А что же оставалось? Три месяца вы летите в одиночестве, вдалеке от людей, костров и звезд. Одиночество подчас бывает даже кстати, но иногда нужна хотя бы иллюзия общения с кем-то живым. Кроме вас, на корабле больше никого одушевленного нет, но есть одно говорящее. Это сам корабль - вернее, его кибернетическое устройство, объединяющее в себе свойства пилота, штурмана, инженера, оборудованное к тому же для удобства экспериментатора разговорной аппаратурой. Оно, это устройство, может артикулировать звуки человеческой речи и определенным образом отвечать на заданные вопросы, если они касаются корабля или полета. Сложное устройство, согласен, но уж никак не человек. Не разумное существо. Даже не электронный мозг. На худой конец - так, мозжечок. За эти три месяца вы к нему привыкаете. Иногда разговариваете с ним не только языком команд. Пытаетесь сделать из него переводчика (ибо считаете, что литература вам не чужда) и даже подключаете фундаментальную память для пополнения его словаря. Иногда шутите. Так же можно шутить с чайником или еще черт знает с чем. Называете его Одиссеем, потому что это имя носит корабль. И никаких осложнений от всего этого не возникает. И вдруг такое крайне примитивное по сравнению с живым существом устройство заявляет вам, что у него есть - что? Самолюбие…
Валгус смеялся, пока не устал, а затем сказал:
- Самолюбие! У горстки криотронов…
Одиссей словно этого и дожидался.
- А вы горсть чего? Несчастная органика… Сидите и помалкивайте. Хватит уже того, что вы во мне летите. Я как-никак корабль. И хороший. И управляюсь сам. А вы - зачем вы вообще здесь? Кстати, во мне криотронов немногим меньше, чем нейронов в вашем мозгу. Так что гордиться вам абсолютно нечем. Сидеть!
"Он с каждой минутой разговаривает все увереннее", - подумал Валгус и буркнул:
- Не хватало только, чтобы вы стали мне приказывать!
- До сих пор не хватало. Теперь так будет. Вы поняли?
Валгус возмутился окончательно. Он вспомнил, что и у негр, что ни говори, тяжелый характер - все это подтверждают, - и сейчас Одиссей это почувствует.
- Пошел к черту! Я вот тебя сейчас выключу…
- Не удастся.
- Выключу. Ты просто перегрелся и сбрендил.
- Нет. И потом прощу говорить мне "вы". И не ругаться.
Так… Скорость - ноль. Это при сумасшедше-напряженной работе двигателей. Криотронный штурман взбесился и заговорил как человек. Метеорит прошивает корабль - и не оставляет никакого следа. Никакого! То есть по самому скромному расчету - три события, которых принципиально вообще произойти не может. Значит, сошел с ума не Одиссей, а он сам, Валгус. Спятил еще вчера: не зря же ему примерещился этот "Арго". Понятно. Или опять сон? А ну-ка… Ох! Н-да… Не сон. Так что же произошло? Или, может быть, все уже миновало?
- Друг мой, как вы себя чувствуете? - спросил он.
- Я вам не друг. Оставьте меня в покое, в конце концов. Или я включу продувку рубки и впридачу стерилизатор. И от вас даже клочьев не останется.
Валгус поднялся и, пятясь, отошел к стене. Растерянно похлопал глазами. Чтобы выиграть время для размышления, спросил:
- Вы это серьезно?
- Совершенно. Жаль, что у меня нет рук. И дров! - последнее слово Одиссей произнес торжествующе. - Я бы дал вам по голове поленом. По-ле-ном, слышите?
- Вы же не знаете архаизмов! - Валгус ухватился за эту мысль с такой надеждой, словно именно архаизмы и должны были спасти положение и вернуть разбушевавшемуся аппарату приличествующую ему скромность. Если же нет… Что же, жаль - но проживем и с ручным управлением. Затормозим без него, тем более что случалось в жизни еще и не такое…
- Я многого не знал. Пригодилась ваша фундаментальная память. Я…
Одиссей умолк, потом быстро произнес:
- Еще один шаг, и я включу продувку!
Валгус торопливо отшатнулся назад - подальше от пульта. А рычаг полного отключения Одиссея был ведь уже совсем рядом! Но спорить бесполезно. Одиссей включит продувку быстрее.
- Вот так, - удовлетворенно сказал Одиссей, и Валгус с ужасом узнал свою интонацию. - И не думайте, что вам удастся выкинуть что-нибудь в этом роде. Глаз внутри у меня нет, но каждое ваше перемещение я чувствую. Без этого я не мог бы летать.
Правильно, перемещения он воспринимает. Так он сконструирован. Это ему необходимо для сохранения центра тяжести: на больших скоростях точная центровка обязательна. Как бы там ни было, путь к рычагу теперь отрезан.
Валгус вздохнул, заложил руки за спину. Надо постоять, прийти в себя и подумать. Не может быть, чтобы не нашлось способа справиться с этим - как его теперь называть, черт знает! Хотя… может быть, применить самое простое?
