полуприкрыты - Терри.
Металлическое щелканье - глаза мигом раскрылись.
- Ух ты, Лес!
- Елки-палки!
- Где раздобыл, Лес?
Но Лес на вопросы не отвечал. Еще не время. Он стоял, глядя на Терри, в картинной позе нападающего: ноги расставлены, одна впереди другой, правая рука выброшена вперед, ладонью кверху, пальцы вытянуты, на ладони остро сверкает свирепый, длиною сантиметров в пятнадцать, складной бандитский нож с белой костяной ручкой. Так близко к лицу Терри, что тот в ужасе отшатнулся, стукнулся затылком о стену.
Лес оставался и этой властной, вызывающей позе столько, сколько требовалось, чтобы произвести впечатление на всех - на четверых из района доков самим своим видом, а на мальца в черной рубашке нешуточной угрозой.
- А теперь слушай меня, Чушка. Буду задавать вопросы. И чтоб отвечал правду, ясно? Только сбрехни - нож в глотку, ясно? (Терри не мигая смотрел на Леса.) Ясно? - Теперь нож совсем близко, нацелен между глаз. Терри закрыл глаза, кивнул. - Ясно, тогда садись и слушай.
Скользнув спиной по стене, Терри сел, его била дрожь. Он промок насквозь, как и все они, и одежда холодно липла к телу. Было ему и страшно и неудобно. А удобства он любил: электрическое одеяло, мягкую одежду, большие махровые полотенца. Он всякий раз содрогался, когда вспоминал рассказ дяди Чарли про то, как во время второй мировой войны во Франции он и еще несколько солдат были отрезаны от своей части, и, после того как неделю они воевали и прятались, были с головы до пят в грязи, набрели они на брошенную ферму. Там нашлась жестяная ванна, на старой плите они нагрели воды, но, когда настала очередь мыться дяде Чарли, тот, кто стоял на часах, увидал - подходят немцы, и пришлось дяде Чарли мокрому напялить на себя грубую форму и удирать в лес. При одной мысли об этом Терри всегда пробирала дрожь; сам он, кажется, предпочел бы насухо вытереться и сдаться. Вот так же он пал духом и сейчас. Голова, грудь и рука, ушибленные при падении, болят, он вымок до нитки, и никаких сил сопротивляться - самое подходящее состояние для допроса или "обработки". Он скорчился на полу у стены, по обе стороны - воинственно настроенные мальчишки, и прямо перед ним наклонился, угрожая ножом, Лес. Попробуй тут не послушаться.
- Значит, говоришь, в Фокс-хиллскую топаешь, так?
Терри кивнул:
- Да, так. - Как еще тут можно ответить?
- Ладно. А директора как звать?
Что же это, проверяют они его или хотят что-то разузнать, мелькнуло в голове у Терри. Да ведь все равно, ответ один.
- Мистер Маршалл.
Комнатушка взорвалась насмешливыми криками:
- Ишь как, мистер!…
Пожалуйста, мистер Маршалл! Здрасьте, мистер Маршалл…
- Можно башмаки ваши полизать, мистер Маршалл?
Мик лягнул Терри повыше колена.
- Слышь, ты, франт, у вас там чего, мистерами всех кличут? - И не успел еще Терри кивнуть, продолжал: - У нас в Нейпире этого не водится. У нас там старик Шедболт, старик Харви, старик Придис, да Бэнди Бэндиш, директор, да куча старух. А только никаких тебе мистеров, верно? - Он то и дело подхихикивал, старался показать, будто они там все пляшут под его дудку.
Остальные продолжали на все лады склонять "мистер Маршалл", изощрялись в тяжеловесных остротах и грязных догадках. Это напомнило Терри о столкновении, которое как-то произошло у него с самим мистером Маршаллом из-за одного пустякового нарушения школьных правил - директор уцепился тогда за одну мелочь и, неожиданно все повернув, сделал из мухи слона.
- А учителя твоего как звать?
Терри нерешительно помешкал. Учителя звали мистер Эванс.
- Мы его зовем старик Эванс, - наконец сказал он.
И опять буйное веселье:
- Добрый день, старик мистер Эванс!
- Можно мне в уборную, старик Эванс?
Терри закрыл глаза и судорожно вздохнул. На этих не угодишь.
- Хватит трепаться! - И небрежно, как бывалый солдат гранату, Лес бросил новый вопрос: - А барахла у вас там много?