Всего за 119 руб. Купить полную версию
* * *
– Для начала, расскажу вкратце ту картину жизни, которую исповедую я и мои единомышленники, – Эжени говорила, как заправский преподаватель. – Только не пугайся, Кира, мы не секта какая-нибудь. Скорее это философская школа со своим особым мировоззрением и жизненными принципами. Ты читала Кастанеду или Зеланда?
Туманова отрицательно покачала головой.
– Тогда в общих словах опишу базовые постулаты нашей картины мира. Основной принцип: "Не мы видим мир, таким, какой он есть, а мир таков, каким мы его воспринимаем". Понять и принять такое с ходу достаточно сложно, но очень многое говорит за верность такого подхода. Мы сами (а именно – наши мысли, чувства и эмоции) формируем окружающий мир. В нем успешно материализуются наши страхи и желания, тем успешнее, чем настойчивее мы прокручиваем их в своей голове. Поэтому второй наш принцип – позитивное мышление, ибо кому хочется жить в мире, состоящем из наших страхов и худших ожиданий? Третий принцип – осознанность, которая позволяет вовремя "просыпаться" наяву, не позволяя проблемам и заботам затягивать себя в свой конвейер отрицательных эмоций. Она же помогает вырываться из этого лабиринта на оперативный простор, в мир с максимальной вероятностью реализации хороших событий, которая создается позитивным облаком нашего эмоционального фона. Пока все понятно?
– В общем, да.
– Тогда я продолжаю. Это все базовые принципы, так сказать, основы нашей жизненной системы. Те, кто их постигает и начинает применять в жизни, становятся на первую ступень школы операторов реальности и называются Сознающими. Большинству этого хватает: они приводят в порядок собственную жизнь и ни о чем другом не помышляют. Но некоторые идут дальше. Модернизируют свою жизнь так, чтобы и самим достичь большого успеха и близким помочь. Это, однако, не предел. Не буду тебя грузить перечислением многочисленных ступеней нашей иерархии и множеством специальных терминов. Перейду сразу к высшему уровню развития операторов реальности. Это так называемые Меняющие. Их в мире вряд ли существенно больше десяти, и особенность их в том, что они способны менять реальность, причем в очень серьезных масштабах и не только для себя и окружающих, но и для всего мира.
– Ничего себе! – Кира была просто поражена. – Представить не могла, что такое может быть! И ты знакома хоть с одним?
– Да, но не здесь, а в Японии. Он живет в Саппоро.
– С ума сойти! То есть они могут творить все, что хотят?
– В принципе, могут. Но на практике существует множество ограничений. Во-первых, выходя на этот уровень, Меняющие дают клятву не использовать свои способности в корыстных целях и делать все, чтобы минимизировать вред, причиняемый людям их преобразованиями. Конечно, клятвы клятвами, но человек всегда остается человеком и в некоторых случаях склонен забывать о данных обещаниях. Меняющие – не исключение. Поэтому они стараются контролировать друг друга. Так что, если кто-то из них зарвется, слишком серьезные изменения реальности, запущенные им, будут замечены остальными, и его приструнят. Это в общих интересах Меняющих, ибо забивший на совесть, правила и принципы человек с их возможностями чрезвычайно опасен. Еще одним ограничением является цепная реакция. Меняющие – люди с чрезвычайно мощным аналитическим умом, но даже они порой не способны до конца просчитать, к чему приведет то или иное затеянное ими преобразование. А некоторые цепи событий могут откликнуться весьма неприятными последствиями и для самих Меняющих. Поэтому они вынуждены действовать очень осторожно. Кроме того, к моменту выхода на этот уровень взаимодействия с миром, операторы реальности уже успевают обеспечить себе все мыслимые и немыслимые блага, а потому корыстных соблазнов у них почти не остается…
– Мда… – Похоже, рассказ Эжени поверг Киру в состояние легкого нокдауна, как, впрочем, и остальных присутствующих, за исключением Сержа. – То есть ты считаешь, что в моем случае поработал Меняющий?
– Очень похоже на то, – Ермакова кивнула с мрачным видом. – Сейчас я поясню свою мысль. Одно из возможных преобразований реальности на этом уровне – так называемое "стирание". Заключается оно в том, что определенный человек как бы исчезает из мира вместе со всем, что стало результатом его деятельности. Соответственно, исчезает он и из памяти всех людей, которые его когда-либо знали…
Туманова побледнела и откинулась на спинку кресла, в котором сидела.
– И… к чему это приводит?
– Реальность такова, какой мы ее воспринимаем, Кира. – Тон Эжени сделался даже извиняющимся, словно во всем, о чем она рассказывала, была ее вина. – Если тебя никто не помнит и не знает, если исчезло все, что ты когда-либо делала, то для мира тебя просто нет. Твое физическое существование – несоответствие, которое реальность стремится устранить. А значит, скоро ты исчезнешь.
Вот это уже было больше похоже на нокаут.
– О, Боже! Но как?!
– Не знаю. Правда, не знаю. С этим видом трансформации реальности мне, к счастью или нет, на практике сталкиваться еще не приходилось.
