- Нет. Человек больной и глупый: знахарей искал, "исцелителей". Хотел я немного подработать на нем, да медицина помешала!
- Так вы и этим занимаетесь?
- Дипломов не имею, а жизнь движения требует, - схитрил Пат. - Сама копейка к тебе не прикатится, ей помочь надо.
И все-таки подозрение пало на Горохова. Но зачем ему понадобилось фотографировать рукопись, что в ней ценного?
За консультацией обратились в Комитет госбезопасности, к начальнику отдела полковнику Козлову. Полковник разложил фотокопии по порядку. Снимков было сто четыре, но сфотографированными на них оказались только сорок две страницы. Отдельные места кто-то переснимал по нескольку раз, видимо, желая оградить себя от неудачи.
Несколько раз была скопирована восьмая глава "Одна из медицинских загадок". В ней автор описывал редкие случаи в медицине, в частности, останавливался на загадочной болезни, обнаруженной им только на острове Статуй.
Все то, что относилось к острову, и рассуждения автора о болезни были пересняты несколько раз.
Обилие в главе специальных медицинских терминов, латыни, экскурсов в смежные с медициной науки затрудняло чтение. Козлов решил посоветоваться с академиком Тверским. Однако по дороге в клинику он изменил свое намерение. "Сначала выясню личность Горохова, - подумал Козлов. - А с рукописью повременим…"
В беседе с Константином Павловичем полковник не проронил ни слова о микропленке.
- Общее впечатление о Горохове, - признался Тверской, - у меня, да и у дочери тоже, сложилось хорошее. Он, несомненно, начитан, развит многосторонне, любит медицину…
- Есть основания так полагать, Константин Павлович?
- Разумеется. Он проявил, например, такой живой интерес к диссертации моей дочери, что это… я бы сказал, делает честь любому культурному человеку.
- Часто бывал он у вас в доме?
- Раз пять-шесть. Собственно, знакомство-то наше началось у меня дома: он пришел, добиваясь частного приема или, вернее, беседы, консультации. И как-то, знаете, сумел расположить к себе…
Далее академик с присущей ему точностью рассказал о подготовке Горохова к операции, не упустив даже такой мелочи:
У него повышенная возбудимость, экзальтированность… Я решил лечением сном несколько привести его к норме перед операцией. Когда мы его усыпляли, то он в первые минуты бормотал всякое…
- Что именно?
- Например: "Я не поеду в Бжозув, я не поеду в Бжозув!.."
- Мне помнится, такое местечко есть в Польше, - заметил Козлов. - Скажите, Константин Павлович, а нельзя ли снять отпечатки пальцев у Горохова?
- Это невозможно, - ответил академик. - Я выписал Горохова из клиники.
- Почему? - насторожился Козлов.
- В последнюю минуту он отказался от операции, решив "собраться с духом" в будущем году. Как раз перед этим в клинике произошел ужасный случай, повлиявший на всех больных.
- Понятно, - прервал Козлов, попрощался и уехал к себе. Затребовав из МУРа фотографию Горохова, полковник немедленно объявил срочный розыск таинственного бухгалтера. На всякий случай поручил взять под наблюдение и его квартиру в Средней Азии.
Между тем дактилоскопический оттиск послали в Польшу для сличения в архивах. Ответ пришел следующий: оттиски принадлежат известному международному вору по кличке Стась. Исчез в войну. Польские товарищи из органов госбезопасности считали его умершим.
Козлов вызвал своего помощника, капитана Рязанова, ознакомил его с материалами нового дела и передал дальнейшее расследование в его руки.
С Алексеем Рязановым они работали второй год и крепко привязались друг к другу. Козлову был приятен этот невысокий светловолосый и светлоглазый человек. Скромный, увлекающийся каждым новым делом, Рязанов отличался к тому же неиссякаемой любознательностью - качеством, незаменимым в оперативном работнике.
- Когда я навестил академика, - сказал Козлов, - он в разговоре упомянул, что Горохов знаком и с его дочерью. Надо съездить к ней, капитан.
Нина Константиновна Тверская встречалась с Гороховым чаще, нежели ее отец, и рассказала больше. Внимание нового знакомого к ее научной работе польстило девушке. А так как темой ее диссертации была "География болезней человека" и строилась она во многом на трудах деда, то Нина Константиновна не только рассказала Горохову о Павле Александровиче Тверском, но и разрешила ознакомиться с рукописью, которую сама же и отдала ему. Несколько дней спустя Горохов вернул ей рукопись.
- Чем особенно интересовался Горохов? - спросил Розанов.
- Больше всего он расспрашивал о болезни на острове Статуй, - ответила Нина.
- А что это за остров?
- Точного названия его я не знаю, у нас не сохранилось даже координат.
- Вы разрешите мне ознакомиться с рукописью?
- Пожалуйста.
Нина подала Рязанову толстую папку. Она знала, что он сотрудник Комитета госбезопасности, и старалась не задавать вопросов, хотя весь этот разговор о Горохове был ей непонятен.
