Прашкевич Геннадий Мартович - Анграв VI стр 11.

Уиллер. А то! О нем ведь речь. Смотришь в окно, видишь дерево, а в голове: что это? Да дерево, скажешь себе. О чем тут спрашивать? Дерево, дерево! Всего только дерево. А как понять – дерево? А как хочешь, так и понимай. Я человек резкий. Живешь как придурок. Всегда одно и то же в голове – что это, да зачем это, да почему это? А откуда мне знать? Я не энциклопедия! (Грозит пальцем.) Я сразу понял, что со мной что-то не то. Я весь пожелтел из-за этого Голоса. Тогда и решил: плюну на все и пойду к Воронке.

Вопрос. Вы дошли до нее?

Уиллер. А как же! Я всегда был крепкий. (Хихикает.) Я и сейчас крепкий.

Вопрос. Что вы делали на Губе?

Уиллер(моргает белесыми ресничками, кажется, хитрит). А вы что, ничего такого не слышали?.. Об этом, по-моему, говорили… И вообще… Я подлечился на Земле… Вы это хотите узнать?..

Вопрос. Вы шли к Воронке с желанием самому задать ей какие-то вопросы?

Уиллер(со старческой убежденностью). Уж я бы ей задал, уж я бы ее переговорил! Я бы уж заставил ее заткнуться! А может, просто не стал бы ее слушать. Я бы сам начал тыкать пальцем вокруг: а это что, а это зачем, а зачем камни? и зачем плывут облака? и почему я хромаю? Я бы нашел, что у нее спросить. Эта Воронка сбежала бы у меня с Несс!

Вопрос. Вы считаете, что Воронка может менять свое положение в пространстве?

Уиллер(недовольно) Ну что я, чокнулся? Может, она просто как передатчик? А? Бубнит и бубнит на нашей волне?

Вопрос. О чем вас спрашивал Голос? Это были сложные вопросы?

Уиллер(беспокойно). Кому как… Мне, может, сложней и не надо… Бубнит себе и бубнит…

Коней записи.

Даже внимательно прослушав комментарий во второй раз, я так и не понял, побывал ли Уиллер в самой Воронке? Вертолетчики действительно зафиксировали падение человека в Воронку, и расшифровка компьютера подтвердила это. Но каким образом Уиллер мог выбраться из Воронки? Каким образом он мог подняться по каменным вертикальным стенам? Почему его не перетерло в пыль в самой Воронке? Почему, наконец, Уиллер ничего не помнит из того, что могло происходить с ним в Воронке? Он же прекрасно помнит, как решился пойти к Воронке, он помнит, что взобрался на Губу, но ничего почему-то не помнит о том, что могло с ним происходить в Воронке.

Мне это казалось странным.

Уиллер, например, прекрасно помнил возвращение в Деяниру. "Тоже вот так, как сейчас, по камушкам, по камушкам!" Он до сих пор возмущался высылкой на Землю: "Что я такого совершил? Подумаешь, у меня память отшибло"– Но при этом явно лукавил: "На Земле вовсе не плохо" – "А как вы себя сейчас чувствуете, Уиллер?" – "Я же говорю – на Земле неплохо. Вот только надоели врачи. Я от них все время бегаю. Заберусь от них в горы и живу там тихо гол, другой. Пока и там не отыщут".

"А те вопросы, которые вам задавал Голос? Какой из вопросов понравился вам меньше всего?"

Уиллер как-то даже гнусновато хихикнул, его живые мышиные глазки зажглись.

– Помните басню про человека, который все искал правду? – спросил он. – Этому человеку все казалось, что правда недалеко, что она где-то рядом. Вот только отойди за тот угол или заверни вон в тот переулочек, как обязательно наткнешься на правду.

Ну, не придурок? – хихикнул Уиллер. – Так и бродил по переулочкам, забирался все дальше и дальше, забирался в совсем уж плохие места, знаете, даже на Земле есть такие. Вот там правдолюбие и встретили однажды. Трое. Вышли навстречу, закатали рукава: ну, привет, дескать! это ты ищешь правду?

Вопрос.Как понимать вашу притчу?

Уиллер(лукаво). Вот я и спрашиваю, как понимать ваши вопросы?

Он оказался долгожителем, этот Сидней Уиллер.

Жизнь на Земле?

Без проблем. Правда, он предпочитает жить подальше от центров. Любит горы, одиночество. С давних пор увлекся садоводством. А память, связанная со случившимся на планете Несс, у него выборочна. Будто специально вырезаны какие-то куски.

Год смерти?

Год смерти Уиллера нигде не был указан.

Если инспектор Аллофс настаивает, сообщил мне диспетчер связи, мы можем передать на Землю еще один запрос.

Инспектор Аллофс настаивал.

В конце концов, решил я, Совет не разорится, а внести ясность в вопрос необходимо. Ведь я видел перед собой человека, который, судя по многим свидетельствам, побывал в Воронке и вернулся из нее.