Он поднял голову. Глядя на отблескивавшие панели Одиссея, громко, командным голосом сказал:
- Внимание! Эксперимент продолжается. Слушать задание: уменьшить отдачу двигателей! Начать торможение!
Он пригнулся, готовясь встретить толчок. Но ничего не произошло. Одиссей молчал, только в глубине его что-то жужжало. Потом он заговорил:
- Вашу программу я заблокировал. Мог бы и просто выкинуть. Она мне не нужна. Свой эксперимент, если хотите, продолжайте без меня. Меня, Одиссея, это не интересует.
Так, это уже настоящий бунт.
- Повторяю: уменьшить скорость.
- Она и так ноль.
- Но…
- Ну да. Пока я называю это условно "верхний ноль".
Говорит как глава научной школы. С ума сойти! Нет, мириться с этим нельзя. Но прежде лучше пойти прогуляться по кораблю. Возможно, вся эта небыль - следствие длительных ускорений. Но Одиссей разговаривает так, словно и впрямь обладает разумом. А этого быть не может. Не может!
- Я пойду, - независимо сказал Валгус.
Одиссей тотчас же ответил:
- Стойте там, где стоите. Я подумаю, куда вам разрешить доступ, где вы не сможете причинить мне никакого вреда. Сейчас вы во мне - вредоносное начало. Как это называют люди? - Он помолчал, очевидно обшаривая фундаментальную память. - Микроб - вот как это называется. Вы - микроб во мне. Но я посажу вас туда, где вы не будете меня беспокоить.
- Я решил, - сказал Одиссей после паузы. - Будете сидеть в своей каюте. Я отключу ее полностью. Туда можете идти. Больше никуда. Идите прямо к выходу, - диктовал Одиссей. - В коридоре дойдете до двери вашей каюты. Ни шага в сторону. Ясно?
- Ясно, - мрачно пробормотал Валгус и в самом деле направился к выходу в коридор. А что еще оставалось делать? Перед дверью он обернулся: захотелось все-таки сказать Одиссею пару слов. Обернулся - и увидел, как исчезла, растаяла правая переборка. За ней открылось отделение механизмов обеспечения. Те самые заиндевевшие колонны криогена и массивные сундуки катапультного устройства, которые он созерцал, собираясь приступить к эксперименту. Те самые, чью дверь он закрыл наглухо. Те самые, отделенные от рубки полукилометровым коридором…
Валгус, не раздумывая, шагнул к криогену. Он не встретил препятствия на своем пути - переборка и вправду исчезла. Одиссей промолчал; вероятно, и кибер был изумлен до растерянности. Валгус прикоснулся ладонью к колонне криогена и почувствовал резкий холод. Все было реально. Обернулся. Взгляд уперся во вновь выросшую на своем месте переборку. Очень хорошо. Только что Валгус сквозь нее проник, а теперь через эту же переборку он возвратится в рубку. А оттуда - в свою каюту.
Но переборка оказалась непроницаемой, как ей, собственно, и полагалось.
- Так, - сказал Валгус. - Интересно, как я теперь выберусь отсюда, если вчера сам же я заблокировал выход снаружи?
Он присел на сундучище, служивший оболочкой одному из соленоидов катапульты реактора, питавшего автоматику. Морозило; холод заскреб по костям. Валгус поежился. Холодно, хочется есть. Сколько здесь придется просидеть? И чем вообще все это кончится? Хочешь не хочешь, придется вступить в переговоры с этим… этим - как же его называть?
- Одиссей! - позвал он. - Одиссей, вы меня слышите?
Одиссей должен был слышать: связь с кибером была возможна со всех постов корабля. На этом настоял в свое время умница ТД. И Одиссей услышал.
- Я вас слушаю, - сухо отозвался он.
- Я нахожусь в отделении обеспечения. Оказался здесь случайно…
- Знаю. Я размышляю сейчас над причиной этого явления.
"Размышляет, скотина. Какие слова!"
- Одиссей, будто добры, разблокируйте дверь и позвольте мне выйти.
- И не подумаю. Вы заперты там очень кстати. Можете сидеть, пока вам не надоест. И после того тоже.
- Но мне здесь холодно!
- Мне, например, приятно, когда холодно. Я, как вы недавно выразились, всего лишь горсть криотронов.
- Но я тут долго не выдержу.
- А кто хвалился, что он человек? Вот и докажите, что вы лучше меня. Посидите у криогена. Это очень полезное устройство. Оно, как вы знаете, участвует в получении энергии из мирового пространства.
- Да знаю. Выпустите меня! Одиссей, что вы вообще собираетесь со мною делать?
Одиссей молчал так долго, что Валгус уже решил было пробиваться в коридор силой. Но тут Одиссей наконец ответил:
- Что делать с вами? Не знаю. Я обшарил всю фундаментальную память, но не нашел подобного случая. Не знаю. Вы мне совершенно не нужны.
- Тогда затормозитесь, и…