Читать рукопись пришлось вдвоем: без помощи терпеливой Нины Рязанов не смог бы разобраться в этом узкоспециальном материале.
Вечером Алексей приехал к Козлову и доложил;
Ничего секретного в "Географии болезней" я не нашел, товарищ полковник!
- Странно, - задумался Козлов. - В клинике Тверского также не ведется работ, представляющих интерес для иностранной разведки…
- Деталь, товарищ полковник: Стась - Горохов так интересовался островом Статуй, что я бы назвал это собиранием сведений.
- И в снимках тоже об острове… - напомнил Козлов.
- Надо узнать, что это за остров Статуй, товарищ полковник, - сказал Рязанов, - кому он принадлежит? Обитаем или нет? Как вы считаете?..
- Гм… Это не только медицинская загадка, капитан! Как вы думаете разгадать ее?
- Нина Константиновна говорит, что сделать это ей пока не удалось: точных координат в архиве ее деда не сохранилось. Географы тоже не могут определить - мало данных.
- То, что не могут сделать географы, должны сделать мы с вами, капитан.
- Понятно, товарищ полковник. Сперва я подробнее ознакомлюсь со всем тем, что еще сохранилось в личном архиве Павла Александровича Тверского. Может, что и отыщу…
- Не возражаю, - согласился полковник. - Академика я попрошу еще раз помочь нам. Действуйте.
2
Рязанов посетил академика утром. Константин Павлович сказал ему, что знал об этом предполагавшемся визите из разговора с Козловым.
- Не объясните ли вы причину столь повышенного интереса к трудам моего отца? - спросил он.
- Обязательно, Константин Павлович. Я потому и прихватил с собой несколько вот этих фотографий… Взгляните…
- Непостижимо… Чья это работа?
- Вероятнее всего, Горохова.
- Но для чего это ему? Не понимаю! Не по-ни-ма-ю… Я помню эту главу и всю работу отца: она интересна только для специалиста, а не для дилетанта, каким является Горохов.
- Может быть, за его спиной стоит специалист? Учтите, что Горохов - международный вор, настоящее имя у него другое…
- Все равно я не вижу причин фотографировать… Позвольте, как вы сказали? Вор?
- Да.
- А мы с Ниной еще в доме его принимали…
- Это опытный жулик, и его непросто разгадать, - заметил Рязанов. - Нам ясно, что он собирает сведения об острове Статуй… Не скажете ли вы, что это за остров?
- Голубчик, сам не знаю! Мой отец случайно набрел на него, хотел повторить экспедицию, но не успел. Нет даже координат и научного описания острова.
- Все же они были, наверно?
- Конечно. Я полагаю, что отец передал эти материалы своему другу Иоганну Велингеру.
- Кто он?
- Это был видный в свое время медик. Фигура положительная, Ниночка вела переписку, пытаясь разыскать наследников, - безуспешно…
- А кто-либо из них вам известен?
- Смутно помнится, что приезжала к нам, в Задонскую, его дочь; приезжала с мужем, не то дрессировщиком, не то укротителем… По-моему, ему было лет тридцать - тридцать пять. Он очень интересовался островом, хотел даже поехать туда, в надежде разыскать редкие экземпляры зверей для своей работы, и очень увлек меня этой идеей. Несмотря на разность возрастов, мы с ним по-своему сдружились. В честь этого, - академик улыбнулся, - он даже вырезал наши имена на огромном дубе, росшем в саду.
- Может быть, вспомните его фамилию? - настаивал Рязанов.
- Нет, что вы! Мне же было тогда лет семь.
- Жаль, - вздохнул Рязанов.
- Еще бы, - подхватил академик. - Прекрасный, беззаботный возраст.
- Нет, я не о том…
- Ах, да… простите… Но как помочь вам, право не знаю…
- Не сохранилась ли надпись на дереве? - предположил Рязанов.
- Кто его знает. Я давно не бывал там…
- А мог ли этот дрессировщик заполучить в вашем доме еще некоторые документы об острове?
- Как вам сказать, - задумался академик. - Матушка моя была женщина доверчивая и мягкосердечная. Разумеется, при желании он мог у нее выпросить кое-что. Однако, признаюсь, беседа с вами настраивает меня на детективный лад. Забавно!
Капитан поднялся.
- Ну и что же вы намерены предпринять? Поедете в Задонскую?
- Вероятно, - ответил Рязанов. - Но сперва я хочу обстоятельно познакомиться с рукописями Павла Александровича.
- В таком случае вместе с архивом отца я вам пришлю несколько фотографий нашего дома и план сада, где находилось тогда дерево, на котором "незнакомец" вырезал наши имена.
- Буду очень благодарен.
- Желаю успеха, молодой человек. Так вы наведайтесь после, хоть расскажете о родных местах и вообще… Я, знаете ли, так заинтригован…
- Непременно, Константин Павлович. До свидания.