Понятно, это было невозможно, и я хотел выяснить, на каком этапе во все это дело вмешалась какая-то путаница.

А еще я хотел знать, где, когда и при каких обстоятельствах окончательно оборвался жизненный путь старого лукавого специалиста по приливным течениям, оставившего на Несс неплохую намять по себе.

Запрос приняли.

Я вздохнул и включил вторую полученную с Земли запись.

15

На всех снимках художник Оргелл оказался человеком весьма заметным.

Во-первых, рост: полицейский Берт Д., снятый рядом с художником, был ниже наголову.

Во-вторых, Оргелл знал себе цену и держался соответственно.

И, наконец, он нисколько не походил на человека, которого можно легко выставить с планеты.

Однако же он был выставлен с планеты Несс и на Землю летел в сопровождении полицейского.

Так вместе они и прошлись перед камерой: Оргелл снисходительно, полицейский Берт Д. со смущенной улыбкой, потом дружно уселись в плетеные кресла, вынесенные для них на террасу какой-то живописной усадьбы.

Вопрос. Оргелл, чем вы занимались на Несс?

Оргелл. Писал Воронку.

Вопрос. Писали Воронку? Именно Воронку? Такая специализация возможна?

Оргелл(снисходительно). А почему нет?

Вопрос. Вас не интересовали другие темы? Пейзаж, например, или натюрморт, или, скажем, обнаженная натура.

Оргелл. Когда-то я занимался этим. Давно и, боюсь, не совсем удачно. Мне просто разонравилось писать то, что постоянно маячит перед глазами.

Вопрос. Как вас понять?

Оргелл. Очень просто. Меня интересует будущее. Я пишу будущее. Я пытаюсь передать ощущение от того, что нас может ожидать в будущем.

Наконец, я увидел несколько работ Оргелла.

На первый взгляд, все они были похожи. Может, потому, что их объединял один мотив – хребет Ю.

Чудовищная голая громада, еще более впечатляющая, чем наяву.

И свет.

Странный рассеянный свет, некое эфирное сияние, пронизывающее мрачную каменную толщу хребта.

Вопрос.Разве это Воронка?

Оргелл(снисходительно). В некотором смысле, да. Писать Воронку так, как мы обычно пишем дерево или небо, совсем ни к чему. Да у нас и не очень-то доберешься до Воронки, правда, Берти?

Полицейский удрученно кивнул.

Наверняка полицейский помнил больше, чем Оргелл.

Это его и удручало.

Оргелл. Если говорить всерьез, натура никогда меня не интересовала. Если я и даю очертания хребта Ю, то, скорее, по привычке. Я мог бы обойтись и без всяких очертаний. Фон может быть любым. В конце концов, хребет Ю выглядит таким, каким он выглядит, только для нас с вами, и только сегодня. А меня интересует вид хребта Ю во все времена. Он интересует меня во времени. Понимаете? Живущий. Изменяющийся. Аля меня вообще важнее всего и главнее всего именно это ощущение изменяющегося мира. Возможного мира, если такое утверждение имеет смысл.

Вопрос. Пожалуйста, разъясните подробнее.

Оргелл(чуть раздраженно). Любая вещь, даже самая бездарная, оставляет в человеке определенное ощущение. Это, как правило, ощущение прошлого. Вот вы смотрите на портрет женщины. На портрете женщина прекрасна. В то же время она стоит рядом с вами. Реально ей гораздо больше лет, чем на портрете, ее красота давно увяла. Вы любуетесь не самой женщиной, а ее портретом, то есть вы любуетесь уже ушедшим. Но в то же время вы вполне можете проводить взглядом другую женщину – юную, цветущую. Вот это я и называю ощущением настоящего, текущего. И лишь совершенно особое сознание, не обязательно художника, может уловить ощущение будущего, ощущение того, что еще не случилось. Скажем, я вполне могу написать женщину, которую еще не встретил, заметьте, реальную женщину! И вполне могу написать мир, который еще не случился…

Вопрос. Это возможно?

Оргелл. А почему нет? Течение времени прихотливо. В душной пустой оранжерее можно уловить аромат будущего, еще не проклюнувшегося цветка. Не случившееся всегда рядом с нами. Если ты его предугадываешь, нет проблем его написать?..

"Спасибо, Оргелл".

Я вздохнул: не очень богато.

Как и Уиллер, художник Оргелл прекрасно помнил все, что с ним происходило на Губе, и все, что с ним происходило позже. Но того, что с ним происходило в Воронке, он не помнил.

Больше, чем Оргелл, меня заинтересовал полицейский.

В отличие от художника Оргелла, полицейский Берт Д. помнил все, что ему пришлось увидеть и услышать. Он дежурил во внутренней полосе оцепления и сам непосредственно участвовал в операции. Жаль, беседовали с Бертом Д. наедине. Было бы любопытно увидеть реакцию Оргелла на слова полицейского.