– И что же мне теперь делать? – на глазах Тумановой выступили слезы беспомощности.
– Противостоять трансформации реальности, произведенной Меняющим, мы не в состоянии. Но можем найти его и уговорить дать ей обратный ход.
– Или заставить, – вставил Данил.
– А вот это вряд ли, – покачала головой Эжени. – Заставить Меняющего сделать что-либо – дохлый номер. Это ж крутизна неимоверная! Думаю, у нас больше шансов скончаться тут всем одновременно.
Воронцов сжал зубы.
– Пусть так, – начал он после паузы. – Но ты же говорила про других Меняющих. Пусть они на него надавят!
– Даже если мы сумеем отыскать их и привезти сюда, для Киры будет уже слишком поздно.
– Сколько у нее времени?
– Насколько я помню, сутки. Максимум – двое.
– Не до фига, однако! – грустно проронил Олег.
– Но зачем этой твоей "неимоверной крутизне" "стирать" Киру? – вмешался в разговор Серж. – Чем она ему не угодила?
– Кто знает? Его мотивы нам, порой, понять совершенно невозможно. Это может быть сильная обида на что-нибудь, чему мы, например, не придали бы значения, или исчезновение Киры требуется для реализации какой-то его идеи… А может быть и чей-то заказ.
– Заказ?! – Олег недоверчиво уставился на нее. – Как наемному убийце? Но что может заставить такого, как он, заниматься столь грязной работой?
– Деньги – универсальный мотив.
– Ты же сказала, что Меняющие уже обеспечили себе все мыслимые и немыслимые блага, – возразил Данил.
– Ну, то, что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги, – философски заметил Серж. – А то, что нельзя…
– Достаточно! Я тебя понял, – несколько раздраженно перебил его Воронцов. – Значит, если это заказ, его можно перекупить? Дать больше?
– А у тебя что, много денег?
– Если распотрошить все мои счета, наберется немало. Я на квартиру копил – сейчас-то на съемной живу…
– Данил, ты что?! – Вскочила с кресла Кира. – Я так не могу. Ты приносишь такие жертвы…
– Да какие жертвы?! Что стоят эти деньги по сравнению с жизнью?! Твоей жизнью?! Так что, забудь про все свои "не могу", ясно? Это не обсуждается!
Туманова подошла, встала на цыпочки, и поцеловала его в щеку.
– Спасибо, Даня… Я никогда этого не забуду.
– Пока не за что, – чуть улыбнулся он. – Вот когда сделаем…
Взгляд Киры мог бы и камень расплавить. Данил не мог ничего сказать – все мысли сразу и вдруг куда-то улетучились. Он мог бы стоять так вечно…
– Кстати, про "сделаем" и про "не забуду", – приземлил обоих Олег. – У меня два вопроса по существу. Первый: если это действительно "стирание", почему Данил продолжает ее помнить? И второй: ты уверена, что Меняющий живет здесь, а не где-нибудь в Москве или Питере? А может, это дело рук, вообще, твоего знакомого из Японии!
– Танака тут ни причем! – отрубила Эжени. – Он такими вещами не занимается. В России есть свой Меняющий, я это точно знаю. Если это его личная инициатива, то он должен знать Киру, а следовательно, жить здесь. Правда, в этом случае, шансов убедить его отменить трансформацию очень мало… Если же речь о заказе (безусловно, лучший для нас вариант), то судите сами. Заказчик должен иметь на Киру здоровенный зуб, ибо Меняющий, если уж возьмется за такое дело, то запросит огромную цену. Для здоровенного зуба надо хорошо знать объект своей ненависти – для того, чтобы отомстить малознакомому человеку, на такое не пойдешь, верно?
– Верно, – едва ли не хором согласились Олег и Данил.
– Значит, исходим из того, что заказчик живет здесь. Теперь далее. Мало кто, вообще, знает о существовании Меняющих. Следовательно, заказчик принадлежит к кругу операторов или их ближайших знакомых. Выйти на конкретного Меняющего нелегко, особенно в другом городе, где ты никого не знаешь. Представь: ты – заказчик. Хочешь устранить одну неугодную тебе персону. Даже если ты знаешь про Меняющего, поедешь ты к нему за тридевять земель, не имея уверенности, что ты его найдешь, что он согласится, и что тебе хватит денег оплатить его работу? Особенно если в твоем городе можно найти обычного киллера, причем за куда более умеренные деньги? Вот то-то! Нет, тут все сложилось к одному. Заказчик узнал о Меняющем. Узнал, что он здесь, в Екатеринбурге. И взыграло ретивое: захотелось покарать жертву какой-то особой смертью. Видимо, ненависть очень сильна… Кира, у тебя есть идеи, кто бы мог столь страстно желать тебе смерти?
– Ни единой, – Туманова даже вздрогнула. – Не представляю, чтобы кто-то испытывал ко мне такую сильную ненависть…
– Ладно. Заказчик – этап следующий (если он, вообще, есть, на что я, честно говоря, очень надеюсь)…