- А ты откуда знаешь? - поинтересовалась Наоми, его спутница, производящая впечатление серьезной девушки с живым умом.
- Я там был раза два, - пожал он плечами.
- Что? - воскликнула Шарон. - Но мы же воюем!
- А почему нет? - спросил Диас. - Всего лишь вчера их посол был на приеме у нашего президента. Я сам смотрел в новостях. Большое политическое событие.
- Но это другое дело, - возразила Шарон. - Война идет в космосе, не на Земле, и…
- Мы не трогаем лунные базы друг друга, - сказал Бейли. - Это слишком близко к дому. Таким образом, мы всегда можем, говоря официально, "вести переговоры". А последний раз - несколько лет назад - як ним летал, чтобы вернуть кратероход, который мы одалживали, и заодно доставить им партию альгаблайтового антибиотика. Они меня под завязку накачали первоклассной водкой.
- Удивительно, что ты так спокойно об этом говоришь, - сказала Шарон.
- Тут нет секретов, дорогая. - Диас подкрутил воображаемые усы, подражая древней гусарской манере. - Репортеры молчат потому, что такая новость не вызвала бы воодушевления.
- О, раз это дело ребят из корпуса, люди могут не волноваться, - заметила Шарон.
- Верно, - улыбнулась Наоми. - Корпус не способен ни на что плохое.
- Как это любезно с вашей стороны. - Диас ухмыльнулся Шарон, приподнял ее подбородок и поцеловал. На мгновение она напряглась: полдня знакомства - слишком короткий срок. Но, конечно же, она знала, чем обычно кончается свидание с корпусменом, и он знал, что она знает, и она знала, что он знает, и поэтому она сразу же расслабилась. В конце концов, цель обеих сторон - удовольствие.
Гиро подъехало к кабачку. Они вошли в низкое шумное помещение, сизое от дыма и украшенное афишами корриды. Диас осмотрелся и сморщил нос.
- Дьявольщина! - пробормотал он. - Туристы и сюда добрались.
- О-хо-хо, - ответил Бейли тем же разочарованным голосом. - Кричащие одежды, зажравшиеся рожи, стереовизор и стена-автомат. Но, раз мы здесь, давайте уж выпьем.
- Вот что значит находиться в космосе два - три года подряд, - сказал Диас. - Теряешь ориентировку. Ну да ладно…
Они заняли кабинку.
Официант узнал их даже после столь долгого отсутствия и позвал хозяина, который поклонился чуть ли не до полу и стал умолять отведать текилы из его личного запаса.
- Прошу вас, синьор капитан. Пожалуйста!
Девушки были в восторге. Назло всем и всему вечер был начат в отличном настроении.
Но тут кто-то включил проигрыватель.
Стенка ожила и явила худощавую блондинку лет четырнадцати, наряженную в травянисто-зеленую юбку и соответствующую всем параметрам наимоднейших секс-бомб.
Бингли-джинли-джангли-бэнг-ПОУ!
Бингли-джингли-джангли-бэнг-УХ!
Я-ух-рыжеволосая конголезочка -
И-ухм-уже вполне конфеточка,
Когда-ух-частвую в бингли-джингли-джангли-ух-ШОУ!
- О чем она поет? - спросила Шарон, пытаясь перекричать саксофон.
- Чушь, - проворчал Диас. - В твой школьный испанский это не включат.
- А я, как послушаю, так чуть ли не начинаю мечтать о Четвертой Мировой Войне, - едко заметила Наоми.
Бейли стиснул зубы.
- Не надо так говорить, - попросил он. - Разве плохо, что кончилась Третья? Ведь ни одна из сторон не добилась своего. Мне кажется… любая война - это слишком.
Диасу понравилось, что они посерьезнели, и он задумчиво сказал:
- А знаете, вполне возможно избавиться от этих калликакских стен. Достаточно осциллятора. Теперь делают осцилляторы на кристаллах ограниченного радиуса действия.
- ФКК не позволит, - возразил Бейли. - Особенно если это будет мешать стойкому трехмерному приему.
- Ну и что? Кроме того, осциллятор можно так миниатюризировать, что его будет очень трудно обнаружить. Сделать его таким портативным, чтобы можно было спрятать в кармане. Или даже в вашем теле, если найти покладистого хирурга. Это не очень удобно, но не больше чем…
- Можно рассыпать их вокруг городов, - предложил Бейли, заинтересовавшись. - Спрятать по темным углам, и…
- Угга-вугга-кугга-хугга меня, да?
- Я хочу, чтобы это прекратилось, - сказала Наоми. - Карл, неужели ничего нельзя сделать?
Бейли выпрямился. Его рука, лежавшая на столе, сжалась.
- А почему бы нет? - спросил он.
- Что? - не понял Диас.
Бейли покраснел.
- Простите, я на минутку.
Он поклонился девушкам и, пробравшись между танцующими, подошел к пульту стены и повернул выключатель.
Тишина упала подобно метеору. На мгновение все голоса тоже стихли. И тут здоровенный турист вскочил со своего места и проревел:
- Эй… Ты… Ты думаешь, что тебе…
- Я могу вернуть вам ваши деньги, сэр, - мягко сказал Бейли. - Но шум мешает моей даме.
- Чего? Да кто тебе позволил думать, что ты…
Хозяин вышел из-за стойки.
- Если дама пожелала, - заявил он, - то так и будет.
- Это еще что за дискриминация? - завопил турист. Кое-кто из посетителей тоже недовольно заворчал.
Диас напрягся, собираясь прийти на помощь, если начнется потасовка. Но Карл откинул рукав своей штатской туники, и идентификационный браслет заблестел на виду у всех.
- Первый лейтенант Карл X.Бейли, Военно-Космические силы Соединенных Штатов, к вашим услугам, - представился он, и по залу покатилась волна тишины. - Простите, пожалуйста, мой поступок…
Продолжать не было необходимости. Турист был удовлетворен и предложил выпить вместе. Потом еще кто-то. И еще. Никто не рисковал шуметь у кабинетика, в котором космонавты явно хотели остаться наедине. Когда Диас время от времени выглядывал наружу, его приветствовали множеством улыбок, а кое-кто отваживался даже несмело помахать рукой. От этого ему делалось почти неловко.
- А я боялся, что нам вот-вот придется драться, - сказал он.
- Вот уж нет, - ответил Бейли. - Когда я лечил свою ногу, я заметил, насколько вырос наш престиж. И сомневаюсь, найдется ли сейчас хоть один американец, который осмелится поднять хоть палец на корпусмена. Но, честно говоря, я боялся скандала. Он ничего бы не прибавил к доброму имени Корпуса. А такие вещи, как мне думается, не следует эксплуатировать…
- Мы достаточно пролили своей крови, - заключил Диас. - Раз уж мы не смогли сохранить инкогнито, давайте нести сей крест. Или же можно успеть на трансполярный челнок до Парижа, если поспешить…
В это время начали собираться друзья и родственники хозяина, которые тоже помнили, кто такой Мартин Диас. Был здесь Пабло, и Мануэль, и Кармен с кастаньетами, и Хуан с гитарой, Тио Рино размахивал бутылками, зажатыми в каждой из огромных ручищ, и все обнимали Диаса и приветствовали с возвращением, и были потом и песни, и танцы… Фиеста кончилась на заднем дворике, когда луна уже садилась, и, как в старые добрые времена, все пили за здоровье синьора капитана Диаса.
Это был дьявольски хороший отпуск…
Струя пламени во второй раз перечеркнула Млечный Путь - на этот раз ближе и явно снизив относительную скорость.
Диас одобрительно хмыкнул. Все было прекрасно. Шлюпка тормозит, и - значит - он еще походит на собственной лодке под парусом, и будет вода, и пища, и сон, и новый корабль, и - может быть - придется писать письма, это не очень приятно… Когда ветер, шелестя, пробирается сквозь сосны, кора которых - если вы коснетесь ее щекой - пахнет ванилью, когда река несет свой холод и шумит на камнях, - о Господи, как прекрасна тогда Земля. Диас вдруг поймал себя на мысли, что больше всего ему хочется курить.
Саму шлюпку он видеть не мог - до тех пор, пока она не оказалась совсем рядом. Струя огня была очень тонкой, Диас понял, что двигатель рассчитан на транспортировку не более нескольких сотен фунтов груза, равного весу двух человек в скафандрах. Люди сидели внутри, он видел их шевелящиеся тени. Пульс Диаса разорвал тишину.
- Хэлло! - позвал он в микрофон. - Хэлло, я здесь!
Ему не ответили. Шлюпка сбросила скорость в нескольких футах от него, и к нему поплыл линь со светящейся на конце лампочкой. Диас поймал его и натянул. Плотик и шлюпка сблизились, коснулись друг друга и мягко закрутились…
И тут Диас узнал шлемы.
Он принял помощь, которой не желал. Один из соназиан оказался рядом, держась за отпущенный Диасом линь. Второй остался на месте, в руке его был излучатель.
Делать ничего не оставалось. Кроме одного. Диас поднял руки, и соназианин ловко закрутил проволоку вокруг его запястий. За пару минут он осмотрел плотик, а потом соназианин с излучателем перестроился на американскую волну.
- Вы изобрели неглупый способ спастись, сэр, - сказал он.
- Благодарю, - прошептал Диас ошеломленно и беспомощно.
- Прошу вас.
Ему приказали лечь на пол, и шлюпка рванулась вперед. Навалилась перегрузка.
Летели они примерно час, и за это время Диас успел привести мысли в порядок. Сначала он ничего не чувствовал, кроме безмерного страха и обиды, затем наступило оцепенение и безразличие ко всему, а потом, порассуждав здраво, он испытал облегчение от того, что теперь у него есть объективная и удобная причина отдохнуть от войны - до тех пор хотя бы, пока его не обменяют на аналогичным образом взятого в плен соназианина.
Но почти сразу же он вспомнил о секретной инструкции, с которой знакомили всех принимавших участие в боевых действиях офицеров.
У меня нет шансов, зло подумал он. Они рекомендовали не размениваться меньше чем на крейсер. Хватит ли у меня силы воли? Кажется, да. Смерть - это всего лишь очень много холода.